Желая дракона (ЛП)

— Что он сказал? — спрашивает Джун, одна из моих соплеменниц.
Из ниоткуда она достала небольшой пузырек с охлаждающим линиментом и наносит его на участки тела, получившие ожоги.
— Это имеет значение? — отвечает одна из женщин Гигантов, потирая свою кожу там, где она надувается от энергетического огня, и злобно смотрит. — Нам не нужно его понимать, чтобы ездить на нем.
Одна из дам Средних равнин, ее щека покраснела от энергетического взрыва, пристально смотрит на каждый дюйм туловища человека — дракона, вплоть до его выпуклых бедер. Она решительно хлопает ладонью по обожженной энергией щеке.
— Если вы поможете нам поймать его, мы поделимся им с вами.
Женщина из Гигантов фыркает.
— Итак, мы делаем всю тяжелую работу, а вы получаете все удовольствие? Нет. Мы его поймаем, он наш.
ОН МОЙ!
Я не осознаю, что кричала это, пока все не поворачиваются ко мне.
И тогда человек снова превращается в дракона. На этот раз, когда он открывает рот, он дышит настоящим огнем.
Женщины кричат и бегут. Дракон позволяет им сбежать. Технически, он пасет их, выглядя стоически, когда он изгоняет племя степей прямо с нашей территории стратегическими выстрелами.
Племя Центральных равнин здесь не задерживается. Они забирают своего мужчину и уходят, прежде чем мое племя сможет отговорить их.
Мои соплеменницы смотрят им вслед, почти все выглядят избитыми и ошеломленными.
— Вот и пропал наш шанс на мужчину, — грустно говорит кто-то.
— Интересно, как бы он себя чувствовал, — вздыхает Аркрона.
— Мальчики в безопасности? — хриплю я.
Сальгрен, оставив кровоточащую рану на голове — ту, которую она получила, когда племя Гигантов начало наступать на нас, а не от дракона, — пытается кивнуть.
— Дом мальчиков не был взломан. А Севилла держала Ятанака в своем доме. Они никогда не догадывались, что у нас есть взрослый мужчина, даже если он дряхлый.
Я мрачно киваю, подтверждая, что слышала ее.
— Хорошо.
Никто не произносит ни слова, пока дракон крадется назад, прогоняя жителей Степей.
Он крадется прямо на меня, останавливаясь только для того, чтобы подобрать горсть причудливо скрученных перьев с того места, где они упали с меня ранее. Они выглядят сурово и странно, свернувшись поверх его когтистого кулака на фоне черной как смоль чешуи. Он пихает их мне, как букет цветов.
Откинув голову назад, я скрещиваю руки и встречаюсь с его глазами, которые такого же цвета, как и пламя, которое возникает, когда ты вставляешь новый медный горшок в кострище.
Пламенный, яростный зеленый цвет.
  
Глава 7
 
Халки
— Твое дыхание пахнет обожженными гусями, — сообщает мне моя пара.
Еще больше моего дыхания обдает ее, когда я с шипением выдыхаю. Я рычу, и по тому, как она дрожит, она может почувствовать гул этого звука в каждом позвонке своего напряженного позвоночника.
— Не растеряй мои перья, — предупреждаю я ее.
Затем ловлю ее руки, заставляя всех женщин из ее клана кричать.
— ТИХО, — громыхаю я.
Они отступают.
— Оууууу, — возражает моя пара, и я ослабляю хватку на случай, если я давлю ее там, где ее поймал.
Я несу ее туда, где изначально приземлился в ее лагере, где уронил ее волосатую кожу горбов и ее короткий клинок на землю, прежде чем начать слежку за ней во время клановой стычки. Когда я беру ее кожу и оружие и прижимаю их к себе, она, кажется, удивлена, что я догадался вернуть ее вещи.
Мои крылья распахиваются по обе стороны от меня, и я сгибаю их, готовясь взлететь.
— Подожди! — кричит моя пара приглушенным голосом, пока не обнаруживает щель между моими пальцами. — Не уноси меня обратно в свою пещеру! Мне нужно остаться здесь. Мне нужно найти моего брата!
Брат? Ее брат пропал?
Я складываю свои крылья. Шорох должен сказать ей, что я выполнил ее желание, потому что чувствую, как она провисает у меня в ладони.
— Спасибо, — выдыхает она.
Несмотря на то, что я нахожусь в своем естественном облике, вид с высоты птичьего полета на ее лагерь удивителен; множество одомашненных существ заперты в разных местах, есть двадцать два домика, сделанных из деревянных столбов и промасленной кожи, и шестнадцать длинных построек, сделанных из шестов и дерна. Каждая крыша покрыта соломой. Каждый загон для животных защищен простыми воротами. Кроме того, есть начало возведения внешней стены из обтесанных бревен, но она едва ли на три четверти закончена.
  
