Королева карантина (ЛП)

Я одарил его своим самым жестким, безжизненным взглядом, даже не потрудившись ответить. Если он всерьез думал, что я скажу ему это, то он сумасшедший. Я унес бы ответ на этот вопрос с собой в могилу. Но, конечно, он все равно собирался попытаться вырвать его из моих уст.
Отец вздохнул, отвернувшись от меня, и на несколько бесконечных мгновений я остался один в тишине, напрягая слух в поисках какого-нибудь намека на то, что происходит с Татум и моими братьями прямо сейчас. Не то чтобы я что-то слышал, как бы сильно мне ни хотелось получить хоть какую-то уверенность в том, что они были рядом. Каменные стены не пропускали ни звука, пока отец не вернулся с белым кухонным полотенцем в руках.
За ним поспешили пятеро мужчин, четверо из них поставили металлические ведра, наполненные холодной водой, на пол справа от меня. Последний мужчина поставил большое медное корыто в изножье кровати за моим изголовьем.
Отец спокойно обошел кровать и потянул за что-то, так что мои ноги оказались приподнятыми, поставив меня на наклон, и я заскользил вниз, пока не оказался подвешенным к ремням за лодыжки. Моя голова свесилась с края матраса из ПВХ, и я посмотрел вниз на медное корыто, когда охранники снова вышли из комнаты.
— Последний шанс упростить это, — предложил отец, как будто он не привязывал своего единственного сына к гребаной кровати для БДСМ, готовясь пытать его водой.
Я ни за что на свете не выдам ему ответ, что бы он со мной ни сделал, поэтому вместо этого я предложил ему кое-что другое. Что-то, что, я знал, разрушит все иллюзии, которые у него когда-либо были обо мне и о человеке, в которого он пытался превратить меня каждым безжалостным актом отцовства, которым он меня одаривал.
Я плюнул в него, слюна попала на его идеально отполированные мокасины, фактически заставив его вздрогнуть. Впервые за все время я увидел, как его самообладание улетучилось, когда его лицо исказилось от ярости и отвращения, но видение было украдено у меня, когда он опустил на мое лицо тряпку.
У меня едва хватило времени, чтобы сделать вдох, прежде чем ледяная вода обрушилась на меня, и я боролся с желанием брыкаться, задерживая дыхание и просто пытаясь переждать.
Мои легкие горели, глаза были плотно закрыты, а наручники на запястьях и лодыжках безжалостно впивались в кожу. Ощущение того, что я тону, было почти ошеломляющим, и когда у меня не было выбора, кроме как попытаться вдохнуть, это чувство вызвало панику в моей груди.
Но я не дрогнул. Я не бился, не кричал и не умолял. Я, блядь, не сломался. И не стал бы. Неважно, что он сделал, чтобы попытаться заставить меня.
Я был Сэйнтом, мать твою, Мемфисом. Я был рожден дьяволом и отлит в форме ада. Я никогда не учился кланяться и отказывался склоняться. Единственное, что могло сломить мою волю, — это сама смерть. И если бы она пришла за мной, я был бы рад этому. Потому что мои губы никогда бы не раскрыли эту тайну, и я никогда бы не уступил этому чудовищу, которое держало меня.
Было время, когда Трой Мемфис правил мной из страха и жалкой потребности угодить ему. Но теперь единственный человек, который властвовал надо мной, была девушка со слишком чистым сердцем и слишком хорошей душой для меня. Ничто другое в этом мире не могло тронуть меня, теперь я был ее созданием. И я бы вытерпел все круги ада, если бы это было необходимо, чтобы вернуть меня к ней.
Tот придурок-охранник, который меня ударил, потащил меня за Карен и втолкнул в комнату с символом на двери, похожим на какое-то колесо. Горе пронзило мою грудь из-за Киана, и я начала закручиваться по спирали, пытаясь не развалиться окончательно. Я видела, как пуля попала в него, видела, как он упал, и услышала треск, когда его голова ударилась о пол, видела, как он замер. Слишком неподвижно. Точно так же выглядел мой отец, когда умер. Я была в шоке, не в состоянии полностью осознать случившееся и изо всех сил старалась не потерять контроль. Потому что, если бы я это сделала, я бы никогда не вернулась к своим мальчикам.
