Мужской персонаж (СИ)

— Какого черта ты без шапки, Чудила?! Студить нечего, а?! А ну, обратно, за шапкой!
  
29. Карусель
 
Выхожу из дома и слышу в подъезде голос Рафиса. Первая мысль: ну, все, теперь глюки уже и на яву!
Закрываю тихонько дверь, поправлю сумку, и... чувствую теперь и запах его геля для душа.
Нет, не может быть! Выглядываю на лестницу и ловлю взглядом внизу, в узком пространстве между перилами, мелькнувшую мужскую шевелюру.
Это он! Он приехал ко мне! Или не ко мне?
Я в растерянности. Затаив дыхание и стараясь остаться незамеченной, спускаюсь вслед за героем моих снов.
Ноэмия разве что не пищит от удовольствия: «Вернулся Раф — вернётся вдохновение! Наташка, лови его обратно!»
Но другой голос её перебивает: «А не западлО? Память отшибло?! Не сбивайся с панталыку!»
Эм-м-м... Не ругайте мою Крышу, она немного... как бы это... ожесточилась после срока на задворках моего сознания, и теперь примеряет на себя другое амплуа: юбки многослойные оставила, но поверх кисейного корсета — кожаная косуха.
«Даже злые урки и те боялись Мурки!» Ну-у-у, моей Ноэмии такой подход и правда внушает ужа... Уважение!
А вообще, да! Какого чёрта я тут лужицей от счастья разползлась. Ишь, фраерок, явился не запылился! А соседка сверху шустрая: два спиногрыза, муж в вечных командировках, а не теряется ни капли! «Спасибо, мужчина, сю-сю-сю, как вы помогли! Сю-сю-сю, отзывчивость в наше время — такая редкость!»
Если она положит свои наманикюренные когти на рукав Рафиса, я... я... Ой, всё, она сваливает! Давай, надо что-то сказать первой, он вот-вот повернётся. Сейчас! И пока Крыша с Ноэмией дерутся внутри за авторство «фразы века», я приглаживаю волосы, принимаю боевую позу и выдаю:
— А это тоже «твоя любовь», Рафис? Что ты здесь делаешь, а, Французов?
Он разворачивается, и я, задирая голову, совместными усилиями с моей Крышей заставляю челюсть не двигаться, иначе Ноэмия от эстетического экстаза слюни пустит.
Какой же он красивый! Тёмно-синие джинсы и чёрное пальто с деревянными пуговицами-«клыками». Зачесанные назад волосы. И яркий красный кашемировый шарф. Одно слово — Французов! Он тоже рассматривает меня. Хочется поправить волосы, одёрнуть полушубок, отвести глаза...
— Какого черта ты без шапки, Чудила, студить нечего?! А ну, обратно, за шапкой!
Это он кому? Мне?! Не, вы тоже это слышали?! Я открываю рот, и кто именно в этот раз автор «реплики по ситуации», сказать затрудняюсь:
— А ты не забурел ли, мамочка?
Ой, это был мой голос? Я правда это сказала? Вслух?! «Кондуктор, нажми на тормоза!»
Челюсти Рафиса сжались, и он двинулся на меня. Подошёл так близко, что я оказалась у стены, но упрямо продолжаю смотреть ему в глаза.
— Чудная, я тебе не «мамочка». И даже не «папочка». — Его взгляд скользит по моему лицу, я чувствую, как щеки начинают пылать.
Но я держусь!
— Правильно, ты мне никто!
— Ты и сама в это не веришь, — В этот раз я отрицательно мотаю головой, голос пропал, так как Рафис снимает мои очки, и прижимается к моему лбу своим.
— Я был не прав. Я не мог... А потом был зол... Ты тоже скучала по мне, я знаю! Я тебе докажу!
О, эти слова! Боже, как же я о них мечтала! Сколько раз слышала их во сне. А сейчас... Не могу!
Упираюсь в его грудь руками, восстанавливая дистанцию.
— Зачем ты пришёл, Рафис?
— Я уже сказал. Я соскучился. — Он берет мои ладони и сплетает наши пальцы. — Я хочу начать заново. Второй шанс. Один день. Рассматривай это как деловое предложение. Ты же любишь всё французское, помнишь?
Мне всё равно, правда-правда, но я почему-то спрашиваю :
— Что за предложение?
Вижу, как Раф медленно улыбается, и я понимаю, что эту битву проиграла ему.
— У Грега приехали родственники. Им нужен экскурсовод на денёк. Если ты сегодня свободна, то я побуду твоим переводчиком.
Крыша снова шуршит юбками в моих ушах и начинает надсадно петь: «Манит, манит, манит карусель в путешествие по замкнутому кругу!»
Но Ноэмия уже бьётся в счастливой истерике. Ещё бы, её любимый Муз принёс самый желанный подарок — пищу для следующей главы. И как вовремя-то! Даже удивительно...
 
