20-ть любительских переводов (сборник)

Однако после ужина, я, собрав остатки еды, культиваторы вечно производят её слишком много, оставил оною на пластиковой лужайке. Конечно это была не благотворительность. Ведь я выбрасывал фальшивую говядину и лапшу, и, если звери и собаки выходили из-за деревьев, чтобы подраться за эти отбросы, мне не было до этого никакого дела.
Следующей ночью, я спал хорошо.
Я вообще всегда сплю хорошо.
Через три дня, пёс появился вновь. Он выглядел массивней. Твердая поступь. Возможно он и всегда так ходил, но сейчас он показался мне более привлекательным. Что ж, успех только способствует этому.
– Ты должен стать моим хозяином, – провозгласил он.
– Не дождёшься, – ввернул ему я.
– Эх, жаль, – ответил он, смеясь по-собачьи, – а ты уверен, что у тебя есть выбор?
Когда я прогуливался по своей территории, пёс издалека наблюдал за мной. Я зашёл обратно в свою крепость, а спустя пять дней, вышел, волоча мешок с объедками. Поискав глазами пса и не обнаружив его, вышел на опушку леса, внимательно осмотрелся, бросая взгляд между опустошенными засухой деревьями. Пёс отсутствовал. Но ощущение одиночества, было по другим причинам. Поэтому остаток дня, я провел с друзьями из округи, почувствовав себя гораздо лучше. Ночью, я выглянул наружу. Пёс, облаченный в старинный камуфляж, склонился над объедками, с удовольствием поглощая их.
Отрадно наблюдать, как любое существо выживает, несмотря на большие трудности.
Я отправился в постель и крепко заснул.
Утром, перед замком я обнаружил уже двух собак. Новая собака оказалась беременной сукой и это был неприятный факт. Для своей беременности, она была слишком маленькой и чересчур молодой. Осознавая свои собственные несчастные обстоятельства, она, усевшись предо мной, произнесла: «У тебя есть специальные инструменты, пожалуйста, очень прошу, вырежь будущий выводок из моего чрева».
Я никак не отреагировал на эту просьбу.
Второй день подряд, я оставлял еду на яркой сине-зелёной лужайке.
Но так как объедки, не были повседневным явлением, бывали недели, когда я не видел никого из них. Похоже щенок родился где-то в лесу. У него был жалкий скулящий голосок, и это был дополнительный рот, но даже тогда я мог бы забыть о всех страданиях. Кто остановил бы меня? Но я не справлялся раньше с такой добротой, а сейчас это оказалось бы еще сложнее, тем более что мать, как я понял, относилась к этому достаточно ответственно.
Не помню точно, когда появился четвертый пёс. Но он был похож на первого, только был помоложе. Думаю, что они были родственниками. Я слышал, что они обращались друг к другу – «брат». Но мне было это настолько безразлично, что я не стал уточнять.
И все же я принял этот новый рот, и поскольку мне это ничего не стоило, я выбросил тряпки и прочий мусор, которые были приняты ими, без благодарностей и колебаний.
Наступила зима. Какое-то время наблюдалось даже восемь или девять собак. Мои псы всегда выходили из леса первыми, остальные тащились следом. Я уже привык к их разным видам и разношёрстному лаю, когда они ссорились из-за еды, количество которой, я совсем не собирался увеличивать.
Щедрость всегда имеет свои пределы.
Когда погода была комфортной, я выходил подышать свежим воздухом, иногда мои прогулки, были довольно продолжительными. Я обнаружил, что осталось всего пять собак – братья и молодая мать, ее вечно крошечный щенок и старая серая сука.
Немного запинаясь и с небольшим раздражением, я спросил главу этой своры: «Что случилось с остальными?»
 
– Специально для тебя, мы позаботились о них, – ответил он.
– Для меня?
– Ну, так мы помогаем, – пояснил он, – ты же не видишь и половины того, что мы для тебя делаем.
Я не совсем понимал, чего он добивался. Конечно меня мало беспокоили пропавшие собаки. Поэтому, сменив тему, я сказал: «Наконец-то, зима закончилась».
Почему-то вожак засмеялся. Он ответил: «Ничто и никогда, не бывает закончено».
Есть люди, которые утверждают, что понимают собак. Я бы таких заявлений не делал.
Присев в поклоне, вожак заявил: «Я всецело твой, хозяин!»
Этот жест и смелые слова, являлись исключительно приятными
и я ответил: «Определённо, ты мой».
Затем он встал и произнес: «Но не брани меня».
Я заверил его: «Я бы никогда этого не сделал».
Но он возразил: «Ты сделал».
Я не помнил этого.
– Когда мы встретились первый раз, – напомнил он.
Затем он подошел ко мне поближе, вглядываясь через моё забрало в глаза. Назвав точную дату и время, он произнес: «Проверь свои цифровые данные безопасности. Освежи свою память. И никогда не употребляй это слово против меня».
В этот момент было так много тревожного. Пока мы так стояли, я сделал то, что он хотел, подпитывая себя всеми видами храбрости.
Досадный казус ждал, когда его обнаружат.
– Больше никаких бранных слов, – пообещал я.
Он снова поклонился. На этот раз без приседаний, затем, выпрямившись, он заявил: «Я твой, и по факту, у тебя нет выбора».
* * *
У меня есть отличные друзья, а также высокопоставленные коллеги и знакомые. У некоторых из них, есть собаки, у которых конечно есть имена. В общении, хозяева своих питомцев, часто делятся эмоциональными моментами, особенно когда расходы и опасные ситуации, окупаются в полном объеме.
Что касается меня, то свой особый случай, я держал в основном в секрете.
Однажды я упомянул в разговоре, что поблизости живет свора собак и довольно забавно наблюдать, как они дерутся из-за объедков, которые я выбрасываю.
Несколько голосов, предупредили меня о каких-то смутных опасностях. Но когда я попросил разъяснить, что они имели в виду, никто не осилил воедино собрать, здравомыслящий вариант развития событий, исходя из этой информации. У меня имелся отличный замок, техника, доспехи и мужество, моя собственная храбрость и все остальное, предназначенное для особых случаев.
Но, один положительный момент все-таки грел мою душу, я не располагал особыми иллюзиями, касательно личного опыта общения с кровожадными дикими животными. Я ничего не знал о них, и никогда не чувствовал себя, спокойно и непринужденно в их среде.
Мой пёс никогда не интересовался моими делами, и как я приобрел свою собственность и положение в обществе, но я все равно ему рассказал. Вначале рассказа, он внимательно смотрел на меня, затем на горизонт, и ничто на его собачей морде, не выдавало интереса. Но такое отношение, являлось благословением. Ведь я не пытался впечатлить его, и именно поэтому я продолжал рассказывать в течение многих минут. Жизнь моя, была значительной и важной, и она омывала этот невежественный берег. Затем, в какой-то момент, он оглянулся на мое забрало и произнес: «У меня есть, еще три брата. Они больше не могут выживать в горах и поэтому двигаются сюда».