"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Что? Что за бред? Объясни, в чем дело?
– Фру Бакман сказала… Я боюсь причинить вам боль, Ваша милость, но фру Бакман сказала, что наша Магдалена умерла.
Молин застыл, как изваяние. Как называются такие сидящие статуи в египетской пустыне? Статуи Мемнона? Он сейчас был похож на них, такой же неподвижный и непостижимый.
Потом медленно и с болью произнес:
– Проклятие! Они мне не сказали.
Они подождали, пока он оправится от шока. Было очевидно, что он держится только за счет силы духа. Свидетельство тому – совершенно отрешенное лицо.
Затем Коль сказал:
– Полагаю, Вашей милости следует знать все, что фру Бакман рассказала Кристеру. Он ведь им выложил прямо в лицо на большом празднике, что их Магдалена фальшивая. Молин кивнул.
– Отлично! Ну и что она – великосветская шлюха, с которой связался бедняга Бакман? Надеюсь, мальчику удалось их пощипать, этих презренных паразитов?
– Очевидно, их проняло, – сухо заметил Коль. – Поскольку фру Бакман явилась домой к семье Кристера и рассказала, что ее муж так тяжело переживал потерю дочери Магдалены, что им пришлось взять другую девочку – тоже Магдалену.
– Ха! – изрек Молин, ему трудно было говорить, потому что лицо его перекосилось в результате апоплексического удара. – Этот человек никогда не заботился о моей единственной внучке.
– В точности то же самое сказала мне Магдалена, Ваша милость, – живо воскликнул Кристер. – Он никогда не смотрел в ее сторону, не любил ее, потому что она всего лишь дочь, а не сын-наследник.
Молин устало протянул руку.
– Вот тебе моя рука, юноша! Я чувствую, что ты смелый и честный. Мы любили Магдалену, ты и я, правда?
– Да, конечно. Я пришел к вам, потому что вы были ее единственным другом – так она сказала. Вы и ее пес Саша.
– Да, бедняжка. Это я ей его подарил. Наверное, они его давно умертвили.
– Они как раз собирались это сделать, он стал им мешать с тех пор, как появился я, – сказал Кристер. – Но мне удалось украсть его, и сейчас он здесь, в Рослагсбру. Если вдруг Магдалена…
Его голос сорвался.
Старик сжал его руку. Глубоко вздохнул.
– Думаю, мы должны взглянуть правде в глаза: малышка Магдалена мертва, Кристер. Можно, я буду называть тебя Кристер?
– Да, конечно. Спасибо! Но, Ваша милость, я не верю, что она умерла. Не могу поверить.
– Ах, мой юный друг, то, что произошло, ясно, как день. Магдалена умерла, – как, я не знаю, – и Бакманы запаниковали. Ведь именно она – моя единственная наследница. Если девочка умрет, Бакманы не получат ни гроша. Но если она наследует мое состояние, отец сможет сорвать большой куш. Возможно, даже отнять у нее все.
Теперь истина предстала перед Кристером во всей своей неприглядности. Он упал в кресло. Надежды больше нет.
Молин прикрыл глаза ладонью. Им овладело горе.
Тогда тишину нарушил Коль.
– Вот почему им пришлось подыскать другую девочку на роль Магдалены Бакман. Они ведь и в Линчепинг для этого переехали. Чтобы Ваша милость не обнаружили обмана.
– Да, конечно, – устало сказал Молин. – Я даже знаю, кто эта фальшивая Магдалена. Ее тоже зовут Магдалена Бакман, и она ровесница моей внучки. Это дочь брата Бакмана, консула Юлиуса, бесстыдного распутника.
– Да, он мог бы все объяснить, – предположил Кристер. – Но он умер, не так ли?
– Да. Три года назад. И он тоже. Кристер оживился.
– Знайте же, Ваша милость! Мои родители поехали сейчас на курорт Рамлеса, чтобы кое-что там разведать.
– Они тоже помогают тебе? Тоже интересуются?
– Моя мать на дух не переносит фру Бакман, – кровожадно заявил Кристер. – А когда мать кого-то не любит, ему несдобровать. Что касается другой Магдалены, то здесь все сходится. Фру Бакман сказала, что ее родители умерли, поэтому они взяли ее к себе.
– Да, мать, очевидно, умерла раньше. Ах, как же горько оказаться вдруг одиноким стариком, лишенным последней радости в жизни. Радости ожидания скорой встречи с внучкой.