— Ты согласна, Чудная? Один день вместе... И вечером мы снова поговорим о том, кто я тебе.
Дверь подъезда открывается, выпуская в зимнее утро мою пожилую соседку с болонкой. Увидев нас у стены, Лидия Михайловна расплылавается в зубастой улыбке.
О нет, только не это! Молчи, молчи, ради бога!
— Ай, Натусечка, как я рада! Я же говорила, не стоило так убиваться. Вернулся твой милый-хороший! Как дела, мой мальчик?
Рафис поднимает брови и насмешливо смотрит на меня. Думаешь, уел меня, да?!
— Лидия Михайловна, и вам хорошего дня, — отвечаю я соседке и, ускользнув от мужчины, иду к парковке.
Он идёт рядом, кто бы сомневался.
— Ты же на машине, да? — спрашиваю, и, дождавшись утвердительного кивка, продолжаю: — Поехали, тут рядом кафе. Обговорим твоё предложение там. К себе я чужих не приглашаю, так что...
В кофейне «На Чехова», названной так в честь одноимённой улицы, которая, в свою очередь — сами знаете в честь кого, всегда уютно. Интерьер просто дышит теплом во всех смыслах: и на обогреве тут не экономят, и декор всех оттенков коричневого даёт ощущение шоколадной сказки, и это при панорамных окнах. Сбросив шубу, я стягиваю и тёплый свитер, оставшись в плотной бежевой футболке. Люблю это кафе, тут и вкусно, и обслуживание на высоте.
Улыбкой благодарю парня, принесшего наш заказ, с удовольствием отметив, что Рафис морщится от моей любезности с официантом. Так тебе, привыкай! Помешивая ложкой свой кофе, удерживаю инициативу и вежливо спрашиваю:
— Ну рассказывай. Что нового? Давно ли ты французский знаешь? Что за родственники приехали к Грегу?
Рафис заметно нервничает, ну и правильно. Я на те же грабли с разбега не прыгну. И пусть Ноэмия с Крышей что угодно творят, я у руля — и забывать от этом не надо!
— Французский в школе учил, как первый иностранный. Продолжил в университе, потом Грегори приглашал к себе, я тебе рассказывал. С ним и практика закрепилась...
Он говорит, и я честно пытаюсь слушать, а не разглядывать его. Поэтому большей частью смотрю в свою чашку, авось, гуща кофейная чего подскажет. Например, настоящую причину присутствия Рафиса вновь в моей жизни.
— Приехали его родители и брат. Они тут первый раз и останутся до Нового Года. На следующей неделе ведь католическое Рождество, в ресторане будет тематический вечер. Я приглашён и хотел бы, чтобы ты составила мне компанию.
Опять двадцать пять! Смотрю на него, вигибая одну бровь. Он серьёзно думает, что я вот так просто снова поверю ему? Зачем мне это? Зачем мне он?
Ноэмия хочет обратно свой мужской персонаж, но Рафаэль уже не Рафис, и обратно дороги нет. Крыша, наученная опытом, советует рыть дальше, что-то тут не чисто. А я... Я тоже хочу для начала объяснений, а он молчит.
Ну что ж, вот тебе пинок:
— А у Анжелы что, другие планы?
— А Анжела — просто коллега и старый друг, и это всегда было только так.
— Ну, Грега ты «любовью своей» не называл.
— Откуда тебе знать?
Видимо, в этот момент мои глаза выползают за оправу очков, потому что Рафис закидывает голову и смеётся.
Как я скучала по этим звукам! Однако, это не тот момент, чтобы поддаться своей слабости, своему неугасшему влечению к этому мужчине. Да и к нему ли? Марти Сью пропал, настоящий, живой Рафис имеет свои недостатки. Он поступил со мной подло, но я так и не смогла забыть наши моменты касаний рук, касаний губ. Тем не менее, я больше не верю ему. Мне было больно, мне больно сейчас, и я не хочу это снова испытать.
Рафис видит моё сосредоточенное лицо и становится серьёзным.
— Она действительно просто друг. Наташ, мне стыдно, но я был не готов к тому, как меня накрывало в твоём присутствии. Я поступил низко, но мне казалось, что если ты будешь на меня злиться, так будет проще. И тебе и мне.