"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Сага и Хеннинг ответили согласием, написав, что все у них хорошо, что они прекрасно управляются с хозяйством, что они уже прочесали и напряли всю шерсть, что Хеннинг нарубил в лесу дров, так что им не о чем беспокоиться.
И никто из них, в том числе и его родители, не задумывались над тем, что двойняшки порой с большими осложнениями появляются на свет, чем остальные дети.
Зима была превосходной. Сагу переполняло радостное ожидание, и ее приподнятое настроение передавалось Хеннингу. Они усердно работали весь день, а по вечерам играли в игры или просто болтали. Сага приготовила все к рождению малышей, сшила и прогладила детскую одежду и пеленки, а Хеннинг соорудил кроватку: она получилась немного топорной, но зато широкой, на случай, если действительно будут двойняшки.
Наступил март, подули теплые ветры, весь снег растаял. Двор был расчищен от мусора, который осенью казался незаметным, а весной, в ярком солнечном свете, сразу бросался в глаза.
— Утром в Хортен вернется судно, — сказала Сага.
— Поедем встречать их? — предложил Хеннинг.
— Может быть, не стоит… — нехотя произнесла Сага.
— Да, да, ты права, тебе не следует далеко уходить от дома. Когда мама и папа могут приехать?
— В… четверг. Или в пятницу.
И они с новым рвением принялись готовить новый дом к приезду родителей Хеннинга.
В четверг и в пятницу Хеннинг просто не отходил от окна, то и дело бегал за ворота, посмотреть, не едут ли они. Но никого не было. И аллея из старых лип не могла скрыть от него то, что дорога пуста.
В воскресенье вечером Сага сказала, желая разрядить обстановку:
— Поедем завтра утром. Мы не можем с ними разминуться на дороге, так что рано или поздно мы встретимся.
— Да! — крикнул, вскочив с места, Хеннинг. — За животными присмотрит Лине из Эйкебю, я сейчас же пойду к ней!
— Давай!
Никто из них не показывал страха, который они оба чувствовали. Казалось, что лучше действовать, чем сидеть сложа руки.
Ранним утром в понедельник они выехали из дома на двуколке. Шторм, бушевавший целую неделю, затих, было достаточно тепло. В воздухе пахло весной.
Им трудно было говорить о чем-то. Оба смотрели на дорогу, надеясь каждую минуту увидеть почтовый дилижанс, на котором должны были приехать родители Хеннинга.
Но дорога по-прежнему оставалась пустынной. Конечно, они могли приехать среди дня и другим транспортом, но так они не договаривались.
Наконец-то!
— Смотри! — воскликнул Хеннинг. — Почтовый дилижанс!
— Слава Богу, — произнесла Сага. Но никого из Липовой аллеи в дилижансе не было. Лицо Хеннинга застыло от разочарования. Сага чувствовала тяжесть на сердце.
— Они должны были сесть в дилижанс в Хортене, — сказала она. — Они должны были в среду прибыть на судне «Эмма». Не знаете, прибыло уже это судно?
Нет, никто из пассажиров ничего не знал.
Кучер сказал:
— «Эмма» еще не прибыла. — Полагаю, что она причалила где-то во время шторма.
Они поблагодарили кучера, и дилижанс тронулся дальше.
После долгого-долгого молчания Сага сказала:
— Поскольку мы совсем недалеко от Хортена…
— О, да… — быстро ответил Хеннинг, но голос его был мертвым.
Сага обняла его, и он с благодарностью прижался к ней. Чувствуя рядом с собой хрупкое детское тело, она искала слова утешения.
Но что она могла сказать? Ведь все уже было сказано.
На пристани в Хортене они получили убийственное известие: каботажное судно «Эмма» бесследно исчезло. Оно исчезло между Арендалом и Тведестрандом во время шторма. Никто ничего не знает наверняка, но если учитывать то, что на их пути находилась страшная Молен, то…
— Что такое Молен? — спросил Хеннинг.
— Молен — это каменистая отмель, — пояснил им начальник пристани. — Это очень коварная отмель, потому что камни там меняют положение. Камни непрерывно движутся и меняют очертания рифов. К тому же там мелко, так что судно с большой осадкой вообще не может пройти. Молен — самое большое корабельное кладбище Норвегии, совсем недавно там затонуло большое невольничье судно.