– Вы мне позволите продолжать расследование? Я хочу побольше узнать о судьбе Магдалены.
– Я тоже. Делай все, что в твоих силах!
 
Старик обратил слабый взгляд к сиделке.
– Как выглядит юноша? Опиши мне его!
– Очень привлекательно выглядит, Ваша милость. Очень симпатичный.
– Это все, что мне требовалось. Коль Симон, приходи сюда завтра вместе с мальчиком в это же время. Мы вместе пообедаем, все втроем. Нет, возьми еще и свою жену! А сегодня я хочу… я хочу…
– Мы понимаем, – заверил Коль. – В жизни каждого есть место скорби. Молин согласно кивнул.
– А завтра я буду к вашим услугам: дам любые разъяснения и окажу всю материальную помощь, на какую способен.
Они поблагодарили его и вышли.
– Увы, – подавленно произнес Кристер, когда они проходили через парк. – Надежды больше нет.
– Боюсь, что это так, – отозвался Коль. – Все говорит за то, что маленькая Магдалена умерла.
– Но как? И где это случилось? Я не смирюсь, пока не узнаю все детали – и не увижу ее могилы.
– Я понимаю тебя, Кристер.
– Но у Бакманов номер не пройдет.
– Нет, об этом Молин позаботится. Он страшно отомстит. Пусть девочка умерла, – очевидно, она была больна. Но каковы Бакманы! Пытаться присвоить целое состояние таким простым способом! Вот и показали свою сущность, верно? Можешь мне поверить, старый Молин этого так не оставит. Не хотел бы я оказаться сейчас в шкуре Бакманов.
Кристер задумался.
– Молин почти слепой и глухой, и судя по всему, долго не протянет. Мы забыли его спросить, видел ли он когда-нибудь новую Магдалену, но скорее всего, не видел. А если бы встреча оказалась неизбежной, Бакманы рассчитывали, что старик не заметит разницы, – я имею в виду, подмены девочки. Но для надежности они сбежали. Переехали так далеко, чтобы он никогда не увиделся с девочкой. Ну и хитрые лисы! «Магдалена Бакман» здравствует до его смерти, фальшивая внучка наследует состояние – и Бакманы становятся сказочно богаты.
– Но я не понимаю ее, – произнес Коль. – Чтобы юная девочка участвовала в подобном мошенничестве!
– Вероятно, ей посулили крупную сумму.
– Да, конечно, ты прав. Вообрази, какой будет скандал, если нам удастся разоблачить их!
– Это уж непременно, – огорченно согласился Кристер. Никто из них даже не предполагал, что очень скоро Кристер окажется втянутым в еще более громкий скандал. Совершенно неожиданно для себя самого.
Когда они вышли, старый хёвдинг решил прилечь.
Сиделка обеспокоилась и пригласила врача.
Молин, лежа в постели, смотрел на приближающегося доктора, который считался крупным специалистом в своей области.
– Хорошо, что пришли именно вы, доктор Люнгквист. Мой старый лейб-медик прописывал мне только «что-нибудь снотворное». Поэтому я постоянно жил словно в темном туннеле дурноты и дремоты. Так не пойдет. Ваше лечение, по крайней мере, бодрит. Помогает остаткам старой развалины встряхнуться.
– Я делаю все, что в моих силах, Ваша милость, – ответил Люнгквист. – Сиделка упомянула, что вы получили печальное известие?
– Да, получил.
Доктор ждал продолжения, но старик с головой ушел в мрачные мысли.
– Нам надо что-то делать с вашей депрессией. – Врач криво усмехнулся. – Ничего не остается, кроме как предложить «что-нибудь снотворное».
– Что? Ну нет… Нет, не хочу. Дайте мне чего-нибудь бодрящего!
– Но это обострит мысли!
– Вот именно, – заявил Молин.
– Но…
– Делайте, что я говорю, – рявкнул старик в доброй старой манере, как когда-то строптивым подчиненным.
– Как угодно Вашей милости, – натянуто произнес доктор Люнгквист и позвал сиделку. – Сюда я кладу обычные тонизирующие порошки. А сюда, на другую сторону ночного столика, я кладу снотворное. Убедительно прошу Вашу милость принять верное решение. Ошибка может оказаться роковой!
– Разумеется, я знаю, что делаю, – грубо отрезал старик. – Ох, простите меня, доктор Люнгквист, я сегодня так взвинчен. Сам не свой. Я вам очень благодарен за вашу заботу.