Выбор

Она торопливо взбежала по склону, обогнав своих соплеменников. Ей совершенно не хотелось слушать, как они на все лады расхваливают поверить в неясные слова Гусохвоста? Белогривка сразу сказала, что это чушь, пустая болтовня сумасшедшего старого кота. Наверное, она была права.
Когда Грозовые коты поравнялись с ней на вершине холма, Синегривка посмотрела на опустевшую долину. Слова Гусохвоста эхом звучали у нее в ушах:
«Ты огонь, и ты просияешь на весь лес. Но берегись — даже самый сильный огонь может погибнуть от воды!»
  
Глава XI
 
В эту ночь Синегривка долго не могла уснуть, но потом она провалилась в тяжелый страшный сон, полный голосов, криков и мечущихся теней. Синегривке снилось, как звезды в безумном хороводе кружат над растрепанным ветрами лесом. Налетевший с пустошей вихрь вцепился в ее шерсть, подтолкнув к самому краю обрыва, и она, пошатываясь, замерла, в ужасе глядя на бушующий внизу поток. Вот в волнах мелькнуло что-то белое, уносимое вниз бурным течением.
— Белогривка! — закричала Синегривка, но порыв ветра отнес ее испуганный вопль прочь. Вот сестра снова скрылась в волнах, но потом на краткий миг появилась на поверхности, успев истошно крикнуть:
— Белыш!
Дикий ужас когтями впился в сердце Синегривки, когда она увидела маленького белого котенка, уносимого течением вниз по реке.
«Мой сынок!» — отчаянный вопль Белогривки эхом отлетел от высоких скал, между которых с бешеной яростью пробивался пенный поток.
«Нет!»
Синегривка бросилась к краю ущелья. Она перелезала через камни, перепрыгивала с выступа на выступ, торопясь поскорее добраться до конца ущелья, где бурный поток превращался в спокойную реку. Там она сможет перехватить Белыша и Белогривку, если только они раньше не разобьются о торчащие из реки острые камни.
Она видела их страх, видела, как они беспомощно колотят лапами по воде в тщетном усилии справиться с могучим течением, в то время как вода заливала им глаза и уши и безжалостно тащила вниз, на глубину.
Синегривка чувствовала, как их легкие мучительно сжимаются от недостатка воздуха, как ее сестра и племянник судорожно сражаются за каждый вдох. С диким ужасом она смотрела, как их хрупкие тела бьются о скалы, а безжалостное течение тащит их по острым камням и швыряет с одного валуна на другой.
Когда ущелье закончилось, и успокоившаяся река спокойно потекла вдоль невысоких берегов, Синегривка вошла в воду и посмотрела вверх по течению, выискивая глазами Белыша и Белогривку. Ее шерсть быстро пропиталась водой и тянула вниз, но Синегривка только крепче впилась когтями в камни и взмолилась Звездному племени:
— Пусть лучше я утону, а они выплывут! Это моя судьба, а не их. Возьмите мою жизнь, пожалуйста.
Первой показалась Белогривка. С трудом приподняв над водой голову, она отчаянно выкрикнула:
— Спаси моего сына!
В следующий миг волны вновь сомкнулись над ее головой, заглушив рвущийся крик.
«Белогривка!»
Обезумев от страха, Синегривка попыталась броситься к сестре, но течение отшвырнуло ее назад.
«Белыш!»
Она может спасти хотя бы его. Крошечный белый комочек несся ей навстречу, бешено молотя лапами и громко вереща от ужаса.
«Я не позволю тебе погибнуть!»
Бросившись в воду, Синегривка изо всех сил вытянула шею, схватила проплывавшего мимо котенка за загривок и подтащила к себе. Без устали работая лапами, она подплыла к берегу и вскоре почувствовала под собой твердый берег. Поднатужившись, она вытащила обмякшее тельце малыша на песок.
«Теперь ты в безопасности, — пропыхтела она и закашлялась, оплевывая воду. Все хорошо! — с горячностью выкрикнула она, ожидая, что он откроет глаза. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, слышишь?»
Но Белыш не шевелился. Вода струилась по его шерсти, пузырями лопалась на губах.
Синегривка подавила подступающую панику.
  
