"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Поэтому Он решил позволить Люциферу появляться на земле раз в сто лет. Обрати внимание, Сага, на то, что в этой саге его называют не Дьяволом, который мог появляться среди людей, когда, где и как ему хотелось. Он же был действительно падшим, призванным находиться исключительно в преисподней — или в Геенне, как говорится в Библии. Геенной называлась выжженная солнцем, безводная долина к юго-востоку от Иерусалима, где иудеи приносили в жертву Молоху своих детей, в местечке, называемом Тофет. Позднее в этом месте стали сжигать трупы преступников и самоубийц. Поэтому слово Геенна стало означать ад, местопребывание грешников после смерти.
— Вот и весь миф о пребывании в аду, — лаконично заметила Сага.
— Да, но священники хорошо пользуются им, чтобы запугивать людей. Так вот, легендарный Люцифер мог раз в сто лет на короткое время посещать землю. Ту самую желанную женщину он, разумеется, никогда больше не видел, ведь она не могла жить так долго, а если и могла, то была бы уже старухой. Но Господь сделал так, чтобы Люцифер сохранил всю свою тоску, все свою страсть к ней, хорошо зная, что поиски Люцифера обречены на вечную безнадежность. Таким образом, Господь все же отомстил Люциферу.
Закончив свой рассказ, Анна-Мария встала, чтобы положить на место заштопанные чулки. Но Сага все еще продолжала сидеть на стуле, подложив под себя ноги. Было уже совсем темно, мать зажгла в доме свет.
— Мама, — сказала Сага. — Почему такое никогда не происходило со мной?
Анна-Мария сразу поняла, что имеет в виду ее дочь.
— Шира тоже была избранной, дитя мое. И ей пришлось долго-долго ждать. Но когда к ней пришла весть, она знала, что ей нужно делать, у нее не было никаких сомнений.
Подойдя к Саге, которая неотступно смотрела на угасающий огонь, она положила руки ей на плечи и спросила:
— Тебе страшно?
Сага вскинула на нее глаза.
— Страшно? Нет, нисколько! Просто я чувствую нетерпение. Я не хочу сначала состариться! Анна-Мария улыбнулась.
— Тебе еще очень далеко до этого. Думаю, у меня и твоего отца больше оснований для страха.
Сага взяла руку матери, лежавшую у нее на плече.
— Вам нечего бояться, вряд ли мне будет труднее, чем было Шире. И если она смогла выполнить свое предназначение, то и я выполню свое.
— Просто мы опасаемся Тенгеля Злого. И тебе придется бороться с ним. Впрочем, Хейке сказал как-то, что ты, по его мнению, не тот человек, которого ожидает наш род. Он считал, что твое предназначение не в этом. Но кто может знать наверняка? У тебя ведь никогда не было никакой связи с нашими предками, как это было у Хейке и многих других? Или с нашими духами-защитниками?
— Я никогда не переживала ничего, что выходило бы за рамки нормального. Наверное, я самая скучная особа в нашем роду.
— Нет, это не так, — с улыбкой произнесла Анна-Мария. — Но ты зато самая загадочная из всех. Ни я, ни твой отец не понимаем тебя.
— Приятно слышать об этом, — кокетливо произнесла Сага и встала, чтобы немного размяться.
Обдумывая про себя легенду о любви Люцифера, она мысленно улыбнулась. Разве все это не романтично? Этот черный ангел… Который так трагично был сброшен в преисподнюю, который вынужден нести в себе свою вечную тоску. Тоску по женщине, которой он никогда не сможет обладать, потому что она умерла несколько тысячелетий назад…
А если бы он не стал Сатаной! Остался падшим ангелом? Он сохранил бы прежнюю красоту?
Он должен был быть неописуемо прекрасным.
Будучи натурой чувствительной, Сага принялась фантазировать о том, как бы она утешила этого черного ангела. Она бы заставила его забыть ту женщину! Спуститься ради него в преисподнюю было для Саги сущим пустяком. Она мысленно уже сделала это — и она уже мысленно видела перед собой Люцифера, закрывшего руками свое прекрасное лицо… Она подходит и осторожно отводить от лица его ладони и смотрит ему в глаза с любовью. И лицо его проясняется, он недоверчиво прикасается к ней, проводит рукой по ее лицу, словно желая убедиться в том, что она настоящая.
 
