Ложные надежды (СИ)

— Никто об этом не знает. Если бы вас заметили, или запись увидел кто-то из охраны, слухи давно бы уже пошли. В нашем отделе так уж точно, — успокаивать я отродясь не умела, поэтому просто перечисляю сухие факты, которые могут хоть как-то обернуть всю эту ситуацию в плюс. И вспоминаю, думаю, злюсь на себя, потому что я ничего не заметила.
Не сопоставила факты, не стала анализировать странности в поведении или просчитывать возможности. Такое чувство, что пока я училась запускать написанную Добронравовым программу, напрочь забыла, как пользоваться своей собственной, давно уже функционирующей в голове. Поддалась эмоциям. Стала слишком слабой, чтобы нормально выживать в мире, где каждая неурядица прилипает пиявкой и стремится высосать кровь до последней капли.
— Он всё крутится где-то рядом в офисе, а я с ума схожу от мысли, что кто-нибудь узнает или догадается. Я ведь работать хочу. Хорошим специалистом стать, строить нормальную карьеру, а не числиться очередной любовницей шефа. И что мне теперь делать? Я не могу уволиться: кто меня потом возьмёт на нормальное место, если на первом я и полгода не продержалась. И продолжать спокойно работать у нас в компании, а все выходные проводить у него — это невыносимо же. А отказаться от него я не могу, хотя каждый понедельник обещаю себе, что с меня хватит. Но не могу! Он такой… я лет с пятнадцати ни в кого так искренне, отчаянно не влюблялась.
— Потерпи ещё несколько месяцев. Получишь минимальный стаж для трудовой и уйдёшь в любую другую компанию, — Вика судорожно кивает в ответ на мои слова, но по её щекам уже вовсю бегут слёзы, остановить которые мне точно не под силу. Единственное, что могу сейчас сделать — взять её за руку, крепко сжать в своей ладони и не отпускать, пока она сама не успокоится и не начнёт весело тараторить о разных глупостях, доказывая, что отныне всё отлично.
На душе невыносимо тошно и я намеренно не говорю о том, что всё будет хорошо. Потому что с максимально приближенной к ста процентам вероятностью понимаю: всё закончится очень плохо.
Хотя бы потому, что они люди разного социального уровня, а сказка про принца и золушку в столичной реальности не имеет счастливого конца, сурово обрывается после нескольких месяцев страстного секса и оставляет после себя горькие слёзы одной стороне и в лучшем случае приятные воспоминания — другой.
Хотя бы потому, что рабочие романы редко выходят за рамки работы, а на смену одной сексапильной молоденькой работнице с восхищённым взглядом обязательно придёт другая, с грудью на размер больше или восхитительным умением орудовать своим ртом.
Хотя бы потому, что по какому-то охуенно ироничному совпадению именно я помогаю достать компромат, который будет стоить её возлюбленному жизни.
***
Я ненавижу сюрпризы. Потому что всё, что не укладывается в алгоритмы, не вписывается в формулы и не отвечает теории вероятности моментально вышибает меня из равновесия, и стремительно, неумолимо раскачивает из стороны в сторону, заставляя почувствовать себя той дешёвой китайской собачкой, которые в моём детстве все ставили к себе в машины.
У меня есть полезно-дурная привычка просчитывать всё наперёд и очень опрометчиво верить своим расчётам, порой забывая, что люди — не цифры, и не подчиняются строгим правилам.
Именно так, по сложившейся уже традиции, я ожидаю в следующий раз увидеть Кирилла через месяц.
Но месяца не проходит. Не проходит даже недели с нашей последней встречи, когда я возвращаюсь после работы в особенно дерьмовом настроении и натыкаюсь взглядом на две пары мужских туфлей, пристроившихся в коридоре рядом с потрёпанными кедами Ромы.
В ушах до сих пор пульсирует скрипучее: «Машенька, как же вам повезло! Какой заботливый у вас мужчина!», с придыханием произнесённое Ларисой Ивановной, нашим куратором в финансовом отделе, при виде привычно ожидавшего меня на улице такси. И именно тогда меня начало трясти, а горло перехватило болезненным спазмом, потому что я-то знаю правду, кто на самом деле заказывает и оплачивает всё это.
 
