Королева карантина (ЛП)

— С чего ты это взял? — Спросил Нэш.
— Потому что я определенно самый веселый. Так что я буду папочкой, ты папой, Нэш. Киан — это папа, а Сэйнт — это… Отец.
Я фыркнул от смеха, когда Сэйнт нахмурился, скрестив руки на груди.
— Почему это меня нужно называть так официально? — спросил он с той ноткой богатого мальчика в голосе, которая ясно давала ответ на его чертов вопрос.
— Осторожно, отец снова не в духе, — прошептал я, прикрыв рот рукой, как будто пытался убедиться, что Сэйнт не услышит, хотя он явно мог.
— Отвали, — пробормотал он, нахмурив бровь так, что мне стало немного не по себе. Я знал, что меньше всего он хотел быть олицетворением страха для нашего сына и что он беспокоился о том, что в нем слишком много от своего отца, чтобы помешать этому случиться.
— Хорошо, — сказал я, вставая и хлопая рукой по его плечу, оставляя угольные следы на его коже. — Как насчет того, чтобы ты был папой? Это мило. Большой старый папа-медведь.
Я подтолкнул его локтем, и улыбка тронула его губы.
— Я не испытываю к этому ненависти, — признался он, и Татум просияла, глядя на меня. Может быть, я уже разобрался с отцовскими штучками «я разнимал драчунов и делал Сэйнта счастливым», с ребенком было бы не сложнее справиться, чем с ним… верно?
Я придвинулся ближе к кровати, и Татум поудобнее переместила малыша, пододвигая его ко мне, завернутого в мягкое голубое одеяльце — Сэйнт упаковал целых две сумки для ребенка, одну на случай, если родится мальчик, другую — на случай, если родится девочка. Не то чтобы я позволил бы ему выбросить это розовое одеяльце. Цезарь был достаточно уверен в своей мужественности, чтобы укрыться розовым.
Я протянул руку, чтобы провести пальцами по головке ребенка, но Сэйнт поймал меня за локоть прежде, чем я успел это сделать.
— Вымой руки, — процедил он, и я мог бы обидеться, если бы мои пальцы не были в черных пятнах от набросков, которые я делал, поэтому я просто закатил глаза и пересек комнату, чтобы выполнить его указания.
Я повернулся обратно к кровати и обнаружил, что Блейк стоит у меня на пути, хватая за край моей рубашки и дергая.
— Тебе нужно прижаться к нему кожа к коже, — сказал он. — Это связь и прочее дерьмо.
Очевидно, он залпом прочитал гребаное руководство, которое нам дали на тех дородовых занятиях, и теперь собирался контролировать на микроуровне все, что мы делали с Цезарем, чтобы убедиться, что мы все получили полноценный опыт общения с ребенком, чтобы у него был наилучший старт в жизни. Я действительно не мог высказать никаких претензий по этому поводу, поэтому просто стянул рубашку через голову и бросил ее на стул, на котором ранее сидел, прежде чем снова подойти к Татум в постели.
— Почему даже после всего, что мы пережили, я чувствую себя совершенно не в своей тарелке рядом с этим крошечным человечком? — Пробормотал я, подходя и становясь над ней, проводя пальцами по ее волосам и целуя в макушку.
— Я думаю, мы все очень перегружены, — сказала она, устало улыбаясь. Она была чертовым воином на протяжении двадцати семи часов, которые потребовались Цезарю, чтобы прийти в этот мир, и я никогда этого не забуду. Эта женщина, лежащая прямо передо мной, была намного больше, чем королева. Она была чертовой богиней. На самом деле, я был почти уверен, что все женщины были такими. Они могли создавать жизнь и выжить в процессе создания совершенного маленького творения в этом мире. Между тем, я был здесь с членом, который, по сути, просто посадил семя, а затем завис там в ожидании следующего раунда посева семени. Почему мужчины думали, что они правят миром? Мне было совершенно ясно, что женщины заслуживали эту награду. — Но я знаю, что ты будешь потрясающим отцом, Киан. Все вы будете. И представь насколько Цезарю повезло, что у него нас так много?
