"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

И люди начали искать. Они шли сюда непрерывным потоком, желая разгадать тайну. Впрочем, их было не так уж много, поскольку люди были напуганы гибелью своих предшественников. Поиски сокровищ велись на протяжении многих поколений. Кому-то одному удавалась смелая попытка — и после этого он погибал жестокой смертью или исчезал бесследно, а все остальные мотали себе на ус и выбывали из опасной игры. Потом приходило следующее поколение…
Четверо исчезли, трое погибли, хотя их могло быть гораздо больше.
Не слишком пугающие цифры для двух столетий. Могло быть и хуже.
Нет, как он может думать так! Описанная здесь история завершилась в… Он порылся в бумагах и нашел титульный лист. Да. Она завершилась в 1790 году. С тех пор произошло много событий, многое осталось неизвестным, о многом он ничего не знал. Жертвами проклятия оказалось множество людей. И повествование заканчивалось словами: «С тех пор, как он спрятал свое имущество и свое золото, над крепостью Йолина тяготело злое проклятие».
О самом Йолинсборге больше ничего не говорилось. Во всех записях речь шла, в основном, об Эльдафьорде. Эскиля же интересовал только Йолинсборг.
Все то, о чем он прочитал, было интересно само по себе, но в этих записях совершенно не упоминалось о том, где спрятаны сокровища.
Какая жалость!
Он снова посмотрел бумаги. Вот эта приписка сделана Мадсом, мужем Сольвейг, незадолго до его смерти. Значит…
Значит, до Эскиля эти записи, лежащие под яблоками, читали другие люди? Да, это было так. Читали — и погибали? Или исчезали бесследно.
А Сольвейг? Она читала это?
Нет, сюда она не заходила. После смерти Мадса она сразу же перебралась вниз, в крестьянскую усадьбу. Вполне возможно, что у нее никогда не возникало даже желания прочитать их. В этом доме она бывала лишь в случае крайней необходимости. Здесь хозяйничал Терье, хотя формально владельцем этого дома были она и Маленький Йолин.
Прочитав записи еще раз, Эскиль не обнаружил в них ничего нового и снова положил на них яблоки.
А Терье даже не подозревал, что у него хранится история Йолинсборга!
Эскиль улыбнулся про себя.
Но его все-таки раздражало то, что эти деревенские идиоты разгадали, где находится клад, а он — такой умный — нет! Если верить словам мамы Винги, он был самым умным и самым одаренным юношей в Норвегии.
Эскиль снова усмехнулся.
Выйдя из кладовой, он вспомнил, что голоден, и на этот раз отведал не только сушеных яблок. Он утолил свой голод большой кружкой молока и краюхой хлеба.
И поскольку плохо спал ночью, он решил наверстать упущенное, глаза его просто слипались. Увидев через окно серо-белого кота, умывающегося лапой, Эскиль впустил его. Кот вошел, подняв хвост трубой. Кот оказался совсем ручным, и Эскиль поболтал с ним немного, пока тот слизывал остатки молока в миске. Потом кот пошел к нему в спальню и свернулся калачиком под одеялом. Потом пристроился в ногах у Эскиля и замурлыкал. Эскилю это понравилось. Теперь у него было общество, что значило немало в таком доме.
Долго спать он не собирался. Как и многие другие люди, он обладал врожденной способностью к самопробуждению, поэтому решил проспать ровно два часа. Не больше. Два часа!
Его внутренний «будильник» сработал и на этот раз. Отдохнувший и полный энергии, он спустился вниз, к обеденному столу Сольвейг.
Он слышал, как Терье ворчал по поводу того, что не след посреди недели так сервировать стол, но сделал вид, что ничего не замечает — ради Сольвейг. Она суетилась между плитой и столом, на щеках ее горел лихорадочный румянец, темные локоны то и дело падали на лицо. Она откидывала волосы назад, но это не помогало.
«Я наедаюсь в Эльдафьорде, словно жеребец, — с ужасом подумал он. — Я думал, что тюрьма приучит меня к спартанскому образу жизни, но ничего подобного! Я все время чувствую голод!»
Но Сольвейг и готовила отменно! Терье знал, что делал, когда милостиво позволил ей жить в его доме.
— Как сегодня чувствует себя малютка Йолин? — спросил Эскиль, и Терье тут же сделал нетерпеливый жест.
