"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Твой отец, например, чувствует себя несчастным, когда ему приходится уезжать из дома, хотя от этого никто и не страдает. И ты знаешь, что я беспокоюсь больше о нем, чем о себе.
Тула смотрела на своего отца, который уже приготовил карету, чтобы отправиться навестить своего будущего зятя. И она нежно улыбнулась ему.
— Лучшего папы и не сыщешь! Поедешь с нами, мама?
— Да, меня там будет явно не хватать, — ответила та и пошла переодеваться в праздничную одежду.
На следующий день Тула навестила дедушку Арва.
— Ну, вот, наша девочка вернулась, — сказал Арв. — Добро пожаловать домой, нам так тебя не хватало!
Тула была до глубины души тронута таким сердечным приемом. Все здесь так заботились о ней! И она была им так благодарна. Это была ее родня.
— Я слышал, что ты собираешься замуж, да, слухи распространяются мгновенно. Гунилла и Эрланд так восхищаются твоим другом. Но не слишком ли ты молода, Тула?
Она подумала, сколько еще раз ей придется слышать эти слова. Бабушка Сири тоже спросила ее об этом.
— Мне требуется человек, который мог бы держать меня в узде, — со смехом произнесла Тула.
И тут дедушка так пристально посмотрел на нее, что ей пришлось невольно отвернуться.
После кофе с пирожными они остались с ним одни в его красивой гостиной. Оглядевшись по сторонам, она вспомнила, как когда-то стянула у него из комода серебряную монету…
Уфф! Она же обещала себе никогда не вспоминать об этом!
Дедушка был серьезен.
— Моя маленькая Тула, — сказал он, положив ей на плечи свои старческие руки. — Хейке обучал тебя искусству врачевания, не так ли?
— Да. Он уделял мне много времени. И я думаю заняться лечением больных у себя дома. Потихоньку, конечно, чтобы не навлекать на себя гнев знатоков медицины.
Арв Грип рассеянно кивнул.
— Ты долго пробыла в Норвегии.
— Да-а… — неуверенно протянула Тула. Глубоко вздохнув, дедушка сказал:
— Ты должна быть откровенна со мной, Тула, я не шучу. У Хейке были свои причины, чтобы держать тебя там так долго, не так ли? И он хотел обучить тебя… служению добру.
Взгляд его был таким печальным и таким добрым, что у нее навернулись на глаза слезы.
— Вы об этом знаете, дедушка? — прошептала она.
— Я плохо спал по ночам, волнуясь за тебя. Я знал об этом давно. И я окончательно убедился в этом, когда Хейке был здесь. Он всегда так пытливо и настороженно смотрел на тебя. У меня просто мороз бежал по коже. Ведь я же старик из Людей Льда, Тула!
Он осторожно притянул ее к себе. Положив голову ему на плечо, она заплакала.
— Не говорите ничего отцу и матери, — попросила она.
— Разумеется, не скажу! Они бы все это неправильно поняли. Тебе было трудно?
— Одно время — да. Но теперь у меня есть Томас. Он все знает, и я… Если я и совершала какие-то глупости, то теперь с этим покончено.
— Я уверен в этом. Дело в том, что любовь — самый лучший лекарь. Если у человека есть его половина, ему не требуется пускаться в какие-то авантюры или прочие дикие выходки.
— Я хорошо это понимаю, дедушка.
— Жизнь учит многому. Как тебе известно, в нашей семейной ветви до этого не было «меченых», так что мы были вправе ожидать, что их и не будет. Да, Шира была избранной, но она — не в счет. Но самое удивительное то, что у тебя нет никаких внешних признаков «мечености»!
Тула растерянно рассмеялась.
— Почему же? Есть! Позавчера вечером Томас сказал, что ему показалось, будто мои глаза отливают желтизной, когда на них падают лучи вечернего солнца. Но он очень глубоко заглянул в мои глаза!
Арв Грип ничего на это не ответил.
И Тула задумчиво произнесла:
— Но в последний раз, будучи здесь, Хейке внимательно рассматривал мои глаза — и он абсолютно ничего не увидел.