И она говорит ему: «Я пришла сюда затем, чтобы остаться с тобой. Ты хочешь обладать мной?»
«Здесь? — спрашивает он. — Среди этих горных расщелин?»
«Да. Я не хочу видеть тебя таким одиноким».
«Сага! Ты та, которую я ждал тысячелетия! Добро пожаловать!»
— Не поможешь ли ты мне накрыть на стол? Отец уже вернулся, — неожиданно донеслось до нее.
Она замотала головой, словно стараясь осознать, что вернулась в прозаическую повседневность.
— Да, я сейчас, мама, я иду…
Накрывая на стол, она то и дело прыскала от смеха, пока Анна-Мария не спросила у нее, в чем дело.
— Ах, ничего, — ответила Сага. — Просто я удивляюсь, насколько глупой и наивной бываю иногда.
— Все это нормально, — ответила Анна-Мария.
  
2
 
Развод…
Само это слово означало для Саги поражение.
И все-таки у нее не было другого выхода.
Да и выбора у нее не было, если говорить начистоту.
Ей было просто страшно. Но ее пугала не мысль о том, что ей предстоит разлука с человеком, убившим ее любовь, а то, что ей предстояло вернуться домой, к матери, и рассказать, что ее единственную дочь выставили как непригодную, как нежеланную.
Отец умер. Этого следовало ожидать, ведь он был уже пожилым, когда Сага родилась. Но все равно Сага глубоко скорбела о нем. И эту скорбь она все еще ощущала в себе.
Да и мама Анна-Мария была уже не та, что прежде. Сказывался возраст, и с каждым разом, когда Сага навещала ее, она видела, что Анна-Мария становится все слабее и слабее. Смерть Коля погасила в ней искру жизни.
А ведь она была так счастлива, что Сага нашла себе хорошего мужа!
Два года назад была свадьба… Тогда Саге было двадцать два года и все знакомые прожужжали уши ее родителям, как она красива и какой счастливый Леннарт, имея такую невесту!
Леннарт был превосходной партией. Привлекательный молодой дипломат, политик и карьерист. Леннарт был другом семьи, в чьем доме они познакомились, — и он моментально был покорен изысканной, нежной красотой Саги. Он называл ее Снежной королевой. Сага улыбалась своей рассеянной улыбкой, думая, что испытывает к нему чувство любви.
Но очень скоро она поняла, что спутала любовь с благодарностью. С глупой и унизительной благодарностью за то, что он хотел обладать ею!
Пребывая в неведении, она полагала, что они счастливы. Она делала все, что требовалось от хорошей хозяйки, она была верной и преданной и всегда по первому зову шла к нему.
В самом начале он посмеивался над тем, что она имеет связь с родом Людей Льда. Он совершенно не верил во все те фантастические истории, которые она рассказывала ему на ночь в первое время после свадьбы. Глупо было с ее стороны признаваться, что она является избранной и имеет какое-то предназначение в жизни, так что он должен отнестись с пониманием к этому, когда настанет долгожданный день.
Отношения их менялись постепенно. Он начал высмеивать ее за это «предназначение», без конца критиковал ее. Ее холодная манера поведения, которой он сначала так восхищался, быстро наскучила ему, и он стал упрекать ее за нее. Он сказал, что надеялся разбить в ней лед, что это было для него приманкой. Но у него ничего не получилось! Она осталась такой, как прежде. Холодной насквозь, без всякого тепла, без огня, на что он так рассчитывал.
Сага близко принимала все это к сердцу и пыталась измениться. Но вскоре она поняла, что его недовольство ею имеет под собой более серьезную подоплеку.
Все чаще и чаще он отсутствовал по вечерам. Она сидела дома, горевала и лгала своей матери — Коль в то время уже умер, — что ее брак счастливый и что она просто побледнела от долгой зимы…
Мать была больна — и серьезно, как полагала Сага. Она жила недалеко от своего прежнего дома и могла время от времени навещать Анну-Марию, тем более, что Леннарт был не против.