Королева карантина (ЛП)

Я зарычала от разочарования, мчась обратно к машине Блейка и запрыгивая на сиденье.
Я опустила дверцу и завела двигатель, который решил заглушиться сам по себе, потому что, очевидно, машина была в эконом режиме.
— Ради всего святого. — Я снова завела, двигатель взревел, когда я нажала на газ и рванула вслед за «Лендровером», мой желудок скрутило, когда я съехала с грязного откоса в лес и меня швырнуло вперед на сиденье.
О чем, черт возьми, думал Наживка? Зачем ему понадобилось забирать Киана? Что ему от него было нужно? Это было связано со мной или с чем-то еще?
Вопросы продолжали крутиться у меня в голове, но найти ответы на них было невозможно, и мне просто нужно было сосредоточиться на возвращении Киана.
Я пристегнула ремень безопасности, когда земля выровнялась, и, не сбавляя скорости, помчалась за «Лендровером», который быстро обгонял меня, взбираясь на крутой холм, что могло вызвать серьезные проблемы у машины Блейка. Но даже если бы мне пришлось проехать через реку Стикс и погрузиться в глубины Ада, я бы нашла способ сделать это. Потому что я никому не позволю забрать у меня одного из моих Ночных Стражей.
— Черт возьми, она стреляла в нас! — Крикнул Наживка, нажимая ногой на педаль газа, и я крутанулся на сиденье, оглядываясь на свою девушку, когда она пустилась в погоню.
У нас было преимущество перед ней, но в тот краткий миг, когда я взглянул на нее, я увидел тот огонь в ее глазах, который так чертовски сильно любил. Они не смогут убежать от нее. Она была хищницей, охотящейся за своей добычей, и ее клыки были обнажены. И я был более чем счастлив быть ее девицей в беде. Я бы даже упал в обморок перед ней, когда она спасет мою задницу, и буду счастлив поклоняться ее ногам следующие несколько часов, любым возможным способом, который она захочет.
Идиотская ухмылка осветила мое лицо, когда я повернулся, чтобы посмотреть на Глубокую глотку, и ее глаза расширились, когда она, казалось, наконец увидела во мне опасность, которой ей следовало опасаться все это время. Я был не из тех зверей, которых сажают в клетку. Я был из тех, кто рыскает по деревням глубокой ночью и оставляет за собой жертвы. Я не знал, какую фантазию она насочиняла обо мне, но я мог гарантировать, что у нее не было истинного представления о реальности очевидного, иначе она бы давным-давно отказалась от этой погони за мной.
С каждым прошедшим мгновением я чувствовал, что силы возвращаются ко мне, и, крякнув от усилия, я дернул бедрами и сумел сбросить с себя эту сучку, отчего она с криком растянулась на полу в пространстве для ног.
Я осознал, что мои лодыжки связаны, только когда попытался ударить ее ногой, и выругался, когда она вскарабкалась обратно на кресло рядом со мной, направив свой нож в мою сторону.
— Если бы ты действительно верила, что я люблю тебя, тебе бы это не понадобилось, — насмехался я, пока Глубокая глотка пыталась откинуть с лица спутанные светлые волосы. Я предполагал, что она пыталась выглядеть как Татум с помощью этой дешевой краски, но она больше походила на обычную сучку, которая хочет, чтобы ее трахнул незнакомец на вечеринке, чем на мою девушку. То, что было у моей девочки, нельзя было купить в бутылке, и у этой отвергнутой болельщицы никогда не было бы и шанса походить на нее.
— Я знаю, что любишь, — прорычала она. — Но я также знаю, что эта сука околдовала тебя. Поэтому, пока я полностью не вычеркну ее из твоих мыслей, мне придется защищать нас обоих от ее влияния.
Машину занесло, когда грунтовая дорога сделала резкий поворот, и рев двигателя, приближающегося к нам сзади, заставил меня снова развернуться на сиденье, смех вырвался из моего горла, когда я заметил мою девушку, приближающуюся к нам сзади.
Преследуя нас, Татум улыбалась как дикарка, и я пожалел, что у меня нет телефона, чтобы сфотографировать ее в режиме полного психоза за рулем потрепанной машины Блейка, выглядящую как богиня-мстительница, заключившая сделку по спасению Дьявола. Черт возьми, я любил эту девушку.
