"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Если бы только эти бабы не болтали без умолку о том, что Вильяр и Белинда погибли! Он не желал слушать их, ему хотелось заткнуть пальцами уши, но он не мог этого сделать, поскольку на руках у него был мальчик.
Узкие желтые глаза были устремлены на него, еще плохо видя, но они пристально смотрели ему в лицо. И гротескные черты его лица выражали нетерпение всякий раз, когда Хеннинг опускал лоскуток в миску с молоком.
— Тебе не нужно бояться, Ульвар, — говорил он мальчику, — Хеннинг с тобой. Ты можешь положиться на меня, я твой друг, я не брошу тебя. Не слушай этих глупых баб, отец и мать скоро приедут, и тогда все будет прекрасно, потому что вы оба ужасно милые, ты должен это знать!
Дьявольские глаза бесстрастно взирали на него.
И он вспомнил, что сказали черные ангелы, стоя возле детей в ту тихую ночь: «Потомок одного из них вступит в борьбу с Тенгелем Злым. У второго мальчика иное предназначение. Оба они — дар нашего властителя Людям Льда».
Кто из них кто?
Хеннинг должен был ухаживать за обоими, относиться к обоим одинаково.
Маленький Хеннинг. Он был слишком мал, чтобы понять, что с детьми так никогда не получается. Родители, старающиеся быть совершенно справедливыми со своими детьми, все равно несправедливы по отношению к кому-то из них. Потому что у детей такие разные наклонности и они все воспринимают по-разному.
Но вот оба малыша были накормлены, и женщины болтали так, что у Хеннинга трещала голова. Близился вечер, ему уже хотелось спать, но разве у него было время для сна? Нужно было накормить животных и …
Он вернулся в комнату, держа на руках малыша.
И тут он обратил внимание, как одна из женщин сказала:
— Фру Лие сейчас в округе. Теперь она в гостях у священника. Да, это точно она, владевшая раньше Элистрандом. Теперь она вдова. Она узнала о том, что тут случилось, и обещала придти сюда.
Бабушка? У Хеннинга загорелись уши. В Библии сказано: «Ты должен почитать своего отца и свою мать». Но о бабушках там ничего не говорилось. Ведь он никогда не любил свою бабушку. Она относилась высокомерно к своей дочери, доброй маме Хеннинга — Белинде, а папу Вильяра презирала, потому что ему не удавалось навести порядок в Гростенсхольме. И когда они потеряли свое большое поместье, она пальцем не пошевелила, чтобы помочь им.
Хеннинг боялся свою бабушку. Она подавляла его волю.
А женщины тем временем обсуждали, кто больше всего подходит для того, чтобы взять к себе маленького ангела Марко. И они совершенно не слушали слабых, беспомощных протестов Хеннинга, говорящего о том, что братья не должны быть разлучены. Они считали, что поступают очень милосердно, оставив на попечение Хеннинга одного из мальчиков.
И тут в комнате появилась фру Лие. Своим массивным телом, похожим на флагманский корабль, она заслоняла всю дверь.
— Хеннинг, мой внучек! — слащаво пробасила она. — Что случилось с твоими родителями? Они в самом деле утонули?
Мальчик побледнел.
— Нет, нет, — торопливо произнес он, — они только немного задержались.
— Ну и угораздило же твоего безответственного отца взять в такое опасное плавание мою дочь! И вот теперь ты остался один, дитя! Разумеется, ты переедешь к нам! Я слышала, у тебя тут двое новорожденных. Двойняшки Саги. Да, дружок, чего только тебе не пришлось пережить! И один из них меченый! Да, я всегда говорила своей дочери, чтобы она не выходила замуж за этих ужасных Людей Льда!
Хеннинг не совсем понимал, что она имела в виду. Он был сыном Белинды и не считал себя неудачным ребенком. Ульвар был ребенком Саги. Саги из Швеции.
Конечно, они были родственниками. В пятом колене. Все они были из рода Людей Льда. В этом она была права.
Раздвинув себе путь через толпу женщин, фру Лие выпроводила их из комнаты равнодушным жестом руки и принялась рассматривать малышей. При виде Ульвара она вздрогнула, а при виде Марко нежно улыбнулась.
— Очаровательный малыш! — сказала она. Потом, понизив голос до еле слышного шепота, едва шевеля губами, она сказала:
— Сага жила одна, не так ли? И она принадлежала к состоятельной ветви рода, это правда, Хеннинг?
