Желая дракона (ЛП)

Разведение и питание. Они кажутся главными побуждениями дракона.
Конечно, еда и секс не исключают друг друга. Я усвоила этот урок хорошо и основательно.
Мечтательный вздох перехватывает мое горло, когда Халки резко смотрит на меня, его глаза горячее, чем минуту назад. Как будто он может прочитать поворот моих мыслей.
— Вот, дракон, — говорит Фенна, подходя к нам и сунув ему в руки глиняный кувшин. — Овечье молоко. Еще теплое.
Халки осторожно использует когтистые, в основном человеческие пальцы, чтобы приподнять глиняную крышку и заглянуть внутрь.
— О-о-о, спасибо, — бормочет он.
Затем он подносит кувшин ко рту и наклоняет его, как будто это сладкая медовуха, а не молоко.
Когда он проводит языком до упора в перевернутый пустой кувшин, Фенна гримасничает.
— Это была моя керамика, но ты можешь оставить ее себе.
Халки издает признательный звук и закрывает кувшин крышкой, прежде чем провести языком по верхней губе, чтобы убрать молочные усы.
— Ты очень добра.
Фенна фыркает и смотрит на кувшин, который он вылизывал языком.
— Ага. Вы, драконы, в последнее время очень часто пробуждаете во мне доброту, — ворчит она к концу своего заявления, а затем разворачивается и уходит.
— Спасибо, что позаботилась о ягненке! — морщась, кричу я ей вслед.
— Не важно! — кричит она в ответ.
— Мы будем тебе должны! — кричу я.
— Она может взять следующего дракона-холостяка, которого мы встретим, — предлагает Халки.
Он смотрит на меня и указывает на кувшин, который держал за ручку в другой руке.
— Мне жаль, что я сначала не подумал о тебе. Хочешь?
Я сдерживаю улыбку.
— Немного поздно спрашивать.
Когда он начинает выглядеть пристыженным, я похлопываю его по чешуйчатому, широкому плечу.
— Все в порядке, я просто дразню. Я выросла, всю жизнь питаясь овечьим молоком. Я рада, что тебе это нравится.
Я смотрю вокруг, покусывая губы.
— Где твои братья? — спрашиваю я его уголком рта.
Халки смотрит на наше племя с превосходным видом.
— Не хватает двух сестер клана.
Затем он усмехается.
— Они должно быть спарились с ними.
— Что, — говорю я с выпученными глазами, потому что я даже не заметила, что мне не хватает женщин из племени.
Я должна снова просмотреть всех, чтобы увидеть, каких двоих нет.
Засницы нигде не видно… и ни Вестры, ни гуся Ингрид. О нет…
— Я собираюсь поохотиться, — объявляет Халки. — Хохлатый Мерлин может пройти всю лихорадку без еды, но я бы предпочел поохотиться в такие периоды, когда я не чувствую себя настолько безумным от спаривания. В настоящее время я насытился.
Я фыркаю.
— Ты должно быть, зверь.
Он самодовольно рычит на это и щелкает зубами, от чего у меня дрожит кожа — и не потому, что я боюсь. Он сжимает мою руку и ярко улыбается. Он также передает мне на хранение свой ценный кувшин.
— К нашей коллекции присоединится еще один кастинг. Придется аккуратно их устроить. Прошлой ночью тебя так охватила лихорадка, что тебе удалось столкнуть те, что у нас есть, со скамейки.
— Я помню, — бормочу я.
На самом деле, я помню, как меня «одолевали» несколько раз, но затем Халки останавливал активность, чтобы забрать их и снова поставить рядом с нами.
Насколько я понимаю, я чемпион прикусывать язык, когда дело касается влечения моей пары к высохшей рвоте.
— Удачной охоты, — говорю я своему дракону, притягивая его ко мне для прощального поцелуя.
Поцелуи — это то, чего мы на самом деле не делали. Халки предпочитает покусывать, нюхать носом и кусать всякий раз, когда его рот приближается.
Но без того, чтобы секс затуманил его мысли, я могу быстро прикусить его удивленные губы.
Когда я отступаю достаточно, чтобы перефокусироваться, мое горло сжимается так быстро, что я пищу.
Потому что глаза Халки стали полностью черными.
Я отталкиваюсь от него.
— О, животное! Веди себя прилично и отправляйся на охоту. Минуту назад ты был взволнован новым кастингом, помнишь?
Халки не отвечает. Однако он начинает мурлыкать. И вместо того, чтобы превратиться в дракона и улететь на охоту за своей следующей едой, он прижимается ко мне, его проницательный взгляд зажигает мои внутренности.
  