 
— Может быть, нам стоит просто выпустить его? — Наживка закричал, когда меня пристегнули ремнем безопасности, и он разогнался еще быстрее.
— Держи ногу на газу, или тебя вышвырнут! — Глубокая глотка накричала на него, а Наживка выругался, когда сделал то, что она сказала. Становилось все более очевидным, что она была вдохновителем их бреда о Ниндзя Правосудия, и я злился на себя за то, что не заподозрил ее раньше. Но поскольку я всегда прилагал все усилия, чтобы не обращать на нее внимания, если только не мучил ее, я явно пропустил признаки.
Меня бросало влево и вправо, пока Наживка ехал все быстрее и быстрее, используя возможности внедорожника «Лендровера», чтобы увеличить расстояние между нами и моей девушкой, но я знал, что этого будет недостаточно, чтобы остановить ее. Она была такой же адской гончей, как и я, и в воздухе витал запах крови.
Мы разогнались по крутому склону, гравий захрустел под шинами, когда Наживка прокричал что-то неразборчивое, и внезапно у меня внутри все сжалось, и мы полетели по воздуху.
— Черт! — Я взревел, когда деревья перед нами расступились, и мне открылся вид на облачное небо на несколько мучительно долгих секунд, прежде чем нос машины накренился вниз, и я оказался смотрящим прямо в овраг внизу.
Мои органы перевернулись в животе, когда машина полетела с края обрыва, колеса только коснулись крутого спуска, когда Наживка закричал, а Глубокая глотка завопила, в то время как скалы далеко внизу манили нас в свои крепкие объятия обещанием смерти.
Нас заносило, трясло, и мы внезапно резко остановились, когда машина врезалась в дерево, торчавшее из обрыва.
Меня отшвырнуло, ремень безопасности впился в меня, боль пронзила там, где он удерживал меня на месте, когда меня окружили звуки скрежета металла и бьющегося стекла. На мгновение мне показалось, что я оказался в эпицентре взрыва, когда крики Наживки стихли, и воцарилась тишина.
Я болезненно вздохнул, когда поднял голову, мои глаза расширились при виде огромной дыры в лобовом стекле прямо перед водительским сиденьем, и мой взгляд упал на тело Наживки, разбитое у подножия оврага далеко внизу.
— Черт, — простонал я, напрягая руки в ремнях, удерживающих их за спиной, и снова ничего не добился.
Болезненный крик привлек мое внимание к Глубокой глотке в пространстве для ног, когда она пошевелилась, казалось, находясь где-то между сознанием и потерей сознания. Она немного пошевелилась, когда, казалось, была близка к пробуждению, и машина громко заскулила, смещаясь из-за ненадежного положения, в котором ее удерживало дерево. Мое сердце подпрыгнуло, когда вся конструкция сдвинулась на несколько дюймов вправо.
— Не двигайся! — рявкнул я, мой пульс участился, когда мой взгляд переместился с распростертого тела Глубокой глотки на фатальное падение, которое ожидало нас, если эта штука потеряет равновесие. И казалось, что мы были чертовски близки к тому, чтобы сделать это, если бы не были осторожны.
Она не ответила, и было похоже, что она потеряла сознание. Спасибо, черт возьми, за это. Не то чтобы это помогло мне. Я все еще застрял здесь, связанный и неспособный выбраться из этой смертельной ловушки.
Я осторожно огляделся, пытаясь понять, есть ли у меня хоть малейший шанс выбраться отсюда живым, но даже это небольшое движение заставило металл заскрежетать по камням, когда машина снова сдвинулась с места.
Мой желудок скрутило, и я судорожно сглотнул, бесполезный адреналин струился по моим венам. Я был в ловушке, связан и по-настоящему оттрахан. И впервые за восемнадцать лет моего пребывания на этой планете у меня были все причины не желать, чтобы моя жизнь заканчивалась.
— Черт, — выдохнул я, потому что мог видеть свою смерть, смотрящую мне в лицо, и на этот раз, казалось, что Мрачный Жнец не собирался щадить меня.