Газлайтер. Том 16 (СИ)

Перещегин оглядывается на дракона, затем на ворона, затем на меня.
— Это… это был князь Великопермский, — наконец выдыхает он, с трудом подбирая слова. — Он… он намекнул, что Смородины могут стать… хорошей целью… и что у вас пока нет прав вмешиваться, если…
Ухмыляюсь. Вот и вся недолга.
— Видите, это было совсем несложно. Теперь мы можем обсудить детали нашего сотрудничества.
* * *
Барвиха, Москва
Московская усадьба князя Великопермского Ермолая Ермолаевича погружается в хаос. Слуги в панике бегают по широким коридорам, срывая со стен дорогие гобелены в попытке забаррикадировать двери. Гвардейцы с оружием наготове занимают оборонительные позиции, их лица искажены страхом.
Ермолай, одетый в дорогой халат из шёлка, спрятался в бункере глубоко в подвале усадьбы. Он метается из угла в угол, словно зверь в клетке. Его лицо бледно, а руки нервно теребят ручку старого пистолета, который он в панике прихватил с собой.
За бронированной дверью раздаётся приглушённое топанье сапог. Вскоре дверь распахивается, и в помещение влетает запыхавшийся гвардеец в полном боевом снаряжении. Лицо его покрыто пятнами пота, а дыхание сбилось, словно он только что пробежал марафон.
— Усисосики, Ваше Сиятельство! — выпаливает он, стараясь совладать с дрожью в голосе. — Эти твари потравили всю усадьбу!
Ермолай резко оборачивается, глаза его округляются от ужаса.
— Что⁈ — выкрикивает он, хватаясь за стол. — Но у нас же есть спрей Филиновых! Его разработали специально для защиты от их ядов!
Гвардеец хватает ртом воздух, стараясь отдышаться.
— Не действует! — кричит он. — Совсем не действует!
Князь отступает, спотыкаясь о ковёр. Лицо его багровеет от смеси ярости и страха.
— Что значит «не действует»⁈ — вопит он, ударяя кулаком по столу. — Вы проверяли концентрацию? Может, вы что-то перепутали, идиоты⁈
Гвардеец нервно сжимает автомат.
— Мы пробовали весь арсенал, Ваше Сиятельство! — Он бросает тревожный взгляд на металлическую дверь позади. — Ничего не помогает. Усисосики прорвались на первый этаж. Твари буквально пожирают воздух, их вонь везде! У вас есть минуты две, не больше!
— Две минуты⁈ — Ермолай сглатывает. — На… на чем?
— Вертолёт уже на крыше, Ваше Сиятельство, — резко говорит гвардеец, хватая его за руку. Лётчики готовы. Надо срочно подниматься!
— Вертолёт? — князь растерян, его мысли путались. — Но как мы…
— Твари ещё не добрались до верхних этажей. Вот вам антихимический костюм! — гвардеец протягивает ему защитный костюм из плотной ткани.
Ермолай судорожно начинает натягивать костюм, его пальцы не слушаются.
— Это всё из-за Филинова… — шепчет он себе под нос, сжимая кулаки. — Проклятый выскочка…
* * *
Я выезжаю от Перещегина на своём чёрном лимузине. Мягко урчит мотор, солнце слегка припекает. Рядом, на бархатной обивке сиденья, деловито устроился Чернобус —чёрные крылья расправлены, а клюв неторопливо клюёт мамины ватрушки из мини-буфета. Он аккуратно крошит тесто, время от времени бросая на меня взгляд, полны не то благодарности, не то недовольства, будто говорит: «Не мог сразу дать нормальную еду, шеф? Что еще за говнопеченье?»
Я усмехаюсь и вытаскиваю мобильник, звоню Кире. Некромантка берет сразу:
— Данила, я уже боюсь твоих звонков. Надеюсь, тебе снова не привалило предприятие?
— Кира Игоревна, выи как в воду глядите. У нас появилась новая целлюлозная фабрика. Точнее, её сорок три процента.
— Вот зе фак⁈
Я не могу сдержать улыбку, представляя её выражение лица.
— Кир, ну я не виноват, — начинаю оправдываться. — Господин Перещегин сильно уговаривал меня на сделку. Разве что только не умолял! Хочет нас в долю, говорит, что убежден, что генеральный директор Кира Игоревна Паукова — великолепный топ-менеджер и сможет поднять его предприятие совершенно на новый уровень.
В трубке слышится удивлённый смешок:
— Прямо так и сказал? Ты серьёзно?
