Гуд бай, Америка… (СИ)

Девчонкам, правда, пришлось с утра ещё и краситься, так как вчерашний макияж после сна в машине и утреннего умывания, больше напоминал боевой раскрас индейцев перед битвой с врагами. Но Маринка быстро устранила это недостаток, и снова передо мной две сестрички с кошачьими глазками. Вот ведь великая тайна женского макияжа. Нарисуют что угодно в любых условиях. И всё для того, чтобы вводить в заблуждение мужчин.
Сытые после завтрака, мы загрузились в машину и покатили дальше, ни о чём особо не задумываясь. Времени до контрольного звонка похитителей оставалось всё меньше. Так что раздумывать уже было некогда. А экспромты порой проходят гораздо удачнее, чем тщательно продуманная операция.
Да что я умничаю? Русский «авось» — вот главная военная тайна многих наших побед. Это ещё Чапаев в своё время доказывал. Правда он тоже что-то там планировал, рассыпая картофелины по столу, да и кончил он не так чтоб очень хорошо. Но именно сегодня чапаевская тактика наскока с шашками наголо, будет более полезна, чем долгое выслеживание да вынюхивание.
Проскочив небольшой городок, носящий гордое название российской столицы, мы снова двигались по второстепенным дорогам. Нам был нужен какой-то Крумарин Луп. Это название местной дороги, ежели чего. Именно там находился вдали от городка нужный нам оружейный магазин.
Но совсем незаметно подъехать к магазину не удалось. Строение находилось чуть в стороне от дороги, и чтобы подъехать нему, надо было свернуть с главного шоссе и ехать уже там, где тебя видно со всех сторон, а особенно из помещения магазина. Порадовало то, что возле магазина не было никаких машин. Это говорило об отсутствии ранних клиентов. Но чуть в стороне от магазина были видны ещё несколько строений, судя по всему, вполне себе жилых. А вот это уже напрягало.
— Там стоит машина моего отца. — указала пальцем Сара, на один из пикапов, припаркованных возле жилья.
— Думаю, что сперва нам стоит зайти в магазин. И там уже мы попробуем задать кое-какие наводящие вопросы.
— Я с тобой! — возбуждённо воскликнула Салли.
— Я тоже! — настойчиво добавила Маринка.
— Так не пойдёт. Кто-то должен остаться в машине у входа, чтобы никто не смог внезапно появиться у нас за спиной. Так что тебе, Марин, придётся остаться, чтобы охранять наш тыл.
— Но я…
— Так надо! — добавил я. — И не спорь.
* * *
Привычно звякнул дверной колокольчик. Когда мы вошли в помещение магазина. Тут не было так по музейному красиво, как в оружейной лавке Ральфа. Ни деревянных стен с рогами и оленьими головами, ни выставки древнего и не очень антиквариата. Всё лаконично и строго. Винтовки и ружья, пистолеты и патроны. Всё по делу, всё утилитарно. Мне стразу стало ясно, что всё старьё Рон сбывал своему другу, поскольку вряд ли в эту глушь припрётся кто-то за раритетным кремниевым ружьём. А у Ральфа магазинчик расположен поближе к цивилизации, так что симбиоз двух оружейных «баронов» вполне объясним.
Нам приветливо улыбнулся молодой продавец, парень лет двадцати.
— Добрый день! Вас интересует что-то конкретное?
— Здравствуйте!
Я пробежался взглядом по выставленным винтовкам и ружьям, но мой взгляд тут же выхватил знакомые очертания оружия, которое я много-много раз держал в руках.
— А это что такое? — спросил я с наивностью полного лоха, не разбирающегося в стреляющем железе.
— О… Это «KALASHNIKOV» — с подобострастной улыбкой сообщил продавец.
— Я что-то слышал, но никогда не держал его в руках. Это же русский автомат?
— Да! Русский. Трофейный. Из Вьетнама. Вот возьмите! Попробуйте! — продавец вышел из-за прилавка, и протянул мне АКМ с деревянным прикладом и пристёгнутым магазином.
Я взял автомат в руки, ощутив привычную его тяжесть. «Ну, здравствуй, старый приятель!»