Я чувствовал, что остальные наблюдают за мной, когда Татум откинула с себя одеяло и поднесла ко мне маленький комочек неприятностей. Я потянулся к нему, обхватив его маленькую головку одной рукой и заключив в свои татуированные объятия, позволив ему отдохнуть у меня на груди, пока я просто смотрел на него.
 
Что-то в моей душе расширилось, когда он пошевелился и издал негромкие звуки, его рот открывался и закрывался, как будто он надеялся получить еще молока, и я слегка побаюкал его, чтобы успокоить.
Я отвернулся от наблюдающих глаз остальных и подошел к окну, двигаясь так, чтобы мягкий солнечный свет падал на нас, и улучил момент побыть наедине с нашим сыном, когда мое сердце наполнилось эмоциями и любовью, и все как-то изменилось в моем сознании.
— Привет, маленькое адское создание, — пробормотал я, поглаживая его мягкие волосы и наблюдая, как он приоткрывает глаза. Я знал, что он еще не мог разглядеть меня как следует, но когда я посмотрел в эти знакомые голубые глаза, а он обхватил своей крошечной ручкой мой большой палец, я понял, что готов разорвать мир на части ради него. Он был чем-то совершенно чистым, нетронутым и более любимым, чем он мог себе представить.
Но он все поймет. До этого момента я беспокоился о судьбе ребенка, которого вырастят монстры, но когда я посмотрел вниз на нашего мальчика с его теплой коричневой кожей и самым симпатичным носиком пуговкой, который я когда-либо видел, я понял, что это было так глупо с моей стороны. Он только что родился в семье без ограничений, которая могла предложить ему весь мир и защитить его от тьмы. Он познает больше любви, чем сможет вынести, и будет сильным во всех отношениях, которые имеют значение.
Возможно, мы были немного ненормальными, но это было хорошо. Потому что наша форма хаоса была самой лучшей. И мы были готовы пуститься в величайшее приключение, которое когда-либо могли себе представить.
— Ты видишь это там? — Спросил я Цезаря, когда он просто продолжал смотреть на меня. — Это мир, которым ты был рожден править. Ты будешь расти, процветать и научишься владеть этим. Ты будешь королем среди масс. Не волнуйся, мой мальчик. У тебя это чертовски врожденное. И если кто-нибудь когда-нибудь попытается причинить тебе вред, за твоей спиной будет стая монстров. Что может быть для тебя лучше, чем эта жизнь?
ААААА И ЕЩЕ ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
— Цезарь Донаван Риверс! — закричала я, когда мой маленький пятилетний монстр столкнул своего младшего брата в море и сел на него верхом. — Киан! — Крикнула я в отчаянии, вставая с Бо, прижатым к моей груди, пока он кормился. Одеяло, прикрывавшее его, слетело на ветру, обнажив миру вторую грудь. К счастью, остальные гости вечеринки еще не прибыли, так что прямо сейчас видели это только мои дети и муж.
Хаос. Моя жизнь была хаосом. И это было чертовски прекрасно.
Киан выскочил из-за стола с коктейльной сосиской во рту, бедняга отвел взгляд всего на десять секунд, чтобы подкрепиться, но эти десять секунд были слишком долгими. Потому что Цезарь мог сойти с ума меньше чем за три минуты.
Киан поднял обоих мальчиков в воздух, Цезаря за ногу, и прижал Роуэна к груди, проверяя, что с ним все в порядке. Парнишка хохотал во все горло, когда намочил красивую голубую рубашку своего отца и также запачкал ее песком. Он был таким же выносливым, как и его татуированный папочка. На днях Роуэн получил сильный удар прямо в лицо от Цезаря и начал смеяться. Было немного страшно от того, насколько густая кровь Киана текла в его жилах. Ему было всего три года, и он уже заставлял Цезаря побегать за своими деньгами.
Я вздохнула с облегчением, опускаясь обратно в шезлонг в тени зонтика, как раз в тот момент, когда Блейк выбежал из дома.
— Все в порядке? О черт, ты же знаешь, что у тебя торчит грудь, да, милая? — Он встал передо мной, и я посмотрела на него с усмешкой.
— Я в курсе, золотой мальчик, — промурлыкала я, и он долго смотрел на мою обнаженную грудь, прежде чем наклониться и поцеловать своего сына в волосы цвета воронова крыла.