Было ясно, что слова Тулы обеспокоили Арва. Некоторое время оба молчали. Они думали о Сёльве, отце Хейке. О том, что глаза его с годами становились все светлее и светлее, пока не стали ядовито-желтыми…
И Тула сказала об этом вслух.
— То, что происходило с тобой, еще ни о чем не говорит, — торопливо ответил он.
— Говорит, — возразила она. — Это означает, что я предупреждена. И что мне еще более упорно следует бороться против власти проклятия. И я чувствую себя сейчас достаточно сильной для этой борьбы, дедушка, потому что на моей стороне Томас.
— И все мы, — мягко напомнил он ей. — У меня есть еще один вопрос, после чего мы уже можем не возвращаться к этому разговору.
— Что же это за вопрос?
— О том человеке, который был найден мертвым в навозной жиже много лет назад.
— Он хотел убить лагмана Поссе. И молодого господина Арвида.
— Понимаю. Значит, это все-таки была ты. Я часто думал об этом, но ты была ангельски кроткой и ласковой. Впрочем, это типично для «меченых». Защищать своих близких всеми доступными способами! Об этом можно говорить бесконечно. Теперь ты взрослая, и ты стала другим человеком. Буду рад познакомиться с твоим другом Томасом!
Тула с улыбкой высвободилась из его рук.
— Папа хочет научить его ездить верхом!
— Очень разумная мысль! Это намного расширит его горизонты. Но нельзя ли что-то сделать с его ногами?
— Похоже, дело безнадежно, — вздохнула Тула. — Хейке дал мне кое-какие лекарства, и я использую их вместе с некоторыми колдовскими заклинаниями, но…
— Этого не следует делать, — сурово сказал Арв. — Не следует заниматься колдовством. Это усилит злые стороны твоих способностей.
— Даже если бы это и помогло?
На это Арв Грип не знал, что ответить.
— Ну, ладно, это неважно, — сказала Тула. — Здесь уже ничто не поможет, время упущено. И Хейке, конечно, не Христос. Наоборот, он колдун.
— Не забывай о том, что он мастер белой магии. Он служит добру. Не забывай также о том, что у христианства нет монопольного права на добро. Чудеса могут творить и не христиане. И африканские целители, и сибирские шаманы — и в нашем роду есть один такой шаман.
Взяв его за руки, Тула сказала:
— Значит, вы полагаете, что Томас может…
— Нет, нет, не торопись, я ничего пока не полагаю, потому что не видел его и ничего не смыслю в искусстве врачевания. Но…
Они вынуждены были прервать беседу, потому что пришла бабушка Сири.
Папа Эрланд проявил трогательную заботу о Томасе, он учил его забираться на коня и слезать с него. Он сделал пару костылей и учил его ходить на них, и Томас терпеливо принимал все эти начинания, хотя никто и не верил, что эти приспособления могут как-то помочь ему.
Тула тоже занималась им. Она давала ему лекарство, полученное от Хейке, каждый вечер смазывала ноги Томаса мазью и вполголоса произносила колдовские заклинания, так и не послушавшись деда. Все средства должны были быть использованы. Она заставляла его становиться на ноги, ходить на костылях, переступая при этом ногами, а не просто держа их в висячем положении. Томас жаловался на боль, но Тула отвечала, что боль — это очень хороший признак, он снова жаловался, что у него болят колени и бедра, а она все равно не сдавалась.
И он стал подчиняться ей, надеясь, что однажды она все равно убедится в бесполезности своих требований.
Через три месяца после ее приезда из Норвегии они поженились. На свадьбе были его друзья — музыканты, все семейство Тулы, включая бабушек Сири и Эббу (которая явилась в вызывающе открытом красном шелковом платье), а также вся многочисленная родня Бака. Был также кое-кто из знатных друзей дедушки Грипа, в том числе представители Бергквары.
Они поженились вовремя, но об этом никому не следовало знать. Хотя одна из соседок ворчала по поводу того, что слишком уж быстро они вступили в брак. Тулу это привело в ярость, и она по своей старой привычке пробормотала заклинание, так что соседка вдруг стала вести себя неподобающим образом и вынуждена была покинуть дом, провожаемая недоверчивыми и возмущенными взглядами собравшихся.