Мата Хари. Подлинная история легендарной шпионки XX века
Много лет меня волновала фотография в альбоме Маты Хари, которую она подписала «Мой золотой замок». Когда Анна Линтьенс мне тогда в Голландии доверила эти альбомы, то дала и открытку с изображением этого самого «шато».
Мата Хари в 1910 году
Путешествуя из Рима в Париж в конце 1962 года, я решил остановиться в Эвре, местечке южнее Тура, как раз в самом центре страны замков. Замок существовал на самом деле. Это было удивительное здание восемнадцатого века, в конце красивой аллеи, с треть мили длиной, обсаженной деревьями.
Месье Жермен, мэр, сам лично Мату Хари не знал, но слышал о ней бесчисленное множество историй.
Мы долго разговаривали в простой гостиной его крестьянского дома. Я задал вопрос, нет ли кого-то, кто лично знал бы Мату Хари.
– О да! – воскликнул мэр. – Верно. Полин работала на Мату Хари в замке.
Полин накрывала для Маты Хари на стол, приносила ей завтрак, чистила серебро и варила утренний кофе. Мата Хари наняла ее на работу где-то в июле 1908 года. Она оставалась у нее до конца следующего года, когда Мата Хари уехала. На прощание она сказала Полин: «Я вернусь через две недели». Но так никогда и не вернулась. Хотя Мата Хари предложила ей поехать с ней в Париж, чтобы работать для нее и там, Полин предпочла остаться в Эвре.
Хотя все фотографии Маты Хари, которые я видел, показывают ее красивой женщиной, есть немало людей, заявлявших обратное. Я спросил у Полин ее мнение. Все-таки она ежедневно видела Мату Хари в течение долгих месяцев – и в гриме, и без него. Ее ответ был настолько же однозначно положительный, насколько многие другие были отрицательными:
– Она была красивой женщиной.
«Шато де ла Дорее» было во владении графини де ла Тэйль-Тетренвилль. В 1910 году она сдала его некоему месье Феликсу Ксавье Руссо, парижскому банкиру (на самом деле он был «кулиссье» – биржевой маклер). Спустя какое-то время Руссо привез с собой мадам Руссо. К сожалению, мадам Руссо на самом деле была знаменитой Матой Хари. А настоящая мадам Руссо спокойно жила в Париже.
Руссо познакомился с Матой Хари на одном вечере, где играл его сын. Эта связь стала одной из самых больших страстей в жизни Маты Хари. Иначе как можно объяснить, что после многолетних триумфов на сценах многих европейских столиц она скрылась в глубокой французской провинции? Правда, условия, которые предоставлял замок, были вполне приятны. Мата Хари ежедневно скакала на лошади, «одной из четырех скаковых лошадей, какие были в конюшне», как рассказывала мне Полин Бесси, и добавляла, что эта конюшня была обита «красным бархатом – настоящее украшение!».
Мата Хари в вечернем платье от Buzenet. Февраль 1910 года
Кроме этих ежедневных выездов было, однако, мало развлечений. Всю неделю, кроме суббот и воскресений, Мата Хари проводила в полном одиночестве – за исключением общества Анны Линтьенс, последовавшей за ней в Эвр.
Любовь к месье Руссо, который был на три года старше ее, могла осуществляться только по выходным. В пятницу вечером месье обычно приезжал на поезде из Парижа на вокзал города Тур. Оттуда на такси он ехал в Эвр. В понедельник утром карета из замка отвозила его обратно в Тур. Следующие пять дней Мата Хари оставалась ждать. Обычно она скакала на своем любимом коне по кличке Раджа по сельским окрестностям.
Искусство Маты Хари как амазонки по-разному оценивалось различными авторами. Но уже ее работа в цирке Молье доказывает способности к верховой езде. В Эвре однажды произошел случай, доказавший ее мастерство. Один шестнадцатилетний юноша – родственник владельца замка – привез Мате Хари письмо из Парижа. Он прискакал из Тура на коне. И очень гордился этой своей поездкой, потому упомянул об этом достижении в присутствии Маты Хари. Она тут же вскочила в седло и проскакала на коне по лестнице замка вверх и вниз. Возвращая поводья удивленному пареньку, она сказала:
– Вот если тебе удастся сделать то же самое, то по праву сможешь сказать, что умеешь скакать верхом.
