Чудесная чайная Эрлы (СИ)

– Какой кошмар!
Я не знала, что еще сказать. Расмус говорил о давнем событии спокойно, как о рядовом преступлении, но прошлое не могло пройти для него бесследно. Смерть близкого всегда оставляет рану в душе. Она не заживает, она становится частью тебя и ты учишься с ней жить.
– Вы любили отца?
– Да, любил. С матерью мои отношения всегда были прохладными. И потому после смерти отца я бросил изучать ферромагию и решил поступить в полицию. В глупой мальчишеской надежде нести справедливость в целом, а в частном – когда-нибудь найти и покарать убийцу отца.
– И как приняла это ваша мать?
– Разумеется, плохо. Кричала, проклинала. Но я поступил по-своему. Съехал из дома, поселился в комнате в трущобах и начал службу с самых низов – рядовым патрульным.
– Вы не жалели о своем решении?
Комиссар усмехнулся.
– А вы не размениваетесь на бессмысленные вежливости. Сразу вцепляетесь в главное, – не то похвалил, не то осудил он меня. Покачал головой. – Нет, не жалел и не жалею. Быть полицейским мне нравится больше, чем ферромагом. Хотя все мои юношеские глупости испарились в первый же год службы. Я просто делаю мою работу. Горжусь тем, что делаю ее хорошо. Двигался наверх быстро, потому что получил приличное образование и был сыном своего отца. Мне поручали дела о злоумышленном использовании магии. Мать меня так и не простила, я вижусь с ней не чаще трех раз в год, на семейных праздниках. Мой брат стал ее утешением, хотя его считали в семье недалеким простачком. Но он хороший малый. Вот и все, Эрла. Надеюсь, ваше любопытство удовлетворено.
– Все ли? – вырвалось у меня. Мне показалось, что комиссар умолчал еще о чем-то важном и печальном, что потрясло его жизнь.
– В любом случае на сегодня хватит. Лучше вы мне скажите, что собираетесь делать дальше в рамках своего любительского дознания.
Я мигом ощетинилась. Он выбрал презрительное слово для того, что стало для меня единственным путем к спасению.
– Собираюсь опросить как можно больше людей, связанных с Бельмором.
– Делайте это так, чтобы мешать моему дознанию. Что вы наговорили сегодня Магне? Меня после вас даже на порог ее дома не пустили. С механическим камердинером, конечно, проблем не возникло, но ее громилы из плоти и крови оказались мне не по зубам.
– В самом деле? А я-то думала, вы любого в драке одолеть можете.
– Грубая сила не всегда приводит к нужному результату, – наставительно сказал Расмус, словно не заметив моего сарказма. – Не проявляйте излишнего рвения, Эрла. Дождитесь столичного поверенного, которого пригласил ваш друг Петер. Я тоже обещаю вам, что раскрою это дело.
– Хотите забрать себе все лавры, чтобы вас вернули в столицу?
Я тут же пожалела о своих словах. Расмус выпрямился и глянул на меня холодно.
– Да, мне бы хотелось поскорее покинуть ваш негостеприимный город. Но мои личные мотивы не играют роли.
Мы замолчали, и тишина была неуютной. Кажется, мы сумели поссориться, и я показала себя черствой и бездушной особой.
В кухне гулко тикали ходики; ночью часы становятся громкими. В зале пробудилась механическая канарейка и издала жалобную трель, но тут же смолкла.
Я сидела как на иголках. Постоянно прислушивалась и думала о том, что происходит в библиотеке на чердаке. Хотелось, чтобы Расмус ушел.
А он как будто услышал мои мысли.
– Вы покажете мне знаменитую библиотеку вашего деда? – вдруг спросил он вкрадчиво. – Я не успел осмотреть ее во время обыска, а отчет о ней моих помощников был до смешного лаконичен.
Еще бы – Роб и Боб туда зайти побоялись, вот и отделались отпиской.
– Как-нибудь в другой раз, уже поздно, – я притворно зевнула и глянула на часы. Расмус неохотно поднялся.
– Что ж, пойду. Спасибо за чай и пирожные. Надеюсь, ваша альфина скоро вернется, и вы не будете ночевать одна. Завтра утром я к вам зайду.
– Доброй ночи, комиссар. Не приходите слишком рано – хочу выспаться после рыночных приключений.
Я проводила его до двери. Расмус, бросив на меня последний внимательный взгляд, поклонился и ушел.
 
