Башня тишины (СИ)

— Про что?! — Октай, кажется, искренне удивился.
В его голосе появились ярко-желтые оттенки, но не более того. Руслан замер с открытым ртом. Невозможно, просто не может быть, чтобы он не знал.
— Ты что-нибудь знаешь про кровь Аждахи?
— Что с тобой? — Голос стал встревоженным.
— Неважно. Что происходит?
— Трогательно. Отец и сын нашли общую тему для разговора. Оба хотят знать, что происходит.
— Подожди, подожди! — Руслан зачем-то замахал рукой, будто это помогает думать. — Давай попробуем с другой стороны подойти. Ты веришь во что-нибудь сверхъестественное?
— Руслан, я понимаю, что ты… актер, скажем так. Что жанр, в котором ты работаешь, требует некоторого погружения… особого образа мысли, например, но я не понимаю, чего ты хочешь. Переходи к делу, я занят, если ты не заметил…
— Просто ответь! — перебил Октая Руслан.
— Ну, во что-то, конечно, верю. Бывает что-то необъяснимое.
— Но сам никогда ничего такого не видел?
— Нет.
На том конце трубки щелкнула зажигалка. Руслан сбился с мысли. Он почему-то был уверен, что Октай не курит. Почему?
— Ладно, ясно. Тогда… Господи, да как бы это…
— Ты подумал о моем предложении? — на этот раз Октай перебил Руслана. — Мне нужен ответ.
— Ты не понимаешь, что происходит на самом деле. Не понимаешь.
— Тут ты совершенно прав. Ты употребляешь какие-то вещества? Каждая третья твоя реплика никак не связана с двумя предыдущими.
— Я даже не курю. И никогда в жизни не пробовал алкоголя. Меня выворачивает наизнанку от одного только запаха!
— За это, полагаю, можно сказать спасибо твоей матери.
— Не лезь туда, куда не звали, — предупредил Руслан. — Это не твое дело.
— Ты хотел созвониться, чтобы поистерить? — уточнил Октай. — У меня есть дела поважнее.
— Нет, я пытаюсь понять, что… Так, сколько тебе было лет, когда тебе сделали… операцию на глазах?
— На одном глазу, если быть точным, — поправил Руслана Октай. — Я не помню.
— В каком смысле?
— Мне было слишком мало лет, чтобы помнить. Мой отец был очень суеверным человеком. Он счел, что два зрачка — это какой-то очень плохой знак. Но почему ты вообще решил…
Руслан услышал треск стационарного телефона. Октай тут же попросил:
— Подожди, у меня важный звонок.
Октай, видимо, не зная, как заглушить микрофон, просто положил мобильный на стол и спокойным деловым тоном принялся что-то говорить на азербайджанском. И снова Руслан наблюдал, как меняется голос человека на другом языке. Как в сухой, серовато-пыльной основе возникают другие оттенки, похожие на капли воды, разбивающиеся о песок.
Пауза дала ему время подумать. Октай действительно мог ничего не знать ни о каком джинне. Если все, что Руслан видел сегодня, не результат помешательства, то ситуация складывается по-настоящему неприятная. Безумие было бы предпочтительнее.
По всему выходит, что его наследственное отклонение, выражающееся в повышенном содержании зрачков в глазах, позволяет видеть джиннов и прочую садо-мазо-нечисть. И почему-то пространство внутри башни. Или как это работает?
Если Октаю удалили глаз в младенчестве, то он мог ни разу не увидеть ничего сверхъестественного. Хотя это порождает другие вопросы. А почему Руслан раньше не видел ничего потустороннего? На Руси не водятся джинны? Это, допустим, логично, но как же какая-нибудь другая мифическая нечисть? Что-то ведь должно быть? Почему только тут, в Баку…
— Давай начистоту, — снова вернулся к разговору Октай. — Чего ты хочешь?
— Начистоту не получится. — Руслан поспешно пояснил: — Ты не поймешь. Просто поверь, не поймешь. Давай я задам тебе несколько вопросов, ты на них честно ответишь, и тогда, возможно, все станет немного проще.
— Зависит от вопросов. — Руслан уловил перемену оттенков в голосе, но не понял, что это значит. — Я не всё могу тебе рассказать.
— Кто реально заинтересован в смерти Амины?
— С чего ты решил, что она мертва?
