Пробоина: Гвардеец (СИ)

— Отлично… Винтовки на грудь! Нале-е-е-во! В самое начало, бегом-марш! Проходим полосу заново.
Теперь понятно, почему его считали Конченным. А ведь до конца тренировки оставалось ещё целых два часа…
  
Глава 5
 
Слабаки
 
"Воспитание солдата начинается с того,
что ему запрещают гораздо больше,
чем всякому другому человеку."
[Замполит Тиханов]
Третий день Белой луны. 19:15
Казарма разведроты.
После вечернего построения и ужина нас всех наконец перевели в новое место. До этого мы ночевали в каком-то бомжатнике или пересыльнике, где просто стояла куча двухярусных шконарей, а также неприятно пованивало.
Теперь же мы поселились по комнатам, в каждой из которых было по дюжине кроватей. Имелись шкафы для формы, тумбы и один длинный стол с рядом табуретов.
Все бытовые условия в виде сушилки, гладильных досок, пирусных утюгов, зеркал с местом для стрижки — все было здесь же, в комнате. Туалет и душевые на этаже.
Наша рота занимала первый этаж здания. На втором были мехротовцы, на третьем артиллеристы. В здании напротив располагались сразу и штаб, и склад, и узел связи.
Какое же было наслаждение помыться сразу после ужина, почистить форму холодной водой и щеткой, и повесить ее сушиться, после чего упасть на кровать.
До отбоя было еще долго, и сейчас вроде как считалось свободное время на самоподготовку. Но, как правило, все вояки, если не заступали на дежурство, сваливали бухать. Я же предпочел просто поваляться и дать мышцам передышку.
— Четверо решили свалить, — негромко произнес Сапронов, усаживаясь на соседнюю койку и протягивая мне холодную стеклянную бутылку.
Я хотел было отказаться, но принюхавшись, учуял сок. На удивление, здоровяк притащил морковную выжимку с мякотью. Специфично, но вкусно.
— Ну, а чего ты ожидал? — усмехнувшись, я принял у него бутылку и отхлебнул.
Макс достал вторую из сумки. Видать успел сгонять сразу после ужина до какой лавки рядом с частью. Выходить в гарнизон было можно, но если ты попадешься патрулю в нетрезвом виде, то попадешь в карцер.
Я сказал:
— Большинство тут палочники, но таких борзых, как ты, единицы. Реально, что ли, морпех?
— Реально, — тот лишь пожал плечами, присасываясь к горлышку бутылки и отпивая сразу чуть ли не треть, — Восьмой полк морской пехоты. А вообще, если честно, мы те же палочники, только плавать умеем. Вертуны в воде, когда открываются, там всякое дерьмо лезет. Вот и гасим водяных тварей с берега, а потом в воду ныряем и собираем, что с вертуна посыпалось.
— Понятно, — задумчиво хмыкнув, я сделал пару глотков.
Все-таки специфично, не доводилось раньше особо морковный сок пробовать. У нас морковку как-то больше жарили, да отваривали.
Я сказал:
— А знаешь, все-таки, это хорошо, что четверо… Это не много и не мало, просто отсеялся сброд. Тридцать три процента дерьма, которые, по статистике, есть в каждом подразделении. Видимо, для этого сержант так и лютовал.
— Лютовал он, потому что видел, что с таким дерьмом происходит, — вмешался в диалог один из парней.
Кажется, он шел за нами, пятым или шестым в общем зачете по полосе. Мы с Максом удержали за собой третье и четвертое место соответственно.
— Так что, Контуженный просто сберег их жизни, и сразу без прикрас рассказал, что нам придется делать. У него ж всего месяц, чтобы подготовить нас, вот и окунул сразу в работу. Это чтоб мы прочувствовали, ведь времени похудеть или накачаться не будет, поэтому слабые всё равно отсеются. У него, наверное, в том и план, чтоб до конца месяца осталась пара человек, и они потом войдут в основное подразделение…
— Воу, а ты что, раньше проходил подобное? — удивился здоровяк, — Кстати, я Макс… Макс Сапронов.
— Евгений Михайлов, — тот приветливо кивнул, — Да, в лисьей учебке, я там вахмистра получил по выпуск… Но выперли из-за одного лунного прихвостня.
Расслабленные, как студень, мозги не сразу сообразили, что лисами у нас звали полицию.
 