«Очнись! Ведь я спасла тебя!»
Она задрожала, почувствовав, как холодные струйки воды текут по шее.
— Мышиный помет! — раздался у нее над ухом сердитый возглас Космача. — Опять крыша протекла.
Синегривка резко села. Дождь лил в палатку, струйками капал с ветвей тиса, мочил кошачью шерсть. С отвращением спрыгнув с мокрой подстилки, Синегривка вышла из палатки.
— Белыш! — крикнула она, бросаясь в детскую. В темноте вспыхнули круглые от испуга кошачьи глаза.
— Синегривка? — раздался из тьмы взволнованный голос Зарянки. — Что случилось?
Синегривка обвела глазами детскую, выискивая белую шерстку Белыша.
— Где он? — выкрикнула она.
«Великое Звездное племя! Я не могу потерять и его тоже!»
— Синегривка! — раздался радостный писк из гнезда Зарянки, и в темноте засветилось белое пятнышко. — Что ты тут делаешь? Сейчас же ночь!
Синегривка бросилась к Белышу, свернулась клубочком вокруг его маленького тельца, прижала к себе и с благодарностью закрыла глаза.
«Слава Звездному племени! Спасибо вам, небесные предки. Это был всего лишь сон!»
— Ой, ну что ты делаешь! Ты меня раздавишь! — протестующе пискнул Белыш. Он вырвался из объятий Синегривки, выкатился на свободное пространство и, широко зевнув, растянулся рядом. Боясь дышать, Синегривка лежала рядом с ним, не сводя глаз со спящего котенка, пока рассвет не заструился сквозь ежевичные ветви.
Белыш мгновенно проснулся и раскрыл голубые глазки.
— А я думал, мне приснилось, что ты пришла, — пропищал он. — Я рад, что ты здесь! Я скучал без тебя.
Он вытянул шею и лизнул ее в щеку. Острый шип вины пронзил сердце Синегривки. Как она могла быть такой жестокой? Почему хотела отказаться от него? Ведь этот маленький котенок был единственным, что осталось у нее от Белогривки!
— Смотри, что я умею! — завопил Белыш, отбегая от нее.
Припав к полу палатки, он высоко задрал хвост и прижался животом к земле так, что получилась идеальная охотничья стойка.
— Вот это да! — замурлыкала Синегривка. — Кто же тебя научил этому?
— Львиногрив! — гордо ответил Белыш и умоляюще посмотрел на нее своими круглыми голубыми глазами, так похожими на глаза своей матери. — А ты научишь меня боевым приемам?
— Обязательно, когда ты немного подрастешь.
Пеструшка выкатилась из гнезда Ветреницы.
Белые пятна на ее пестрой шерстке светились в тусклом утреннем свете. Белыш тут же подскочил к ней и завопил:
— Хочешь, научу тебя охотничьей стойке?
Малышка кивнула и послушно прижалась к земле, а Белыш важно выпрямил ей хвостик.
— Хвост нужно держать неподвижно, — пропыхтел он, не разжимая зубов.
Щуплая бурая королева сонно подняла голову и посмотрела на играющих котят. Снежинка и Чернушка протестующее завозились под материнским животом.
— Он такой славный котенок, — промурлыкала Зарянка. — Вечно всем помогает, никогда ни с кем не ссорится.
Синегривка почувствовала камень в горле. С трудом откашлявшись, она выдавила:
— Мне жаль, что я так редко навещала его.
Зарянка ласково обхватила ее хвостом за плечи и вздохнула.
— Малыши легко прощают, — прошептала она. — Они помнят только то, что ты сделала, и забывают то, чего не делала. Если захочешь, ты сможешь все изменить.
Синегривка с мольбой посмотрела в ее добрые желтые глаза.
— Я хочу.
— Нападаю! — закричал Белыш, бросаясь на Синегривку. Крошечные лапки вцепились в ее шерсть. Синегривка зарычала, как барсучиха, и побежала по палатке, делая вид, будто хочет сбросить с себя котенка. Белыш заливался счастливым хохотом.
Чья-то тень мелькнула на пороге.
— Остролап! — восторженно закричал Белыш, с радостью бросаясь навстречу отцу.
Остролап сердито уставился на Синегривку поверх головы малыша.
— Что ты здесь делаешь?
— Пришла навестить Белыша, — твердо ответила она, не дрогнув под грозным взглядом Остролапа.
— Солнцезвезд назначил тебя в патруль, — сухо сообщил Остролап. — Иди отсюда.