Нечего сказать, обнадежил!
— Мы отправимся туда, — сказал Хеннинг.
— Вам не следует этого делать, — успокоил его начальник пристани. — Уже несколько судов послано туда на поиски, а с берега вы все равно ничего не сможете сделать. Когда «Эмма» проходила здесь, ветер дул с суши.
Хеннинг беспрерывно глотал слюну, едва сдерживая слезы.
— Можем мы подождать здесь? — спросил он.
— Нам нужно домой, — торопливо сказала Сага, бледная от пережитого шока. — Лине не сможет смотреть за животными дольше, чем мы договаривались.
Она не стала делиться с ним своими сокровенными мыслями, не сказала ему о том, что неважно чувствует себя. Тряска в двуколке не пошла ей на пользу.
— Мы немедленно едем домой, Хеннинг, — повторила она. — Вот наш адрес, господин. Напишите нам, как только Вы что-то узнаете! Речь идет о родителях мальчика.
Он кивнул.
— Я так и сделаю. Многие здесь ожидают в отелях своих родственников, пассажиров этого судна. Думаю, вам следует ехать домой, — добавил он, многозначительно взглянув на Сагу. — Выглядите Вы неважно, фру, и это в Вашем-то положении…
— Да, — согласилась Сага. — Нам нужно домой.
«И как можно скорее, — подумала она. — До родов осталось три недели, так что пока опасности нет, но все же мне хочется поскорее попасть домой. Чтобы поблизости был опытный врач. Ведь здесь никто не знает о проклятии Людей Льда».
Они вышли из конторы начальника порта, держась за руки.
Хеннинг с такой силой сжал ее руку, что пальцы ее потеряли чувствительность. И она в ответ пожимала его руку, хорошо понимая, что переживает сейчас мальчик.
Бедняжка! Сама она ощущала безысходную, сосущую пустоту в груди. Белинда… Полное доброты маленькое создание, рожденное для того, чтобы преуспевать в жизни, но нашедшее тихую гавань вблизи Вильяра. И уж тут она имела право заботиться о Вильяре и об их любимом сыне. И Вильяр, который наконец-то упорядочил свою жизнь…
«Нет, Господи, есть в мире хоть какая-то справедливость, не дай этому случиться! Я одна из немногих Людей Льда, кто верит в Тебя. Но даже мне становится трудно это делать. Ты называешь это испытанием? Испытанием веры в Тебя? Тогда Ты именно тот, о ком говорил Марсель: маленький, злобный божок, беспокоящийся только о своем величии.
Но я не думаю, что Ты такой. Я не верю, чтобы Ты мог причинить такое зло маленькому мальчику!
Если случится самое страшное… я останусь с ним, я обещаю Тебе это. Я стану для него матерью, я буду любить его как своих собственных детей. Обещать это не трудно, ведь трудно найти такого ребенка, которого невозможно было бы полюбить.
Ах, Хеннинг, только этого тебе недоставало! Разве ты не натерпелся страха за своего отца, ставшего пьяницей, разве мало тебе было страшной тени Гростенсхольма, нависшей над вами, или неприязни соседей? Разве ты не заслужил награды за свою неизменную преданность? Разве ты заслужил такое наказание, как этот страх?»
Обняв его за плечи, она стала утешать его, говоря, что все будет хорошо, что она не покинет его, пока не возвратятся отец и мать.
Ее спокойная убежденность благотворно подействовала на него, она поняла это по его вздохам.
Конь их уже получил корм и отдохнул, так что они немедленно тронулись в путь. Они знали, что им придется возвращаться поздно, ближе к полуночи, но это их не остановило — так им хотелось попасть в домашнюю обстановку.
Первые мили они ехали молча, будучи не в состоянии о чем-либо говорить. Сага отчаянно пыталась думать о чем-то другом, о ребенке или о детях, которым предстояло появиться на свет.
«Жаль, что ты не увидишь их, Люцифер, — подумала она. — Я так сожалею об этом! И все-таки я испытываю чувство неописуемой радости при одной только мысли о них. Спасибо тебе за них, спасибо, любимый! Это даст мне силы жить дальше без тебя. Я постараюсь сделать для них все!»