"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Ему делалось плохо при одном слове «человеческое тело». Ведь именно так его называли боги и духи в Тарангае, его, который в тот раз все-таки нашел дорогу в пещеру зла. Он отправлялся в тот путь со страхом и отвращением. Это было ужасное путешествие сквозь все круги ада. Там ему было обещано, за то, что он не совершил ни одного доброго или милосердного поступка в своей прежней жизни, что он доберется до источника мертвой воды.
Он не сделал ничего доброго в этом мире, и в этом ему повезло, иначе с ним обошлись бы так же безжалостно, как и с теми несчастными созданиями, останки которых он видел по пути, и чьи кости презрительно отшвыривал с дороги. Он, только он, единственный среди людей, обнаружил Источник Зла! Но, подумать только, чего ему это стоило. Его собственный крик боли и ужаса все еще пронзительно звучал в ушах с тех пор, как он достиг цели.
Но цель того стоила. Ныне он был властителем всей земли.
Только бы ему удалось выбраться отсюда!
  
4
 
Бенедикте с любопытством входила в старый страшный дом. Она держалась настороженно. Если бы сейчас ее видел папа Хеннинг, он бы все понял, потому что никто так хорошо не знал Бенедикте, как он — хотя он и не имел представления об изнуряющем мире ее ночных грез. Но по ее поведению ему сразу стало бы ясно, что у этого дома была… можно ли это назвать «атмосферой»?
Пока она осматривала дом, собравшиеся рассматривали ее. Три хозяйки были настроены критически, они кидали на нее косые взгляды и обменивались словечками о слишком любопытных девчонках. Пара Мартинсен, торопившаяся скорее отправиться в путь, глядела на нее с любопытством. Свег был настроен скептически, Ульсен высокомерно-всезнающе, а Сандер Бринк был разочарован.
Он ведь слышал, и не раз, о Бенедикте и составил себе представление о ней. Он ожидал увидеть эфемерное создание, загадочное и притягательное. Однако Бенедикте не обладала ни тем, ни другим. Она была такого высокого роста, что Ульсен должен был смотреть на нее снизу вверх, а Сандер смотрел ей прямо в глаза, когда они стояли друг напротив друга. Пышная фигура, широкое, как у эскимоса, лицо, по-монгольски раскосые черты — но впечатление оставалось все же приятное, благожелательное. В ней не было ни малейшего демонического или гипнотического налета, который, как ему представлялось, должна иметь всякая ясновидящая.
Сама Бенедикте даже не осмеливалась глядеть в его сторону. Он внезапно рассеял все ее мысли. Она никогда раньше не встречала такого притягательного мужчину и с горечью думала, что в его глазах является полным ничтожеством. Если бы ей было позволено, она бы сидела в темной комнате и смотрела на него, сидящего в круге света. Она бы так смотрела и смотрела, сама оставаясь незамеченной, купалась бы в лучах, рисующих перед ней эту картину, бесхитростно наслаждалась бы каждой его чертой, каждым движением, каждым словом, которое он произносил.
Но теперь ей надо было думать совсем о другом, и он не должен был видеть ее лица. Иногда необходимо отступать в тень, теперь Бенедикте поняла это.
Она глубоко дышала, не смея даже подумать о том, что он стоит и изучает ее. Она сконцентрировалась на доме.
Эта маленькая девочка знает много важного.
Бенедикте присела на корточки перед Сисель и взяла ее руки в свои. Девочка была насторожена, но не испугалась.
— Ты слышала смех на втором этаже? — тихо спросила Бенедикте.
Сисель кивнула. Тетки напряглись, чтобы расслышать, но Бенедикте умышленно говорила так тихо, чтобы они не слышали. Она знала, что сестры настроены враждебно к девочке.
— Мы должны в этом разобраться, — сказала она успокаивающе, она всегда замечательно ладила с детьми. — Ты, конечно, не можешь здесь жить, мы подыщем тебе другое место, но сначала нам надо недолго побыть в доме. Я думаю, нам не придется оставаться здесь на ночь.
Она заметила, что Сисель почувствовала облегчение.
— Не бойся, — сказала Бенедикте. — Я буду все время с тобой.
 
