Уникум. Книга трех

Парочка, про которую шла речь, даже не шелохнулась.
– С позволения главы фамилии, имею честь представить вам моего брата Алексея Мстиславовича и его супругу Марию Александровну, – взлохмаченный не смог скрыть лукавой улыбки, будто комедиант, довольный своей шуткой, – родителей Дмитрия Алексеевича Байкова.
 
Глава 3
 
Трудно было представить более неловкий завтрак, чем тот, на котором я присутствовал сейчас. Даже те самые расхваленные Димоном пирожные не лезли в рот. Да и вообще, трудно есть, когда родители Байкова сидят за столом, не притрагиваясь к еде. Еще и дядя Коля прилип взглядом к матери Димона, словно не смотреть на нее было выше его сил.
У немощных отношения с магией обстояли вообще интересно. Обычно сила оберегала их от «ненужной» информации. Призванная магом молния маскировалась под замкнувший трансформатор, взрытый заклинанием асфальт – под банальное оседание дороги, огненный перевертыш – под обычную, пусть и большую, дворнягу.
Но так как отчим соприкоснулся с существами другого мира, которые демонстрировали способности ему нарочно (к примеру, банька Потапыча дяде Коле очень понравилась), то и сила стала считать его «своим». Таким образом многие из немощных и работали среди магов как нанятый персонал. Не волшебникам же обслуживать могучие министерства и департаменты да обжигать прочие горшки.
– Осознающие всегда были слишком чувствительны к мертвякам, – усмехнулся дядя Димона по имени Олег, следя за отчимом.
– Осознающие? – Дядя Коля впервые оторвал взгляд от женщины.
– Немощные, которые видят силу, – пояснил Олег.
– Мертвякам? – Я чуть не подавился чаем.
– А ты разве не заметил? – довольно улыбнулся взъерошенный мужчина. – Посмотри, как клубится сила вокруг нее, а Маша ее не впитывает.
– Хватит! – покраснел Димон.
– Почему же? – Олег изумленно поднял брови. – Разве у тебя есть секреты от друзей? Маша мертва. Давно. А то, что она в таком неплохом состоянии, – исключительная заслуга моего брата. Он постоянно подпитывает ее силой. Правда, это требует колоссальной концентрации. Поэтому Леша, так скажем, отгородился от нашего мира и пребывает в своеобразной коме.
Димон бросил салфетку и выскочил из-за стола. Мне, если честно, есть тоже расхотелось. Почему-то вспомнились упыри и вурдалаки, которых мы изучали на мифологии. И пусть мама Байкова не походила на них, но теперь многое стало понятно. Сила, странным образом взаимодействующая с ней, пугающий цвет лица… Господи, да у нее на шее трупные пятна!
– Спасибо, – сказал я и встал из-за стола.
Дядя Коля, не сводя взгляда с Марии или того, что сейчас сидело перед нами, поднялся вслед за мной. На свежем воздухе стало чуть получше, хотя в голове до сих пор не укладывалась вся полученная информация.
– М-да… – протянул отчим. – В жизни бы не поверил, если бы сам не видел. Что-то мне здесь не нравится, Максим.
– Я понимаю. Надо поговорить с Димоном.
– Ладно, я пока к машине пойду, там с топливным шлангом что-то. Увидишь Потапыча – скажи, пусть возле меня будет.
Фигуру Димона я разглядел сразу, стоило обойти «господский дом». Байков сидел на одной из приставленных к стене бочек и угрюмо смотрел на сминаемую ветром траву в поле.
– Прости, я не знал.
– Все в порядке. Просто дядя любит поддевать меня.
– Так пошли его.
Димон грустно улыбнулся. Он распростер руки, указывая на дома, несколько сараев и открытый хлев.
– Его эта ситуация бесит не меньше, чем меня. Они с отцом были очень близки. Два лучших, самых многообещающих артефактора во всей стране… Ну да ладно, было и было. А послать не могу, потому что все это оплачивает он. Каждый месяц с довольным видом приносит счета и складывает на столе. Ведь «ты же глава фамилии, ты здесь все решаешь», – изобразил он Олега. И получилось похоже, почти так же отвратно.
– А почему он сам…
– …Не стал главой фамилии? Потому что опорочил честное имя Байковых. Был замешан в подозрительных делах, даже сидел. Да и удобнее ему быть серым кардиналом. Ответственности меньше. Он опекуном-то стал со скрипом. Просто потому что больше некому было.
 
