Дом-Призрак (ЛП)

Я видела, как его губы приоткрылись, и он улыбнулся мне, словно сумасшедший. Я почти дотянулась рукой до лопаты, но мне нужна уверенность, что смогу двигаться достаточно быстро, чтобы ударить его ею по голове. Мои ладони были липкими от пота, поэтому я вытерла их о юбку. Я должна остановить его, он по-настоящему безумен. 
«Я думала, ты любишь меня, Эдвард. Неужели я настолько ужасна, что ты хочешь моей смерти? Неужели все эти годы, что я тебя знаю, ты только и мечтал, что убить меня? Я никогда не делала ничего такого, что могло бы тебя расстроить, и я любила твою мать всем сердцем. С твоей стороны несправедливо обвинять меня в собственных ошибках. Это ты был так ужасен со мной. Она бы никогда не заметила, каким ужасным человеком был её сын, если бы ты оставил меня в покое». 
Он пристально посмотрел на меня, и я громко всхлипнула и притворилась, что плачу. Хотела, чтобы он думал, что я слаба и неспособна постоять за себя. Как хищник, он шагнул ближе и вытащил руку, которую прятал за спиной. Нож из моего утреннего сна блеснул в свете свечей. Я повернулась, как будто хотела убежать в угол, но мои руки вцепились в черенок лопаты. Я была в ужасе, потому что знала, что от этого момента зависит моя жизнь. Если я умру здесь, моя душа будет обречена скитаться в этом темном подвале целую вечность. 
Закричав от ярости и несправедливости, я крепче сжала ручку. Подняв её так высоко, как только могла, я ударила его по голове сбоку. Эдвард посмотрел на меня с удивлением, пошатнулся, ошеломленный, поэтому я отвела руки и ударила его снова и снова, прежде чем он успел поднять нож, чтобы зарезать меня. Он упал на колени, и я ударила его еще раз. Я не хотела рисковать тем, что он встанет. Наконец он закрыл глаза и рухнул на грязный пол, из ран, которые я ему нанесла, лился ровный поток крови. Я смотрела, как поднимается и опускается его грудь, молясь, чтобы это прекратилось. Я хотела, чтобы его злое сердце навсегда перестало качать кровь по его телу. Оно замедлило ход, и я не смела отвести от мужа глаз, лопата оставалась у меня в руках, я по-прежнему была готова ударить его, если понадобится. Нож выпал из его рук и лежал на полу рядом с ним. Эдвард, казалось, не двигался, поэтому я наклонилась, чтобы поднять оружие. 
Его рука метнулась вперед, и я закричала, когда он крепко сжал мою руку. Попыталась вырваться, но он так крепко держал меня, что это было невозможно. Пнул меня под ноги, и я упала на холодную влажную землю. Он сел верхом на мне, его вес мешал дышать. Оседлав, он схватил меня за волосы и так резко откинул их назад, что я перестала видеть из-за слез, которые начали течь из моих глаз. Боль была невыносимой, и я напряглась, ожидая, когда он приставит нож к моему горлу. Тот самый нож, которым он убил столько женщин до меня. 
Эдвард наклонился близко к моему уху и прошептал: 
«Хорошая попытка». — Его горячее дыхание касалось моей щеки, когда он продолжал шептать мне на ухо то, что собирался сделать. 
Именно тогда я поняла, что он не держит нож, потому что одной рукой оттягивает мою голову назад, а другой крепко прижимается к моей грудной клетке. Он продолжал говорить, и я начала нащупывать лезвие. Когда он переместил свой вес, я смогла вытянуть пальцы еще немного и нащупала холодную твердую рукоять ножа. Я крепко сжала её. Эдвард наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб и попрощаться, и тогда я сделала свой ход. Подняла нож и вонзила в его бедро, толкая изо всех сил, пока он не погрузился глубоко в его плоть. Хватка на моих волосах ослабла, и он упал назад, пытаясь высвободить лезвие, которое теперь было воткнуто в его ногу. Я выползла из-под него, как только его вес перестал давить на меня. 
Руки Эдварда были скользкими от крови, которая текла из раны, и он не мог ухватиться за ручку. Я стояла и смотрела, как краска отхлынула от его лица. Наконец он вытащил клинок, и из раны на ноге хлынула кровь. Я отступила, чтобы он не смог снова схватить меня. 