— Да.
— Значит, тебе тоже кое-что достанется?
— Сага хотела, чтобы я дал каждому третью часть ее собственности, и я обещал это сделать, со скорбью в сердце произнес Хеннинг, считая, что деньги в данный момент — не самое главное.
— Какая нелепость, — сказала фру Лие. — Бессмысленно давать наследство такому уродцу, его нужно отдать в какой-нибудь дом. Ты должен разделить наследство с этим красивым маленьким мальчиком, это было бы справедливо. И вы переедете к нам, конечно же, ты не можешь здесь оставаться.
— Не-е-ет! — отчаянно завопил Хеннинг. — Я должен жить здесь, чтобы ждать возвращения отца и матери.
— Они не вернутся.
— Они вернутся, — упрямо произнес он. — И я должен оставить здесь обоих мальчиков. Они должны быть вместе! Я обещал это Саге.
Весь день он воевал с целым полчищем баб, и даже Лине не пришла ему на помощь, потому что не желала иметь дела с Ульваром.
И тут еще бабушка подошла к нему и схватила его за ухо, точь-в-точь, как она делала это с упрямой Белиндой много лет назад.
— Помолчи, мальчишка! — сквозь зубы прошипела она. — Я всегда была права! А этого безобразного сосунка мы отправим в какой-нибудь дом, а потом…
— Ничего не получится, — спокойно произнес чей-то голос.
Они повернулись к двери; при этом бабушка по-прежнему крепко держала Хеннинга за ухо. В дверях стояла молодая женщина самой обычной внешности, полноватая, но со смелым и прямым взглядом. Она была одета в дорожное платье, у ног ее стоял чемодан.
— Мне уже обо всем рассказали во дворе, Хеннинг, — сказала она. — Я Малин, твоя шведская родственница в таком дальнем колене, что пришлось бы возвращаться к Тенгелю Доброму. Но мы оба из рода Людей Льда. Я дочь Кристера и внучка прославленной Тулы. И я была лучшим другом Саги. Она написала мне, что не нуждается в моей помощи, но из ее письма я поняла, что ей без меня не справиться. Поэтому я и приехала. И очень своевременно, как я понимаю.
Оба в смущении слушали ее. Рука фру Лие упала вниз. Хеннинг не нашел, что ответить. Поэтому Малин продолжала:
— Вовсе не следует разделять двойняшек, фру Лие. Они останутся на Липовой аллее у Хеннинга, и я буду помогать ему. И мы вместе будем ждать возвращения его родителей.
Хеннинг подбежал к Малин и обнял ее, спрятал лицо у нее на груди.
— Я понимаю, что все это из-за денег, — кисло произнесла его бабушка. — Думаете заморочить голову моему внуку!
— Мы говорим не о деньгах, фру Лие. Мы говорим о двух оставшихся без родителей детях.
— О трех, — поправила фру Лие. Все еще стоя рядом с Малин, Хеннинг повернул к бабушке лицо и решительно произнес:
— Нет! Мои родители живы! Если мне будет помогать Малин, мы должны поделить с ней мою долю наследства, и мы так и сделаем, потому что Малин добрая, это сказала Сага, вот!
Малин сказала спокойно:
— Думаю, что вам теперь лучше уйти, фру Лие. Насколько я понимаю, вы не оказывали никакой поддержки Белинде и ее семье, когда она в этом нуждалась. И ваши намерения забрать к себе Хеннинга и малыша кажутся по меньшей мере сомнительными. Мы с Хеннингом прекрасно справимся сами, я получила образование диакониссы, я здоровая и сильная. И Сага постоянно хвалила в своих письмах Хеннинга за его усердие в хозяйственных делах. Что же касается денег, то у меня достаточно своих. Дружба куда ценнее всех богатств мира. Я ничего себе не возьму. Наследство Саги будет поделено между тремя мальчиками.
Поджав губы, фру Лие сказала:
— Это мы еще посмотрим. Я не спущу с вас глаз, моя дорогая фрекен. Я не уважаю женщин, получивших какую-то профессию. Но я понимаю, что вам далеко до остальных, поэтому вы готовы на все. Но могу вас уверить, шансы у вас здесь небольшие. Здешние люди не любят таких выскочек, не знающих, где им место.