  
Хотя там, в Афгане, у нас был десантный АКС-74 со складным металлическим прикладом, но он себя показал не с самой лучшей стороны. Более лёгкая пуля иногда рикошетила от дувалов и стен местных домов, сделанных из *овна и палок. Так что АКМ показал себя более надёжным и неприхотливым оружием.
— Не заряжен? — спросил я у продавца, хотя уже и сам это понял.
— Нет, конечно. — снова с противной американской улыбочкой ответил мне продавец.
— Это хорошо! — сказал я.
А потом коротким отработанным ударом деревянного приклада в челюсть, отправил продавца вместе с его улыбочкой в глубокий нокаут.
 Глава 3 
Глава третья.
Есть многое на этом белом свете,
Что не понять нам вовсе никогда.
Ответ подскажет только свежий ветер,
А путь укажет яркая звезда.
22 сентября. 1974 год.
США. Штат Вашингтон. Предгорья Маунт Рейнир.
Александр Тихий.
— Смотри! — я указал Алёнке место на карте. — Что ты видишь?
— Москва? — удивлённо, то ли спросила, то ли ответила.
— Да. И эта Москва не так уж и далеко. Что там тебе привиделось?
— Ну… — Алёнка задумалась. — Лёша сказал: «К утру будем в Москве».
— И это уже приобретает хоть какой-то смысл. Я прикинул. Тут километров четыреста всего. За ночь не проблема добраться туда.
— Ты думаешь, что они сейчас там.
— Тебе когда привиделось твое… виденье?
— Когда я взяла в руки чашку кофе.
— То есть сегодня утром. И что это значит? Либо ты видела вчерашнее видение, и Лёшка уже в Москве. Либо… Вряд ли… Скорее всего, они уже там. Но зачем?
— Мне показалось… — робко попыталась что-то сказать Алёна.
— Что? Что-то ещё?
— Мне показалось, что там была ещё одна девчонка… Но я не уверена.
— Ещё одна девчонка? — задумчиво пробормотал я. — Вот это пока не понятно…
22 сентября. 1974 год.
США. Штат Айдахо. Москва.
Алексей Тихий.
Продавец, связанный по рукам и ногам с кляпом во рту, валялся на полу без сознания, и судя по всему, пока не планировал приходить в себя. Я сидел напротив него на стуле и снаряжал патронами магазины для калаша. Их нашлось всего пять, но я думаю, что мне этого хватит на какое-то время.
Наконец, тело на полу замычало и задёргалось, хлопая глазами.
— Очнулся, болезный? — иронично спросил я его. — Ну что же ты так неаккуратно падаешь? Так ведь и головой можно удариться…
Глаза связанного продавца смотрели на меня непонимающе.
— Ну да ладно… Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь на них отвечать. Советую отвечать честно, иначе…
Я просто пристально посмотрел в глаза этого испуганного человечка, а у того почему-то намокли штаны в районе паха.
— А вот это ты зря. — посетовал я. — Это же неприлично. Особенно в присутствии дамы.
— Как он тебе сможет отвечать? У него же во рту кляп. — спросила меня Сара.
— Но он же сможет кивать в ответ?
— А если вопрос будет более сложным, чем тот, на который можно ответить кивком только да или нет.
— К тому времени я уже избавлю его от кляпа, если пойму, что он мне не врёт.
— А если он откажется отвечать на твои вопросы?
— Ну, это вряд ли… — сказал я, глянув на испуганное связанное тело на полу.
— И всё-таки… Вдруг он станет упрямиться?
— Понимаешь, у человека слишком много пальцев на руках и ногах. — спокойным голосом ответил ей я, достав из-за пояса большой такой ножик. — Если пальцы начать отрезать по одному, то обычно перед третьим пальцем человек уже готов сознаться в чём угодно, лишь бы это прекратить.
— Но нам же не надо, чтобы он сознался в чём угодно.
— Да. Нам нужна правда, только правда и ничего кроме правды. И правду эту он нам сейчас расскажет. Правда ведь?
Это уже я обратился к пленнику. Тот усердно закивал головой в знак согласия.