 
Он выдохнул: «Элис». 
Я не шевельнулась. Он отвернулся от меня и посмотрел на свою стену ужаса. Легкая улыбка заиграла на его губах, глаза начали стекленеть, и вот так он умер: лежа на холодном земляном полу в комнате, которую создал, чтобы вместить воспоминания об убийствах, которые он совершил. Я оставалась на одном и том же месте, казалось несколько часов, не в силах пошевелиться. Хотела убедиться окончательно, что он мертв. Эдвард получил по заслугам, но я все еще плакала, и мое сердце наполнилось печалью, когда опустилась на пол. После того как он очень долго лежал неподвижно, и лужа крови вокруг него стала огромной, я подползла к нему и потрясла за плечо. Он не двигался, но его тело все еще было теплым. Я смотрела на его грудь, чтобы увидеть, не шевелится ли она, но она не больше не поднималась: он был мертв. Я убила своего мужа и положила конец его царству террора. 
Встала на ноги, которые не хотели держать мой вес. Мне необходимо подняться наверх и позвонить в полицию, но что-то меня остановило. Моей жизни пришел бы конец. Что станет с моим ребенком? Скорее всего, меня повесят за его убийство, и я никогда не узнаю, каково это — быть с Альфи. Из-за Эдварда наши жизни будут разрушены навсегда. 
Вот тогда-то и вспыхнул гнев. Я никогда не делала ничего такого, чтобы заслужить это. Я посмотрела на лопату и решила похоронить его здесь, в его комнате, полной трофеев. Он будет заключен в этой комнате навсегда, а я буду свободно жить всю оставшуюся жизнь, смогу заботиться о тех, кого люблю, и попытаюсь загладить зло, совершенное Эдвардом. 
Поэтому я начала копать. Передвинула кресло-качалку и стол и принялась за самую тяжелую работу, которую когда-либо делала в своей жизни. Я боялась повернуться спиной к Эдварду, убежденная, что он еще может очнуться. К тому времени, как выкопала достаточно большую яму, чтобы затащить в неё его тело, я была грязной, разгоряченной и ужасно воняла. Казалось, прошла целая вечность. Я смотрела на него и не хотела прикасаться к телу, поэтому мне пришлось собрать всю свою силу, потому что у меня не было другого выбора. Подхватила его под мышки и медленно потащила к краю ямы. Мои руки болели от рытья, а Эдвард оказался таким тяжелым, что мне хотелось лечь и никогда не просыпаться. Но я не позволю ему победить. С последней попыткой я добралась до края неглубокой могилы, которую вырыла, и с громким ворчанием толкнула изо всех сил, наблюдая, как он падает в неё. Я пнула несчастный нож туда же, и он приземлился на его труп. Его черные глаза были открыты, обвиняя меня. Мне пришлось быстро прикрыть его лицо, чтобы не смотреть. Эдвард выглядел таким красивым. Я была слишком молода, чтобы умереть, и меня охватила такая невыносимая боль от горя, что я не могла её объяснить. 
Когда его тело было покрыто землей, я вытащила стул и стол обратно на неровную насыпь. Бросила последний взгляд на галерею ужаса; никто никогда не увидит этого места и того, что в нем находится, пока я жива. Мне не хотелось прикасаться к банкам, да и некуда было их поставить, поэтому оставила их на месте. Мое тело устало, я достаточно настрадалась за один день, и выйдя из комнаты, я навсегда закрыла дверь. Подтащив к ней книжный шкаф, прикрыла дверь в комнату, которая будет преследовать меня во сне всю оставшуюся жизнь. Затем подтащила стулья и коробки, чтобы убедиться, что она скрыта от посторонних глаз, если кто-нибудь спустится сюда и начнет вынюхивать. Прошла через подвал, больше не боясь. Знала, что на самом деле это Эдвард все время так пугал меня. Я направилась к лестнице. Дверь была открыта, и просачивающийся сквозь неё свет освещал мне путь. Одним последним толчком я захлопнула дверь подвала и с облегчением улыбнулась, увидев, что он оставил ключ в замке, потому что теперь я никак не смогла бы его достать, если бы он оказался при нем. Повернула ключ и сунула его в карман. Я спрячу ключ в таком месте, о котором буду знать только я.