— Бывает, — я лишь пожал плечами, — Меня, если что, Егором зовут. Слушай, Жень, а что на счет Контуженного скажешь?
— В смысле?
— Ну, он же лунный, а сержантом ходит… Я всегда думал, что лунные –это только офицеры. Ну, типа, они ж маги все, особенно после своих этих академий. Если идут в армию, то исключительно на руководящие должности.
Тот отмахнулся:
— А, все просто. Грозный, он же это, Пустым был. Ну, то есть, до двадцати одного года у него магический потенциал не проявился, вот он в армию и пошел.
Я слушал, затаив дыхание. Надежда «пробудиться», если честно, жила в душе любого безлуня. Шанс-то, конечно, нулевой, ну так мечтать никто и не запрещает.
— А потом, видать, его ка-а-ак накрыло где нибудь у Вертуна, вот он и пробудился. Он, кстати, огняш, ну, этот, маг огня, только сла-а-абенький. Утренним его называют, скорее, для формальности… — усмехнулся бывший вахмистр.
Я скривился:
— У некоторых магии вообще нет.
— И то верно, — буркнул Макс.
Евгений пожал плечами:
— Я вот, например, тоже Пустой. У меня в роду раньше маги были, даже сильные. А сейчас… — он со вздохом махнул, — Уже пять поколений как ни одного мага. Ну вот, только и спасаемся, что в полицаи, да в армию идем. Подлунного получишь, среди магов покрутишься, авось потом у кого в роду лунный и родится? А?
— Эх, да откуда ж нам, безлуням, знать? — фыркнул Сапронов, явно завидовавший.
Нам то с ним надо лет десять в армии отпахать, чтобы Подлунного получить. А эти Пустые вроде как под луной и так ходят, да только не пробудились, так что им годика три, и все, Подлунные, считай… Можно спокойно увольняться и мирно жить, в совсем другом социальном статусе.
— Да ладно тебе, тут мы все равны, — Женя махнул головой в сторону плаца за стенкой, — Тем более, что в разведроте и в экспедициях все так и так Подлунными за три года становятся. Тут выслуга по-особому капает.
Я заинтересовался.
— Мол, ты не караулишь и жопу не просиживаешь, а реально пашешь на благо государства. Только об этом не все задумываются и не все интересуются, иначе, гарантирую, половина отказников передумала бы сваливать. Я вон, как узнал, что сюда набирают, сам попросился.
Мы с Максоном переглянулись. И у обоих созрела мысль, что остаемся мы здесь до талого снега. Да подери их всех Черная Луна!
За такое можно и послужить, гори оно все огнем Красной Луны. Это ж всего три года и все, пенсия. Прощай жизнь в халупах. Прощай, плуг, и привет городская жизнь. Подлунные-то могут селиться в городах и на работу их берут куда охотнее. Считай почти свободный гражданин.
— Слух, а чему вы там в лисьей академии обучались? — поинтересовался я.
Лисы, они же ищейки, они же полицаи, всегда казались мне эдакими мужиками с палками, которые только и делали, что гоняли шпану по дворам, потому как чем-то более серьезным занимались раки, они же оракулы.
Оракулы — маги, что смотрят в самую душу и выворачивают мозги наизнанку, если у них закралось подозрение, что ты совершил преступление. Зачем искать свидетелей и улики, если можно найти в памяти подозреваемого все, что он делал в момент убийства или кражи. А то, что мозги потом у многих плавятся, так это не их проблемы. При мне так ни в чем не повинного пацана поплавили так, что он потом неделю слюни пускал.
— Да многому. Борьба, ведение боя, подавление беспорядков, ну и обычные предметы тоже были. История, теория магии, практики много было. Кто до двадцати одного года не пробуждался, те попадали в отдельную группу и еще год учились в спецподразделение, типа спецназа для помощи ракам при облавах. Вот я и выучился на полицейского снайпера, — спокойно ответил он и ехидно ухмыльнулся, — Так что, мальчики, место снайпера в отделении, считайте, занято. Я уже поговорил с Грозным, он меня по теории погонял и сказал, что потом посмотрит, как я на практике работаю. Ну, во всяком случае, взял на карандаш.