Физика любви

– Да придет она! – не выдерживает Ян.
– Заткнись.
Я подаю ему мяч обратно. Сильнее, чем следовало бы. Он отскакивает и качает головой:
– Ненормальный.
Затылком чувствую, когда Яна появляется в зале, потому что по спине ползут мурашки. Резко поворачиваюсь и вижу – вот она, стоит в дверях. Короткие шортики, свободная майка, наколенники, волосы в высоком хвосте. Личико сосредоточенное, она смотрит на меня выжидающе. Не знаю, чего именно она от меня ждет, но я быстрым шагом приближаюсь к ней, горячими ладонями обхватываю ее выше талии и притягиваю к себе. Ну наконец-то. Я наклоняюсь и нетерпеливо целую ее мягкие губы.
– Глеб, – выдыхает она.
– Ты долго.
Всматриваюсь в ее зеленые глаза, такого спокойного оттенка, как будто море катало бутылочное донышко в себе долгие годы, а потом вынесло на берег, греться на солнце. Не замечал, что у нее такие волшебные глаза.
И только тут я понимаю, что мячи больше не стучат. Оборачиваюсь. Все ребята смотрят на нас. Я хмурюсь.
Но тут Попов со всей своей простотой присвистывает и говорит:
– Так вы че, все-таки мутите?
А Манкова орет, раскинув руки в стороны:
– Ну наконец-то!
Пацаны смеются. Я улыбаюсь против воли и смотрю на Яну. Она сияет и прячет смущенную мордашку у меня на груди.
Кудинов и Кузнецов, обнявшись, исполняют какой-то ритуальный танец.
– Я думал, вы никогда не решитесь!
– Чуть не поседели, пока ждали!
Барышев подходит ко мне, хлопает по плечу и говорит:
– Глеб, ты такой идиот, честное слово, – и смеется, – но я за вас рад.
– Да что за перформанс-то? – поддаюсь старой привычке и прячу искренние эмоции, огрызаясь.
Но никто не обращает на это внимания. Кузнецов треплет Яну по голове и говорит:
– Мы с Кудиновым чуть на бабки не забились, сколько времени вам понадобится понять то, что всем и так очевидно.
Снова не выдерживаю и улыбаюсь.
Говорю:
– Вань, спасибо. Но, без обид, еще раз ее тронешь, я тебе руку откручу.
Парни смеются, а Кузнецов тут же вскидывает ладони, показывая, что все понял.
– Так может потренируемся тогда? – кричит Манкова.
Ребята тут же расходятся по парам. Я наклоняюсь к Яне и касаюсь ее губ легким поцелуем:
– Все в порядке?
– Все замечательно.
Да, пожалуй, все и правда просто замечательно.
После тренировки быстро переодеваюсь и занимаю выжидающую позицию на полу напротив двери женской раздевалки. Достаю наушники и задумчиво кручу в руках кейс. Надеюсь, я не выгляжу жалко. Я ведь просто жду свою девушку. От этой мысли приятное тепло разливается по телу, а я опускаю голову вниз и мотаю ей из стороны в сторону. Свою девушку. Это не звучало бы так волшебно, если бы ей не была Яна.
Нахожу новую песню и первое, о чем я думаю, что нужно показать ее Петровой. И это что, теперь всегда так будет?
 
 
мы же зависим друг от друга
 
мы как детали целого
 
нас не отпустит, пока кто-то
 
не выключит свет
 
нам не интересны эти мелочи
 
мы не кричим о помощи
 
нас не отпустит, пока кто-то
 
не выключит свет
 
растеряли все то,
 
на чем строили наши корабли
 
но без тебя мне так не спокойно
 
и тянет от земли [3]
 
 
Первой из раздевалки выскакивает Манкова. Как всегда стремительная. Видит меня, по-доброму усмехается и говорит:
  
