Чудесная чайная Эрлы (СИ)

– Где мне найти точильщика?
– Зачем его искать? Он день-деньской бродит по улицам. Сверни в самую грязную и мерзкую улочку и встретишь его.
– Но где он живет?
Лилла оторопела. Подумала, почесала затылок. И неохотно призналась:
– Стыдно сказать, но я не знаю, где он живет. А уж думала, что знаю нору каждой крысы в этом городе.
– С рассветом он появляется на улицах, а затемно исчезает, – подал голос Пульц.
– Вот загадка, – расстроилась Лилла. – Попробую выяснить. Нутром чувствую: что-то тут нечисто.
Я мысленно сделала пометку: добавить к списку подозреваемых садовода Трубара, а также выяснить, где живет точильщик Тинвин, откуда у него взялись деньги, и почему он затаил на меня обиду. Повидаться с ним необходимо. Точильщик, как и Лилла, много ходил по городу, много видел и много слышал. Его не любили за вздорный нрав и нечистоплотность, но в серьезных нарушениях закона он не был замечен.
Могли ли ему заплатить, чтобы он свидетельствовал против меня в суде? Если да, то кто это сделал?
Я тяжко вздохнула и поболтала остатками чая в кружке.
– Так я далеко не продвинусь. Список подозреваемых растет. Бельмора ненавидят несколько десятков, а то и сотен людей.
Прорицатель Аркандор деликатно кашлянул.
– Я бы посоветовал тебе обратиться к незримым силам. Позволь мне составить для тебя астрологическую карту. Вопросить хрустальный шар. Быть может, астральный дух покажет лицо того негодяя, кто осмелился затеять столь пакостное дело!
Аркандор выражался высокопарно – этот стиль производил большое впечатление на простаков, кто заглядывал в его хибару у помойки, чтобы заглянуть в будущее.
– Если вам так хочется, – улыбнулась я.
– Но лучше бы тебе самой спросить Судьбу, – продолжал Аркандор. – Вот что я принес тебе, Эрла. Прими мой дар и воспользуйся им с толком.
Он протянул мне тонкую старую книгу в обложке цвета охры. Тихо сидевший книготорговец Чест с любопытством скосил на нее глаза.
– Что это?
– Трактат по тассеомантии – гаданию по чайным листьям. Кому как не тебе овладеть этим искусством!
Я приняла из его рук книгу и из вежливости пролистала. О тассеомантии я слышала: прорицатель толкует рисунки, в которые складываются чайные листья на дне чашки. Он видит знаки, призывает фантазию и рассказывает о том, что было, что будет.
Ерунда, как и любые другие виды прорицания. Хотя нынче я в таком положении, что хоть в гадание на прокисших сливках верь.
– Фофробуй фрямо фейчаф, – попросил Вермиль, который успел набить рот карамельной помадкой. Она склеила его зубы, что не помешало ему сунуть в рот еще один кусок.
Я покачала головой.
– Попробуй! – загорелась Гейла. – Вдруг чаинки покажут тебе рожу подлинного преступника?
Я почти поддалась уговорам – это развлечение не хуже иного другого, но тут дверь загремела под сильными ударами чьего-то решительного кулака.
– Откройте! Полиция! – потребовал с улицы голос комиссара. Я вскочила, сердце сделало кульбит и приземлилось где-то в желудке.
☘️
Секунду гости сидели как громом пораженные – неподвижные, с оторопевшими лицами. Пульц отмер первым. Он вскочил и возвестил страшным шепотом, выпуча глаза:
– Полундра! Облава!
И в зале словно цветной вихрь закрутился.
Чест, Вермиль, Олд и Сона, сграбастав чашки и тарелки, рванули к кухне. Застряли в дверях и несколько мгновений пыхтели и толкались в проходе, осыпая друг друга сдавленными ругательствами.
Аркандор мигом растащил столы по местам, словно его сила увеличилась стократ, подстегиваемая страхом.
Прорицатель заметался по залу, сунулся к кухне, но, натолкнувшись на кучу-малу спин и рук в дверях, передумал, нырнул под один из столов и натянул скатерть до пола.
Гейла и Лилла залихватски перемахнули через прилавок и присели – только пыльные юбки мелькнули.
Алекса укрылась за шторой, а Пульц исхитрился втиснуться в узкий шкаф, где я хранила салфетки и полотенца.