– Дима, а твой отец?
– Он недееспособный. Ты сам видел. Поликарпыч кормит его с ложечки, выносит за ним утки, моет, одевает. Живой труп и… мертвый труп.
– Не надо так, это твоя мать. Я бы все отдал, чтобы моя была жива.
– Но она не жива! В том-то и дело… Мне тогда восемь было. Несчастный случай, с кем не бывает, как говорит Олег. Вот только отец не смирился. Слишком сильно любил ее. Не дал похоронить, два дня сидел с ней в комнате. А когда к нему зашли… – Байков замолчал, на глазах у него блестели слезы. Димон проморгался и продолжил: – Иногда людей, даже самых близких, надо уметь отпускать. Я это понял давно. А вот отец – нет.
– А он… может снова стать нормальным?
– Кто же его знает? Беда в том, что до него не достучаться. Он словно в коме. Я даже не уверен, что он кого-то слышит.
Наш разговор был прерван шумом шагов. Легких, едва различимых. Я повернул голову и увидел странную парочку – родителей Димона. Отец шагал чуть позади, но было видно, что именно благодаря его силе двигается тело жены. Ну или бывшей жены, как там правильно с усопшими? Он заставлял ее идти, едва заметно шевелить руками при ходьбе, держать осанку. И от этого стало невероятно жутко.
– Я привык, – сказал Димон, глядя на родителей. – Ты удивишься, но можно привыкнуть ко всему. Раньше было страшно, жутко, а теперь… – он пожал плечами, демонстрируя равнодушие. – Конклав даже присылал людей, чтобы разобраться, прекратить все это. Только мой отец всегда был умным человеком. И наложил дополнительную защиту. Если кто-нибудь попробует уничтожить ее – умрет и он. А убить мага, пусть и обвиненного в некромантии, – это уже другой разговор. Люди из Конклава понаблюдали за ними пару дней: из имения не выходят, вреда никому не причиняют, – вот и плюнули.
Байков на мгновение задумался, но тут же оживился:
– Кстати, о Конклаве и об этой заварухе с Терлецкими. По совету дяди, я написал в школу, чтобы нам разрешили приехать раньше. Скоро должен прийти ответ.
– Ты советуешься с ним? Он мне показался редкостным гадом.
– Олег действительно не очень приятный. Зато умный.
– Ты ему доверяешь?
– Пока он меня еще не подставлял.
Я хотел сказать, что ключевое слово «пока». Олег вызывал совсем не противоречивые чувства – он был омерзителен, противен, ему хотелось дать хорошенько по лицу, когда он с довольным видом унижал Димона. И последний потом говорит, что дядя его никогда не подставляет. Или я привык к каким-то другим, нормальным отношениям? Как у этих благородных все сложно!..
Так и началась моя жизнь в имении Байкова. Уехал, так сказать, на лето в деревню. К слову, тут было много чего. Сначала я изучил всю скотину и птицу, за которых отвечал Прошка. Пришел к тому, что ничего магического и волшебного в поросятах и несушках нет. А пегасов у Димона не водилось.
Все, что касалось домов и людей, было в вотчине Поликарпыча. Я не сразу понял, что он вроде как свободный маг, но в то же время слуга. Дедушка Димона оплатил ему полное обучение в Терново, после чего Поликарпыч вернулся обратно. Сам, безо всякого принуждения. Семьи у него не было, магических амбиций – тоже. А цель своей жизни он видел в служении Байковым. Без разницы, кто перед ним – отсутствующий в этой реальности Алексей, упитанный глава рода или неприятный Олег.
Потапыч был в восторге от нового места. Он все же как-то сговорился с Прошкой. Хотя я примерно понимал, на какой волне они сошлись: Поликарпыч распекал пару раз домового за «ненадлежащий вид». Еще банник то ли нашел, то ли выпросил мешок сахара и поставил брагу, из которой скоро выгнал первосортный, по его словам, самогон. Который они с Прошкой и вылакали. Ко всему прочему, тут имелась баня. Намного больше нашей, пространственной. И оттуда Потапыча было попросту не вытащить.