 
Тихие слезы текли по моим щекам, когда мое сердце разрывалось из-за Киана, оставляя его кровавым и кровоточащим, боль была слишком ослепляющей, чтобы ее выносить. Я должна была бороться за него. Потому что он разрушил бы рай и ад, если бы я была на его месте. Поэтому я бы сделала это для него. Я бы нашла в своей душе какой-нибудь прочный осколок силы, за который можно было бы ухватиться, и я бы закончила эту войну ради моего татуированного бога. И когда все закончится, я позволю себе сломаться и страдать из-за его отсутствия до тех пор, пока от меня ничего не останется.
Внутри зала стояли приподнятые сиденья, обращенные к красной занавеске, и меня толкнули на одно из них, в то время как Карен осталась стоять на ногах.
— Спасибо, Рауль, теперь ты можешь пойти и избавиться от мертвого тела, — коротко сказала она, и крик крайнего горя покинул меня прежде, чем я потеряла самообладание, бросившись на нее, желая разорвать ее на части голыми руками во имя Киана.
Она выхватила из-под мантии пистолет и положила палец на спусковой крючок, целясь в меня, заставляя меня остановиться.
— Может, ты и важная персона, девочка, но если будешь драться со мной, уверяю тебя, я буду стрелять. Так что сядь.
Охранник ушел, а я стиснула зубы, уставившись на пистолет и прикидывая риски нападения на нее, пытаясь вырвать его у нее из рук и направить на нее. Если бы она подошла достаточно близко, достаточно неосторожно, у меня, возможно, появился бы шанс. Но я не могла выдать, что таково было мое намерение, поэтому я посмотрела ей в глаза и откинулась на спинку кресла, словно признавая поражение. Но черта с два, если это было так. Я изо всех сил старалась унять дрожь в руках, думая о Киане и скорбя о его потере. Я сожгу мир дотла ради тебя, мой темный грешник, огонь будет пылать так ярко, что ты увидишь его, где бы ты ни был.
— Я знаю, что это сложно осознать, — начала она.
— Я справлюсь с этим, — сказала я с горечью. — Ты моя мать? Конечно, может быть, и так. Ты думаешь, что это дает тебе какое то подобие власти надо мной? Потому что это не так. Что касается меня, то у меня нет матери.
— Я не бросала тебя, Адриана, — отрезала она, и я поморщилась, услышав это имя. — Но если ты думаешь, что меня волнует, что ты думаешь обо мне, ты ошибаешься. Я давным-давно дала вам шанс, тебе и твоей сестре. Но я видела, кем вы стали.
— Шанс? — Я усмехнулась. — Когда же это было?
— В конце концов, я нашла вас. Потребовались годы поисков, но я разыскала твоего отца и последовала за всеми вами в торговый центр в Атланте. Когда он оставил вас в магазине одежды, я пришла поговорить с вами обоими. Узнать, помните ли вы меня, узнать, какими людьми он вас вырастил. Тебе было десять, а Джози — тринадцать.
— Это не ее имя, — прорычала я, ненавидя то, что ее история показалась мне смутно знакомой. Я вспомнила, как мой отец заставил нас уехать из того города, когда я действительно хотела остаться. Пришлось бросить мою подругу Элль без предупреждения. Знал ли он, что Карен выследила нас? — Ее звали Джессика.
Она пренебрежительно махнула рукой, в ее глазах вспыхнуло раздражение.
— Вы двое были пронизаны влиянием вашего отца. Он воспитал вас не так, как я надеялась. Вы были всего лишь пешками в руках общества, как и любой другой ребенок в Соединенных Штатах. — Она презрительно усмехнулась, слегка приподнимая пистолет и заставляя меня поерзать на месте. — Тогда я поняла, что спасать вас от него было слишком поздно, что вы всегда будете видеть во мне большого злого волка. Ваш отец разорил вас обоих, а потом взял и убил одну из вас. — Она раздраженно покачала головой.
— Не смей так говорить о нем, — огрызнулась я, моя кровь закипала. — Он пытался защитить нас. Это было все, что он когда-либо делал.