Он поддерживает меня своим следующим шагом. И его следующий.
Он преследует меня.
У меня даже нет времени решить, попытаться сбежать от него или нет. С рычанием он подхватывает меня и перебрасывает через плечо, таща обратно в домик для более энергичного траха.
  
Эпилог
 
Халки
Хохлатые Мерлины называют группу драконов «доблестью».
Златокрылые драконы называют свои группы «дворцом».
Какой бы собирательный термин вы ни предпочли, в течение благословенно долгих дней до того, как кровавая луна захватит небо (где мы получаем некоторую передышку от ночного брачного жара), я ловлю Налле всех, кроме одного из моих братьев, и почти дюжину Златоглазок. А также Западная Гидра, для поимки которой потребовалось большое мастерство, учитывая, что у нее было девять одновременных огневых точек, но Налле настояла, чтобы я отпустил его, потому что она боялась, что он превратится в многоголового человека после соединения, и она сказала, что сама идея «напугала» ее.
Не то чтобы это имело значение, поскольку он будет связан с другой женщиной, а не с моей Налле, но она была непреклонна, поэтому я отпустил его.
Что же касается Златоглазок, то их мы оставили. И поскольку Налле однажды пообещала услугу племени Срединных равнин, именно сюда мы и возьмем последнюю группу холостяков, страдающих брачной лихорадкой. Они настолько сумасшедшие, чтобы размножаться, они не спрашивают, к каким видам женщин мы их ведем. Хотя они в таком плохом состоянии, мы не думаем, что мысль о людях заставит их колебаться.
Выполнение клятвы оказывается для Налле большой наградой; вместо того, чтобы доставить Златоглазок и немедленно уйти, жители Срединных равнин настаивают на том, чтобы Налле соглашалась на обмен на драконов, которых мы привезли им, поскольку самцы привязываются к женщинам и начинают превращаться в помешанных на спаривании мужчин.
Мы делаем ставку на торговлю нитками для плетения цветов, которые понравятся Налле. Племя Срединных равнин являются экспертами в нанесении красок и пигментов на шерсть и кожу, а также в обширных стаях интересных существ (лам, как их называет Налле, и мне любопытно, какие ламы могут быть на вкус, но Налле говорит мне это было бы неодобрительно, если бы я съел хоть что-нибудь), у этого племени есть что предложить, чего Налле никогда раньше не видела.
Я узнал, что она отдает предпочтение цветному аметисту. Она покраснела, когда признала это предпочтение. Странная реакция, подумал я, пока ее глаза не встретились с моими, и я вспомнил, как пометил ее спину своей спермой, своей спермой цвета аметиста.
Это открытие заставило меня усмехнуться.
Я поклялся подарить Налле все, окрашенное в цвет аметиста, с этого момента.
Когда мы возвращаемся в наш собственный клан, мы с Налле глубоко обсуждаем, на что может быть похоже наше смешанное потомство.
— Несмотря ни на что, — обещаю я ей, ставя ее на ноги, — Я, как твой способный Хохлатый Мерлин, конечно, буду принимать участие во всех аспектах воспитания нашего потомства так же, как и ты.
Налле гладит меня по передней лапе.
— Есть несколько вещей, которые ты не можешь делать.
Я наклоняю голову, глядя на нее.
— Назови их.
— Ты не можешь рожать.
Мой хвост переворачивается, прежде чем дернуться в другую сторону.
— Ну, я выпускаю тысячи и тысячи спермы. Возможно, это форма родов.
Налле останавливается и бросает на меня тревожный взгляд.
— Когда я забеременею, тебе лучше надеяться, что я забуду этот разговор. И я предлагаю тебе больше не упоминать об этом.