Не мой мужчина. И если это везение, то как у утопленника.
С кухни доносятся оживлённые голоса и взрывающимся праздничными фейерверками мужской смех, что ставит меня в тупик. Во время рабочих встреч я непременно сижу с непроницаемо-серьёзным лицом, Рома предельно сосредоточен и явно боится хоть на мгновение показать себя не как отличный профессионал, и только Глеб может позволить себе вольготно раскинуться своим почти двухметровым ростом на половину свободного пространства и пытаться вести с нами беседы о жизни. А уж Кирилл и вовсе походит на Медузу Горгону: под его безэмоционально-ледяным взглядом все моментально каменеют.
— Все уже слышали, как ты пришла, Ма-шень-ка, — доносится из-за двери громкий голос Зайцева, от которого меня пробивает высоковольтным разрядом тока. Я не уверенна, что вообще когда-либо раньше слышала его настолько весёлым, поэтому совсем нелепо останавливаюсь в нескольких шагах от кухни и врастаю ногами в пол.
Он пьян?
Мне есть до этого дело?
Вперёд я прохожу медленно и неуверенно, как та самая дурочка из сказки, которая согласилась терпеть невыносимую боль от каждого шага и лишиться собственного голоса ради призрачной любви. Только мои страдания обусловлены исключительно желанием найти и расквитаться с виновным в смерти сестры, а все остальные сантименты здесь не при чём. Никакого нелогичного чувства вины, никакого желания разобраться в прошлом, никаких ложных надежд, так и не вытравленных до конца за столько лет.
— Если хочешь подслушивать, не стоит так громко хлопать входной дверью, — с самодовольной ухмылкой замечает Кирилл, взглядом указывая мне на свободное место, оставшееся за столом.
То самое место, на котором я сижу всегда. Прямо напротив него, а мне категорически не хочется на него смотреть.
И именно поэтому, наверное, я замираю в дверном проёме, скрещиваю руки на груди и не отвожу от него взгляда, которым мысленно хотела бы донести всё, что испытываю к нему. И это даже не ненависть, а злость, презрение и жалость к тому, что он отчаянно пытался из себя представлять, прикрываясь новой фамилией и деньгами папочки.
— С чего вдруг такое веселье, Зайцев?
— А почему бы и нет, Соколова? — он удивлённо приподнимает одну бровь и картинно разводит руками, а я успеваю заметить краем глаза, как недовольно хмурится и качает головой Глеб. За одну минуту мы умудрились ляпнуть слишком много лишнего при Роме, знавшего меня исключительно как Соболеву, а Кирилла — Войцеховского.
— Последний раз твоё неадекватное веселье закончилось для меня незапланированной остановкой на МКАД, — я всё же опускаюсь на свой стул, выждав достаточное время с момента его отвратительно-властного приглашающего жеста, хотя дурой себя всё равно ощущаю. Как будто все странные причины, руководящие моими поступками, вместе с моими звонками, смс и историей браузера транслируются прямиком к нему в ноутбук.
Стыдно вести себя ещё глупее, чем в свои тринадцать.
— Я бы рад обсудить самую незабываемую ночь в твоей жизни, но у нас есть работа, — он искренне забавляется и ждёт от меня хоть какой-то реакции, а получает лишь равнодушный пустой взгляд и мизерную преграду между нами в виде специально приоткрытого мной ноутбука. — Сейчас будем запускать программу у меня в офисе. Флешку я оставил, систему безопасности продублировал на свой телефон, так что любой сигнал тревоги из компании моментально поступит лично мне. Если всё пройдёт как следует, к утру получим первые данные.
 
— Почему к утру? — встреваю я, сразу улавливая расхождение с той информацией, которую рассказывал мне Рома при первом знакомстве с программой.
— Потому что у нас возникли проблемы и поменялись планы, — пожимает плечами Кирилл и тут же обращается к крайне взволнованному Ромке, взбудораженному и раскрасневшемуся. — Объяснишь, что к чему?
— Да, я это… В общем, как узнал Глеб, в компаниях недавно была установлена система защиты, которая реагирует на попытки быстро и резко передать большой объём информации что внутрь системы, что из неё. Это достаточно частая и простая схема защититься от хакерских атак, но нам она сильно помешала, поэтому программу пришлось подкорректировать так, что данные будут переданы не все разом, как предполагалось изначально, а вытекать небольшими порциями.