Заперла замок и медленно двинулась по коридору. Зашла в торговый зал, опустилась на ближайший стул. Спать не хотелось. После ухода комиссара дом казался пустым и пугающим. Скрипнула половица, я вздрогнула и тут же мысленно сказала себе: такое в доме часто бывает, просто доски рассохлись.
Мне стало холодно, кожа покрылась мурашками. Хотелось, чтобы Занта была сейчас со мной; я не переставала тревожиться за нее. Нужно заварить чаю, чтобы успокоить нервы. Посидеть у камина с книжкой и поверить, что утром все будет хорошо.
Разожгла огонь в зале – возвращаться в кухню, куда долетали звуки с чердака, не хотелось. Вскипятила на спиртовке воды и заварила обычный некрепкий черный чай. Если выпить его с молоком и медом, он не взбодрит, а успокоит.
На полке лежал трактат по тассеомантии, подарок прорицателя Аркандора. Вторая – книга на афарском, полученная от Честа, в которой, предположительно, излагались полезные сведения о видах и повадках привидений. Читать на ночь о привидениях не хотелось.
Я посмотрела в чашку, в которой кружились чаинки. Неужели их хаотичный танец предсказывает будущее? Но как могут высушенные, измельченные и залитые кипятком листья уловить тонкие вибрации судьбы, которая еще не сложилась?
Чушь, ерунда! Гадания – утеха незрелых умов, которым хочется знать все наперед – и хорошее, и плохое. Это для трусливых, не готовых нести ответственность за собственные решения!
Вздохнув, я села за стол, поставила перед собой чашку и открыла книгу Аркандора.
  
Глава 11 
 
Тассеомантия
 
Я понимала, что Аркандор подарил мне книгу с умыслом. Он давно хотел найти новых клиентов в моей лавке. У меня пили чай и кофе: Аркандор рассчитывал подсаживаться за столики и гадать посетителям на гуще. Всучив трактат по тассеомантии, он надеялся, что я пойду ему навстречу.
Превращать чайную в шатер ярмарочного прорицателя я не собиралась. Но погадать для себя – почему бы и нет? Это всего лишь игра, способ успокоить нервы, убеждала я себя.
Сухой чайный лист – часть растения. У растений есть память, есть чувства. Кипящая вода – воплощение живой энергии. Поэтому как знать: вдруг эти природные начала, будучи пробуждены человеческой волей, могут видеть грядущее или скрытое?
И я приступила к делу. Внимательно прочитала нужную главу. Расставила свечи на столиках. Налила чай в две чашки, на случай, если первая попытка окажется неудачной...
Огонь в камине прогорал, в зале стало темно. В окно заглянула луна, призрачный свет протянулся по полу голубой дорожкой. На стенах трепетали отблески свечных огоньков. Меня охватило приятное возбуждение и предчувствие чудес.
Именно такой показывают магию в старых детских книжках – волшебством, сказкой, дверью в неведомое. А вовсе не орудием борьбы за власть и богатство...
Следуя указаниям книги, я покачала чашку и сосредоточилась на вопросе. Образы теснились в голове, желания не поспевали за ними. Нужно было найти столько ответов!
Живы ли мои родители? Кто обитает на моем чердаке? И кто навлек на меня беду?
На последней мысли я и остановилась. Представила Бельмора в его нынешнем состоянии... мою чайную... зал суда... печати запрета на моих руках...
Неспеша, смакуя каждый глоток, выпила чай.
Опасливо заглянула в чашку. На дне осталось немного жидкости, гуща заварки медленно колыхалась, слева поднялись к поверхности две чаинки.
Торопливо полистала книгу и нашла толкование. Увиденное в чашке означало, что ожидать следует и хорошего, и плохого.
Ну, это неудивительно. В жизни хорошее и плохое всегда идут рука об руку. Ох уж эти прорицания с их расплывчатыми определениями!
Или я все делаю неправильно? Верно, чашку нужно держать в левой руке, покачать ее трижды против часовой стрелки.
Я так и поступила, и чайные листья сложились в новый узор.
Чашку следует мысленно разделить на четверти. Четверть ближе к ручке – здесь показано то, что касается непосредственно меня и моей судьбы в текущий момент. «Для тебя», приговаривает в таких случаях гадающий на картах.