 
— Спасибо, неплохо, — со вздохом произнесла Сольвейг. — Он спал сегодня всю ночь, и это было так хорошо для него.
— О, да, но утром он снова завел серенаду, — брюзгливо произнес Терье. — Нет никакого покоя в собственном доме!
Ни Эскиль, ни Сольвейг ничего на это не ответили. Они обменялись только смиренными взглядами.
— Ну, как ты провел ночь, юноша? — прохрюкал красавчик Терье, ковыряя в зубах и чмокая.
— Должен сказать, довольно беспокойно, — усмехнулся Эскиль. — Я могу поклясться, что в доме кто-то был.
Оба настороженно посмотрели на него.
— Но это оказался всего лишь кот!
— Кот? — удивленно спросил Терье.
— Да. Думаю, что это твой кот, Сольвейг. Серо-белый.
— Нет, у нас нет кота. Это наверняка кот Ингер-Лизе, он в бегах уже целую неделю.
— Кот Ингер-Лизе? — удивился Эскиль, сразу решив, что теперь у него появилась возможность снова увидеть хорошенькую девушку.
— Ты ее знаешь? — смущенно произнесла Сольвейг.
— В общем-то знаю, — неохотно ответил Эскиль. — Я дважды виделся с ней во время прогулки по деревне. С ней и ее подружкой Мари. Это они показали мне сюда дорогу в первый вечер.
Должен ли он был говорить об этом? Должен ли был объяснять, что Ингер-Лизе кажется ему очень милой?
Терье был не слишком чувствительным ко всякого рода нюансам.
— Как же этот проклятый кот забрался в Йолинсборг? — спросил он.
— Мы же заходили во двор и выходили обратно, — сказал Эскиль, — так что он мог проскользнуть незаметно.
— В самом деле. И где он сейчас? Эскиль задумался. Покидая Йолинсборг, он думал о другом.
— Наверно, я его выпустил. Но я точно не помню. Крестьянин с возмущением встал.
— Он не должен находиться в доме! — сказал Терье. — Кошки вечно гадят по углам. От них остается запах. Неряшливые юнцы никогда не присмотрят за своими избалованными животными, а другие люди должны из-за этого страдать!
— Я скажу Ингер-Лизе, что кот ее находится наверху, — сказал Эскиль, напуганный гневом хозяина. И, желая направить беседу в другое русло, торопливо добавил: — И… поскольку мы заговорили о Йолинсборге, я обещаю поделиться с вами идеями относительно местонахождения клада, как только они у меня появятся.
Терье сразу смягчился.
— Да, конечно, — небрежно заметил он, и в глазах его засветилось удовлетворение. — Да, если ты что-нибудь найдешь там, значит, ты парень толковый, — усмехнулся он.
Эскиль решил ничего не говорить о найденных в кладовой бумагах. Ему не хотелось напоминать Терье о его неграмотности.
— Я не собираюсь вести себя так, как это делали другие, — с улыбкой произнес Эскиль. — Читать всякие небылицы, держать все это в тайне, а потом умереть. Я не собираюсь ничего утаивать, я не скряга.
— Что-то ты слишком много знаешь об истории клада, — подозрительно произнес Терье, а Сольвейг опустила глаза.
— О, вчера разговаривал с людьми в деревне, — тут же ответил Эскиль и чихнул. — Простите! Сегодня рано утром я сидел на пристани и, наслаждаясь видом, совершенно не обратил внимания на то, что замерз.
— Надеемся, что ты не простудился, — озабоченно произнесла Сольвейг. — Если же ты простудился, ты должен перебраться вниз.
Это предложение показалось ему очень заманчивым.
— Спасибо, в случае чего я сообщу. Должен заметить, что нос у меня заложен.
Насморк у Эскиля был вызван отнюдь не его ночлегом в лодке. Скорее всего, долгое пребывание в тюрьме понизило его сопротивляемость болезням.
Но факт был налицо: он действительно был на грани простуды.
— Йолин спит? — спросил он Сольвейг. — Мне хотелось бы увидеть его.
Терье фыркнул. Он не был особенно рад тому, что Эскиль собирался перебраться к нему из Йолинсборга.
— Сейчас я посмотрю, — воодушевленно произнесла Сольвейг и направилась в комнату.
Вернувшись, она позвала Эскиля. Терье же демонстративно вышел, надев шляпу.