— Я так не решил, не надо отвечать вопросом на вопрос.
— Я бы ставил не на смерть, а на похищение. В таком случае наиболее заинтересованное лицо… — немного поразмыслив, прикинул Октай, — …я бы сказал, что это…
 
— Саид Румлу? — Руслан чуть не шлепнул себя по губам: ну вот зачем лезть вперед батьки в пекло?
— Что за глупость?! — В голосе Октая возник странный зеленоватый оттенок. — Чушь не неси!
— Прости. Я не знаю, я предполагаю. Кто он такой на самом деле?
— Ну… Это очень уважаемый человек, духовный лидер, авторитет…
— Но его не было на том ужине, где ты спешно показывал меня своим… партнерам? — Руслан тяжело вздохнул, реагируя на собственные восхитительные дипломатические навыки.
— Так! — Теперь появились оранжевые нотки. — Я не буду больше ничего обсуждать. Ты несешь какой-то бред.
— Я несу?!
— Да! Прямо по телефону!
— Что за паранойя!
— Это в твоем мире можно говорить по телефону все что угодно. Не в моем.
Руслан вдруг сообразил, что это правда. Что Октая не просто могут прослушивать. А должны. Если он действительно настолько влиятельный человек.
— Ладно, дошло, не совсем дурак… — смутился он.
— Давай так. Я сейчас еду на землю. Там и поговорим.
— Куда едешь? Где поговорим? — не понял Руслан.
— У Дауда спроси, — вздохнул Октай. — Через час буду.
И положил трубку. Руслан помотал головой, пытаясь стряхнуть какой-то морок. Этот человек обладает удивительной способностью говорить так, что с ним невозможно спорить. Все и всегда идет по его сценарию.
Открылась дверь машины, и на сиденье плюхнулся Дауд, вероятно, увидевший, что Руслан больше не говорит по телефону.
— Ну что?
— Он едет на землю, что бы это ни значило. Будет через час.
— Поехали. — Дауд завел двигатель. — Надо торопиться, пробки, да.
— Куда едем-то?
— Домой.
— Там же дед и его ручной черт, — возразил Руслан.
— Ай, Алла́, что у тебя за язык?! Уважаемые люди, да-а-а! Когда Октай-муэллим дома будет, они уедут уже.
— А откуда они знают, когда надо соскакивать? — не понял Руслан.
— Я откуда знаю? Может, их предупреждают.
— Кто?
— Да мало ли кто! Нигяр.
— Охренеть семейка.
— Другой у тебя нету.
Доехать за час они не успели. Как и было предсказано — попали в пробку. Сколько бы Дауд ни злился, ни перестраивался, ни гудел, чем занимались и все остальные водители, ускориться не получилось. Поэтому к дому они подъехали через полтора часа и примерно две сотни азербайджанских ругательств.
Дауд без лишних слов вышел из машины и помог выбраться Руслану. Ветер сменил направление и уносил шум электростанции куда-то в море. Либо она перестала гудеть по какой-то другой причине.
— Уверен, что Саида там нет? — зачем-то поинтересовался Руслан.
— Уверен.
— Слушай, а вообще, чего ты от него шарахаешься?
— Зачем шарахаюсь?!
— Это я и спросил. — Руслан уловил в голосе Дауда фиолетовый оттенок. — Ты работаешь в охране, я вообще… сын хозяина дома. Назови мне убедительную причину, по которой мы, как нашкодившие пацаны, прикидывали, где будем шкериться?
— У меня с ним… личная неприязнь. — Дауд не врал, но и почти ничего не сказал по существу.
— Почему?
— Ну… Туда-сюда, характером не сошлись…
— Вы же не муж и жена! Что значит характерами не сошлись? Где вы вообще могли общаться?
— Саид-муэллим не первый раз в дом приходит, да! Он с хозяйкой дружит, хотел с Аминой разговаривать, жизни учить…
— А она?
— А она… — Дауд явно покачал головой и громко цокнул языком. — Сначала не против была. А потом сказала этого старого козла к ней не подпускать, иначе всем плохо будет.
— Ха! — Руслан почему-то очень обрадовался этому факту. — Хороша! И ты реально не пустил?
— Мне сказали, я делаю, да! Что началось! Чуть не подрались.
Голос Дауда снова стал низким, глубоким и дымным. Видимо, этот эффект возникал, когда он углублялся в воспоминания.