Люди — стадные существа, поэтому моя пара вряд ли обрадуется, если уведу ее подальше от ее народа. Но если я заявлю права на территорию своей пары, мне придется защищать ее. Это не самый выгодный и безопасный поселок.
Возможно, ее клан захочет перебраться в леса, окружающие Пламенный перевал. Не слишком близко к нашей пещере, я не могу обезопасить свою собственную семью, не желая столкнуть их со скалы. Я представляю, что не буду чувствовать себя иначе, когда дело дойдет до людей моей пары.
Но ради нее я постараюсь.
— Расскажи мне о своем потерянном брате. Где его видели в последний раз?
Я нахожу на земле еще одно перо приятной формы, собираю его и засовываю между пальцами, чтобы моя пара пополнила нашу коллекцию. Она совмещает конец пера с остальными странными спиралевидными перьями, похожими на струны, и осторожно сжимает их в кулаке.
— Он не заблудился. Его захватило племя Киппик. Они собираются использовать его как жеребца!
Похоже, она очень расстроена. Мой живот скручивается от реакции, и я оглядываю равнину, представляя группу охотников, подкрадывающихся к нам, чтобы украсть младенцев мужского пола.
— Сколько лет парню?
— Девятнадцать летних месяцев, — говорит она.
Вы можете определить возраст единорога по количеству спиралей на его роге. Таким образом, они называют свои отрезки времени «спиралями», которые меняются в зависимости от того, насколько быстро человек вырастает на новый уровень. Хохлатые драконы Мерлины считают свой возраст по временам года или по солнцу. Кроме того, я не знаю, как другие существа измеряют свои накопленные дни, но поскольку в сезоне бывает только одно лето, если я правильно понимаю смысл моей пары, ее брат — не мальчик. Он мужчина. Человек-мужчина, а люди редко образуют брачные узы по необходимости. Этого мужчину привели в лагерь женщин, которые хотят бесконечно скакать на нем ради его семени.
— Люди мужского пола страдают лихорадкой красной луны, как драконы? — спрашиваю я.
Если так, то в месяце кровавой луны он может не беспокоиться о своем тяжелом положении. Это дало бы мне время, чтобы добиться своей пугливой дрхемы.
Долгая пауза.
— Лихорадка? Драконы переносят инфекционные заболевания?
Похоже, она очень обеспокоена.
— У вас есть переключатель? Это то, что не так с твоей оснасткой? — задыхается она.
Переключатель? «Оснастка?» В замешательстве мои чешуйки на бровях так близко, что они почти соприкасаются. Какая смена темы. Я думал, она волновалась за своего брата.
— У нас нет болезней. И во мне нет абсолютно ничего плохого. Я Хохлатый Мерлин. А теперь ответь мне. Люди мужского пола движимы лунной страстью к размножению?
Наступает очень долгая пауза, она по очереди смотрит на меня с недоумением.
— Лунная страсть… нет! И он должен быть где-то прикован цепью. Это не то племя, с которым тебе понравится проводить время. Его заставляют обслуживать женщин, которые имеют репутацию жестоких! Я должна спасти его.
Я бы сам согласился. Тем не менее, есть большая вероятность, что брат моей пары не выйдет с непоправимым повреждением в результате кратковременного пребывания в неволе. Скорее всего, он рассердится, но не сломается.
— Мы отправимся спасать твою семью на рассвете.
Она ерзает в моих руках.
— Мы? Ты поможешь? — надежда в ее голосе окрашена в благоговение.