Демон Полянии (СИ)
Волк взволнованно взглянул на Боголюба, которого интенсивно обрабатывал Пересвет. На лице дядьки застыл священный ужас.
Ну… Что Волк мог сказать?
Прости, Боголюб. Энки знает лучше.
Наверное.
========== Глава 46. Весь мир ==========
- Мните ложе! Мните ложе! Мните! - истошно вопили на площади, - Давай, Энки, не подведи породу всей Бабили!
Волк мучительно покраснел, а Энки, развалившийся на кровати, рассмеялся.
На улице тоненько и насмешливо пропели:
- Я над грядкою согнуться
Не могу на пять минут:
Не успею оглянуться -
Голубок мой тут как тут!
- Азизи пора заткнуться! - со вселенской усталостью вздохнул Энки.
Через секунду на площади все затихло.
- Отлично, - удовлетворенно кивнул Энки, - Никто нас больше не побеспокоит до утра, Волчонок! Иди сюда!
Волк робко присел на краешек кровати. Вроде не первый раз уже, а все равно волнительно.
Энки церемониться не стал. Он ловко цапнул своего Волчонка за запястье и опрокинул его на кровать. Живот Волка врезался в упругий матрас.
- Прости, - шепнул ему на ухо Энки, - Никак не могу наглядеться на твою эстетически приятную задницу!
- Я не против. Смотри, - выдохнул в подушку Волк.
- А я хочу не просто смотреть, - усмехнулся ему в шею Энки.
Да кто ему мешал?
Волк призывно повертел задницей. Второго приглашения Энки и не требовалось.
Он неторопливо избавил Волка от брюк и белья, а потом стянул с него рубашку.
- Прекрасный, - нежно пробормотал Энки, утыкаясь губами ему в шейные позвонки, - Потрясающий. Мой.
Спину защекотало, и Волк дернулся от возбуждения, нетерпеливо заерзав.
- Сейчас я не буду затягивать тебя в свое сознание, - качнул головой Энки, - Я просто войду в тебя.
Волк задрожал.
Энки наклонился над ним и, раздвинув ему ягодицы, уткнулся носом в поджавшуюся от предвкушения дырочку. Кожа Волка покрылась мурашками.
- Какой сладкий, - пробормотал Энки, и его язык толкнулся в узкое отверстие.
Волк приглушенно застонал. Хорошо…
Но мало! Волк придвинулся к Энки ближе, чтобы его язык вошел глубже, и снова замычал.
- Сейчас, сейчас! - успокоил Волка Энки, погладив его по спине, словно норовистую лошадь.
Через секунду язык исчез, сменяясь чем-то гораздо более крупным.
Тело затряслось от наслаждения. Волк любил эту заполненность. Боли не было. Он привык к Энки достаточно быстро.
Но воевода все равно на несколько минут замер, чтобы не навредить Волчонку.
А вот потом… Потом Энки взял просто бешеный темп! Волк только успевал подмахивать и стонать. Он приподнимал бедра и слушал горячее дыхание Энки, которое мурашками бегало по его шее. Хотелось еще и больше. И Энки услышал его. Он стиснул своей ловкой ладонью член Волка.
Сразу стало так хорошо! Просто потрясающе!
У Волка почти закатились глаза. Он успел только обернуться и чмокнуть Энки в губы. На большее его не хватило. Волк бурно кончил и амебой распластался по кровати. Энки догнал его буквально через несколько секунд.
Они вытянулись на кровати, крепко прижимаясь друг к другу.
- Я сейчас полежу немного, а потом второй заход… - сонно пробормотал Волк, - Подожди…
Через минуту он уже спал.
- Вот поросенок! - ласково подумал Энки.
Воевода прикрыл глаза, проваливаясь в свое сознание. Оказалось, что он тоже устал. Сегодня был слишком длинный день.
Когда Энки распахнул глаза, он очутился в своем тайном месте. Под ногами пел свою песню ручей, а над головой сверкали таинственные звезды.
Терпко пахло ночными травами.
Энки глубоко задышал и лишь через несколько секунд понял, что в его сознании было что-то не так.
- Рози? - нахмурившись, позвал он, - Ты где?
Сначала ничего не произошло, а потом перед Энки возникла туманная фигура сестры.
- Привет, милый, - слабо выдохнула она, - Я пришла попрощаться.
- Что? - удивился Энки, - Ты уходишь? Почему?
- Я была всем миром для тебя, - пожала плечами Рози, - Ты никогда не видел мать, и я заменила ее для тебя. Но ты вырос, Энки. Теперь для тебя весь мир - другой человек. Береги его. Я так счастлива за тебя! Буду скучать! Прощай! Люблю!
Сестра исчезла так быстро, что Энки даже ничего не успел понять.
Он вздрогнул. К его ладони кто-то прикоснулся.
Энки повернул голову.
Рядом стоял его Волчонок и улыбался ему.
- Отныне я буду всегда с тобой, - тихо шепнул ему Волк, - Даже в твоем тайном месте.
Энки мгновенно выкинуло из своего сознания. Он проснулся.
Рядом сладко спал настоящий Волк.
Энки наклонился над ним, жадно оглядел его невинное лицо, а потом просто сказал:
- Спасибо.
Спасибо, что ты появился в моей жизни!
Впервые за пятнадцать лет Энки смог забыть о прошлом.
Он знал - пора было двигаться вперед. Будущее играло яркими и светлыми красками.
========== Эпилог. Магия ==========
- Дядь, - дернула Агнеша Мороз Энки Сина за рукав, - Дядюшка! Дядя Энки!
Энки Син, отдыхавший на террасе и медитировавший, уснул вместе со своими маленькими сыновьями - Аном и Ададом.
Подумать только! Он стал примерным отцом! Сказал бы кто это лет десять назад - Энки бы не поверил. Но он ничего бы не поменял в своем прошлом.
Агнеша рядом нетерпеливо заскакала. Энки хмыкнул. Хорошо, что эта бестия не разбудила детей.
Энки с любовью посмотрел на макушки своих сыновей. Все черноволосые! Он ничего другого и не ожидал. Но все равно хотелось, чтобы гены Волка тоже передались.
Удивительно, как так получалось. Азизи постоянно желал наколдовать мальчика, но у них с Морозом родились уже две девочки. А вот Энки неважно было, кто получится. Но у них на свет появлялись сыновья. Железно.
Азизи успокаивал себя тем, что, может, так они породнятся. Энки молчал, но глубоко сомневался в этом. Учитывая их гены. Ни один из них не выбрал себе в пару женщину. А у Азизи нетрадиционная ориентация была аж в третьем поколении!
Но судьба любила пошутить. Кто ее знал?
- Что ты хотела, Агнеша? - улыбнулся Энки старшей дочери Азизи и Мороза.
- Как ты понял, что любишь дядю Волка? - с интересом спросила девочка, - У него был самый лучший характер на свете?
Энки с любопытством глянул на Агнешу. Ей недавно исполнилось семь. Конечно, самый возраст для того, чтобы задавать такие вопросы.
- Лучший? - усмехнулся Энки, - Да нет, у Волчонка - обычный характер. Я не воспылал к нему любовью с первого взгляда. Волк - наивный, торопливый и неусидчивый. Я такие качества не очень любил. Сам я другой.