Когда я спросил Полин о связи Руссо и Маты Хари, она ответила:
– Они, казалось, прекрасно ладили друг с другом. Ссор не было ни разу. Они часто выезжали на лошадях на прогулку.
Затем она продолжила, не дожидаясь моих вопросов:
– У них были разные спальни. Но, конечно, они могли заходить друг к другу.
Полин рассказала, что спальня Маты Хари была очень большой. Примерно тридцать квадратных метров, «кровать с балдахином цвета мальвы, стоявшая на возвышении в середине комнаты. Чтобы подойти к ней, нужно было подняться на несколько ступенек».
Мата Хари, привыкшая к роскоши, оставалась в своей большой спальне в замке, где не было ни ванной комнаты, ни водопровода, ни электричества, ни даже газа. Но месье Руссо, похоже, обладал большой властью над своей любовницей. Его мать прекрасно знала об этой связи, и – как позднее выяснилось – его жена тоже. Старая мадам Руссо, проживавшая в Бюзансэ, однажды навестила любовницу своего сына. Она попыталась отговорить Мату Хари от продолжения любовной связи с ним.
Но, по рассказу Полин, «у нее не было никаких шансов. С того момента, как она увидела Мату Хари, в мадам возникли к ней самые дружеские чувства. Мадам оставалась у нас шесть месяцев. Когда она снова уехала, Мата Хари осталась в замке. Теперь она была „мадам“».
Позже, в 1963 году, в разговоре со мной госпожа Руссо подтвердила, что знала о связях своего мужа с Матой Хари.
– Он был бабником, – сказала она. – И очень хорошо выглядел. Но, в конце концов, он и Мата Хари поссорились. Когда спустя долгое время он вернулся ко мне, то был совершенно расстроен.
Позднее он стал представителем фирмы, выпускавшей шампанские вина «Heidsieck».
– Когда он умер, – горько сказала его вдова, – то не оставил мне ни единого су.
Тем не менее это был великий период в жизни Маты Хари. Когда она время от времени возвращалась из Эвра в Париж, там во всех газетах и журналах появлялись фотографии, изображавшие ее на скачках и иных больших мероприятиях. Приехав в санаторий в Виттель в августе 1911 года, она побывала на скачках «Конкур Иппик». Шесть лет спустя тот же город будет неоднократно упоминаться на суде, когда ее вызовут на заседание в третий и последний раз в жизни – в этот раз из-за шпионажа.
За это время она переехала в маленький, но очень привлекательный дом близ Парижа. Он находился в пригороде Нёйи-сюр-Сен, Рю Виндзор, 11. Ксавье Руссо обставил для нее этот дом. Но он никогда не был в состоянии заплатить за мебель. Как рассказывала мне его вдова, чек к оплате получила она – правда, так никогда его и не оплатила. Когда Мата Хари жила в доме, сад был площадью в 560 квадратных метров. Так как вокруг других домов не было, он был достаточно велик, чтобы Мата Хари могла развлекать там танцами своих гостей – порой, если было нужно, то и голой.
Глава 8
Мата Хари приблизилась к такому периоду в своей карьере, которым она могла бы гордиться больше всего. Габриэль Астрюк устроил для нее выступление в миланском театре «Ла Скала». Одновременно он постарался устроить так, чтобы она выступала вместе с Русским балетом, первое выступление которого в Монте-Карло состоялось именно благодаря совместным усилиям Габриэля Астрюка и Рауля Гюнсбурга. Художник Леон Бакст, занимавшийся сценическим оформлением выступления труппы, который был одновременно близким сотрудником Сергея Дягилева, получил предложение создать особенные костюмы для выступлений Маты Хари в Милане. Но из-за финансовых трудностей Руссо материальное положение Маты Хари тоже ухудшилось. Она так и писала Астрюку из Нёйи: «Нам Бакст не нужен».