Я только и успевала что крутить головой и с отвисшей челюстью следить за беспорядочными перемещениями моих заговорщиков. К чему эта игра в прятки, скажите на милость? Разве нынче незаконно ходить в гости? Что мне теперь говорить комиссару?
 
Через минуту зал был пуст и в относительном порядке.
Занта в восторге запрыгнула на шкаф и уселась наблюдать за развитием событий.
В дверь повторно постучали, куда более громко и властно.
– Эрла, откройте!
– Бегу! Сейчас!
Спотыкаясь, я ринулась к двери и повернула ключ. А что мне оставалось делать? Не могла же я прогнать его. Попробуй не пусти полицейских, и они выломают мне дверь.
Из плотного клуба смога в зал шагнул комиссар Расмус. Видимо, день не прошел для него легко: он выглядел усталым и раздраженным, а его подбородок потемнел от появившейся к вечеру щетины.
– Ждите снаружи. Я сам разберусь, – бросил он сопровождавшим полицейским. В ответ почтительно пробубнили:
– Слушаюсь, комиссар!
– Добрый вечер, господин Расмус, – от волнения я присела в неуклюжем реверансе. – Что привело вас ко мне в столь поздний час?
– Две причины, – комиссар обежал зал внимательным взглядом. – Во-первых, я должен два раза в день проверять, что вы не покинули город. Утром мы с вами уже виделись, но вам придется терпеть мое общество и по вечерам.
– Ну, я перед вами, комиссар.
– Есть и другая причина. Поступил сигнал, что вы открыли чайную, принимаете гостей и ведете торговлю. Что вам было запрещено. Что вы на это скажете, госпожа Ингольф?
Расмус приблизился ко мне, но я не сдвинулась с места – показывать страх перед ним не хотелось. Чем более властно и официально он говорил, тем сильнее билось мое сердце.
Сейчас ко мне в гости заявился отнюдь не друг и не случайный приятель. Ко мне заявился комиссар полиции при исполнении, и он выглядел таковым от блестящих сапог до последней нашивки на черном мундире.
«Спокойно, Эрла, не паникуй!» – твердила я себе и так усердно старалась выполнить этот совет, что не сразу сообразила, что комиссар ждет ответа.
– Эрла, это правда или нет?
– От кого поступил сигнал?
– Я не вправе разглашать эту информацию.
«Не иначе как Тиль Тинвин постарался, – решила я. – Он попался Лилле на пути и что-то заподозрил. Поди шпионил под окнами».
– Ко мне заглянули друзья на чашку чая. Что в этом такого?
– Они уже ушли?
Выбор ответа поставил меня в затруднение.
– Как видите, за столами в зале их нет, – нашлась я, не уточняя, что гости в данный момент пребывают под столом, в шкафу, за шторой и в других неожиданных местах моего дома.
– Сколько приходило человек? Больше двух?
– А какая разница?
– Если к вам приходило больше двух человек, и вы за вознаграждение угощали их товарами, которыми торгуете в вашей лавке, это толкуется как незаконное ведение торговли.
Новая информация заставила призадуматься.
В данный момент в зале пряталось три человека, еще несколько затаились в кухне, а в вазе на прилавке поблескивали монеты, которые гости опустили в нее, оплачивая угощение (вопреки моим протестам).
По всему выходило, что я вела торговлю и должна немедленно отправиться в каталажку.
– Нет, – заявила я в отчаянии человека загнанного в угол. – Вас ввели в заблуждение.
– Сейчас в доме кто-то есть?
– Перед вами только я и Занта.
– Откуда этот беспорядок?
Комиссар указал затянутой в перчатку рукой на россыпь крошек на полу. Кто-то в суматохе смахнул корзину с печеньем на пол и наступил на ее. На обломках и крошках отчетливо выделялся отпечаток мужского ботинка.
– Это Занта набезобразничала. К вечеру она всегда разыгрывается. В нее словно бес вселяется.
Я торопливо схватила веник и замела мусор.
Занта, чтобы подтвердить мои слова, сорвалась со шкафа, галопом промчалась по залу – комиссар быстро отступил с ее пути. В завершение маршрута альфина запрыгнула на прилавок и лапой скинула с него чашку. Осколки со звоном разлетелись по полу, из-за прилавка послышался сдавленный возглас.