– Не верится, что кто-то смог тебя объездить, Янковский.
А потом смеется, запрокинув голову, как делает это всегда, и идет по коридору размашистым шагом. Ну и девчонка. Чувствую в ней то, что ценю в людях сильнее всего – характер и искренность.
И наконец выходит моя девочка. Замирает. Будто каждый раз удивляется, видя меня. Потом садится рядом, скидывая спортивную сумку тут же на пол.
– Я нашел нам новую песню, – делюсь наушником.
Она вслушивается в слова и склоняет голову мне на плечо.
Не знаю, может быть, все в 17 думают, что их отношения – это навсегда. Но я не просто так думаю. Я так остервенело в это верю, что иначе и быть не может. Вдыхаю аромат весенних полевых цветов. Но сегодня она пахнет иначе, я заметил это еще на свадьбе. Смородина, ваниль, что-то такое же хрупкое, как она сама.
– Эй, ты меня нюхаешь? – она смеется и отстраняется.
– Даже не буду извиняться. Ты пахнешь потрясающе.
– Это мама Оливки подарила мне новые духи.
– Нет, это ты.
Ее щеки розовеют. Она молчит, а потом говорит:
– Я долго думала, чем пахнешь ты. Что-то теплое и терпкое. Такое знакомое и волнительное. Ты пахнешь, как Новый год, – Яна заглядывает мне в глаза, – это глупо?
– Нет, это прекрасно.
Я целую ее сначала в лоб, потом в уголок губ, а потом она сама подается вперед и приникает ко мне так жадно, что я сгораю дотла за секунду.
  
Глава 29
 
Первое, что я вижу дома, это отцовские ботинки у порога. Рановато он стал возвращаться домой.
– Привет! – он выглядывает из кухни, держа в руках неизменную кружку с кофе.
Кажется, что без кофеина папа не функционирует. Это его топливо, кислород, вода, еда и самая большая любовь.
– Я суши заказал, только привезли, будешь?
Киваю:
– Сейчас переоденусь.
Ну, что ж. Если отец показывает чудеса перевоплощения, может быть, и у меня выйдет?
Но, как только я захожу в комнату, меня затопляет бешенство. Чистое, незамутненное. Здесь снова кто-то был.
– Алина! – ору я. – Какого хрена?!
Пытаясь сморгнуть белую пелену, влетаю в ее комнату. Она с писком выставляет перед собой подушку, которую я в секунду отшвыриваю в сторону, нависая над сестрой. Она вся сжимается.
– Извини!
– Я это уже слышал! Ты уже извинялась, а я уже на тебя орал, у меня что, дежавю?!
– Глеб, ну что ты так кричишь? – не голос, а мурчание раздается из угла.
Майя. Все понятно. Сидит в кресле, закинув ногу на ногу. Глаза сверкают в полумраке.
Распрямляюсь:
– Алин, я разве не советовал тебе сменить подружек?
– Да что за трагедия? – снова эта мадам подает голос.
– Майя. Я очень пытаюсь тебя игнорировать, – прикрываю глаза, – но если ты не заткнешься, то вылетишь из этой квартиры.
– Не смей так разговаривать с моими друзьями! – визжит сестра.
– Да она тебе не подруга! Просто мерзкая маленькая девчонка, которая тебя использует.
– А твоя Яна тебя не использует? – выплевывает сестра.
Я хватаю ее за запястье, и она снова переходит на ультразвук.
Дверь приоткрывается, и показывается голова отца:
– У вас все в порядке?
– Нет! – рявкаю агрессивно.
Невероятным усилием воли я разжимаю пальцы и отступаю назад.
– Я буду у Барышевых, пока эта малолетка не уйдет.
– Ты про Алину? – удивленно спрашивает отец, пока я обуваюсь.
Да, он стал появляться дома чаще, но он по-прежнему нас не понимает.
– Я про ее тупую подружку, – кидаю ему зло и захлопываю за собой дверь.
  
Глава 30
 
ЯНА
В день финала я очень плохо сплю. Ближе к утру задремываю, но в пять все равно просыпаюсь как от толчка в грудь. Видимо, это весь мой сон на сегодня. Сдаюсь и беру в руки телефон, чтобы найти там, как и каждое утро, сообщения от Янковского.