— Ага, зачем мне врать? Я сам едва не подавился, когда он резко начал рассыпаться в комплиментах. Оказывается, ты, Кирочка, у нас очень известная персона в деловом мире.
  
— Ну, — протягивает она самодовольно, — это правда. Цените, Данила Степанович!
— Ценим-ценим, — я дарю комплименты как лучник. — А теперь еще больше будем ценить. И никому не отдадим.
Кира смеётся, её смех звонкий и заразительный.
— Ну ладно-ладно, — смягчается она. — Поручу своему первому заму эту фабрику. Они там что, туалетную бумагу производят? Разберёмся.
— Отлично. Спасибо, Кира Игоревна, — заверяю я.
Закончив разговор, я бросаю взгляд на Чернобуса, который с явным удовольствием доедает последнюю ватрушку.
Думаю о Великопермском Ермолае. Это ведь он копает под меня, пытается навредить. Тоже интересный! Как будто я виноват, что его брат оказался в царской опале! Лучше надо было воспитывать сынка Глеба, а то этот недокняжич продался Страннику, а все шишки как всегда достаются Вещему-Филинову!
Ну раз мне шишки, то вам ёжики-уисосики.
Мутанизированные, с новой вонью. Лакомка молодец. Помню, как альва радостно размахивала пробирками с ярко-зелёными растворами. Специальный состав, не поддающийся старому спрею. Только наш новый нейтрализатор может их остановить. И угадайте, кто единственный производитель?
Но фишка в том, что мы его массово не производим, хехе. Только для своих.
— Шеф, — спрашивает через динамик водитель. — Куда дальше?
Правда, а куда?
— К Фирсовым, — решаю.
Старый любимый учитель звал к себе, значит, надо заскочить.
* * *
Проезжая по одной из московских улиц, я внезапно ощущаю присутствие чуждой твари — слабое, но отчётливо различимое, словно шипение змеи в траве. Конечно же, она выбралась из вчерашних «нор». Ну Лиан! Наделал делов! Ремня тебе точно отстегну в следующую нашу встречу. Один этот Жук чего стоил⁈ Хотя, надо признать, полезнейшим белком он оказался богат, да и прочный хитиновый панцирь пойдёт на гвардейскую экипировку.
Так, а где же паразитка… Наклоняюсь чуть вперёд, напрягаю чутье, мысленно сканируя окрестности. Тварь шустро двигается вглубь, прячется в канализации. Я поворачиваю голову и замечаю неподалёку детвору, радостно гоняющую мяч.
Прошу водителя остановиться и выхожу из машины. Дети останавливаются, с любопытством глядя на меня.
— Привет, шалопаи, — здороваюсь, улыбаясь. — Ребята, отойдите на минутку от люка.
Мальчишки оборачиваются и во все глаза пялятся на лимузин.
— Хорошо, вашебродие, — кивает самый старший.
— «Вашесиятие», тогда уж. Ну не суть, — хмыкаю. — Машинка зашла? Ну поглазейте поближе. Трогать можно.
Два раз предлагать не нужно. Ребятня тут же обклеивает собой «Чайку».
Сосредотачиваюсь, беру под контроль тварь и заставляю её вылезти из ближайшего канализационного люка. Разум у тварюшки простой, примитивный — никакого сопротивления, она тут же начинает дрожать и подчиняться.
Через пару секунд крышка с громким стуком сдвигается, и из-под неё показывается огромная песья морда. Тварь оказывается похожей на пса-переростка с густой чёрной шерстью и яркими зелёными глазами.
— Вау! — кричат дети, их глаза загораются от восторга. Машину они сразу бросили. Тут появился экспонат в разы интереснее. — Так этот Тузик что ли под нами всё это время жил⁈
Я усмехаюсь, оглядывая веселящуюся детвору. Одновременно делаю «пёске» пару основополагающих закладок.
— Ага, Тузик, — лениво соглашаюсь я. — Самый что ни на есть подземный. Кстати, его тоже можно трогать. Теперь.
— Ура!
Мелкотня подбегает к твари, пытаясь погладить и обнять её. А «Тузик» всего-то и может, что тихо поскуливать, размахивая лохматыми лапами, покорно вынося «экзекуцию». Люблю песьи породы. Вмиг приручаются. Ну если это не багровый уровень, конечно, как у ликанского Пса.
Удерживаю ухмылку, когда один особо смелый мальчишка карабкается на спину зверя, пытаясь оседлать её. Лихо…Ладно, пока он под контролем, опасности нет. Я вытаскиваю телефон и набираю Дятла.