Теперь надо было быть дипломатичной. Бенедикте чувствовала, что здесь ей многого недоставало, она была слишком наивной, открытой и простой там, где следовало действовать похитрей. Тетки были настроены враждебно, и это она понимала. Они уже успели вступить в серьезную битву сегодня утром. Мысль о появлении в доме полиции глубоко их шокировала, но в то же время они осознавали, что не получат какого-либо возмещения, если не заявят о случившемся.
Уве и Гури Мартинсен тоже их потревожили. Они не желали оставлять дочь в доме, где так неистово бушуют привидения. Тетки гневно заявили, что поскольку в их доме никогда раньше ничего подобного не происходило, то это, должно быть, сами Мартинсены привели с собой полчища призраков. Сестры были сильно раздосадованы большим количеством людей, сновавших туда-сюда по дому, а при виде Бенедикте они лишь пожимали плечами и презрительно усмехались.
Сисель старалась что-нибудь вспомнить…
Ее взгляд ускользал в сторону, когда Бенедикте пыталась уточнить характер звуков, шедших с верхнего этажа.
Нет, так не пойдет. Вначале тетки!
Бенедикте попробовала забыть о впечатлении, которое она должна была производить на Сандера Бринка, и напряженно улыбнулась трем излучавшим недружелюбие дамам.
— Фрекен Мартинсен, — сказала она Беате, которая была младшей и, вероятно, самой общительной из них. — Я с удовольствием пообщаюсь со всеми вами несколько позже, если мне будет позволено. Я уверена, что вы дадите мне множество ценных пояснений. Но, в первую очередь, я должна поговорить с родителями Сисель, им ведь надо немедленно ехать. Поэтому, не будете ли вы так любезны пройти пока в свои комнаты, а я скоро с вами побеседую.
Была ли она достаточно дипломатична? Похоже, что нет, ибо три старухи отправились восвояси явно недовольные, что ими командуют в собственном доме.
Бенедикте повернулась к Уве и Гури Мартинсен, стараясь не смотреть на Бринка.
— В этом доме так много странного. Здесь, по крайней мере, три загадочные вещи, которые не складываются друг с другом.
Ах, если бы только она могла выражаться учено и элегантно! Но это был не ее стиль. Она была довольно простодушной — и очень, очень чувствительной.
— Во-первых, все тут, в салоне, разбросано и разломано в щепки.
Нет, так не говорят. Она быстро поправилась:
— В этом коричневом салоне. Во-вторых, этот топот наверху. Кстати, господин пристав, вы сказали, что прохожие пару раз видели на втором этаже какой-то неясный свет. И в-третьих, здесь есть что-то еще, что я не могу ухватить. Я не понимаю этого…
Она задумалась. Что-то сильно раздражало ее, и хотя ей следовало почувствовать, откуда это исходит, у нее не получалось. Какой-то чужеродный элемент.
— Ты имеешь в виду звериную лапу? — тихо сказал пристав Свег, он не знал точно, как ему себя вести с этой девушкой. Но она казалась такой открытой и уверенной, что он не посмел смеяться над ней.
— Что? — очнулась она. — Нет, лапа… Я почти наверняка знаю, что произошло в этой коричневой комнате. Но сперва мне надо проверить, и маленькая Сисель должна быть со мной. К сожалению! Но я могу все время держать ее за руку, если она хочет.
Мартинсен нетерпеливо топнул ногой.
— Но нам пора идти, мы опоздаем…
— Да, конечно, — сказала Бенедикте. Она подошла и взяла фру Мартинсен за руку. — Не беспокойтесь за Сисель, с ней ничего плохого не случится.
Она замолчала, держа руку Гури в своей, и серьезно посмотрела на нее.
— Неприятности кроются в вас самой, фру Мартинсен, я это чувствую. Но их можно избежать, ведь во многом это ваша собственная вина. Вы ревнивы, вам не надо быть такой.
— Да, я все время это говорил, горячо добавил Уве. — Ты только выдумываешь себе всякие глупости, Гури.
— Не только, — возразила Бенедикте, которая выпустила руку Гури и повернулась к мужчине. — Я узнала о вас многое, поздоровавшись с вами. Вам нравятся женщины, вы легкомысленны, но лишь чуть-чуть, как многие мужчины в вашем возрасте. Только легкий флирт, ничего больше, вы вполне верны вашей супруге. Отправляйтесь в путь, но мне кажется, вам надо больше думать о Сисель. Она нуждается в вас обоих. Вы разве не видите незащищенность в ее глазах? Вы часто ссоритесь, не так ли?