Последние часы. Книга II. Железная цепь
– Не совсем уместный разговор накануне свадьбы, – хмыкнула Анна, – но, признаюсь, я в каком-то смысле согласна с Люси. Кроме того, остается надежда на то, что тебя, Маргаритка, даже после свадьбы ждут новые приключения. – Анна поднесла к губам бокал, и в ее синих глазах сверкнули странные искорки.
Люси тоже взялась за свою кружку.
– За конец свободы! За начало счастливого тюремного заключения!
– Чепуха, Люси, – отрезала Анна. – Наоборот, свадьба для женщины – это освобождение.
– Как это? – полюбопытствовала Корделия.
– В глазах общества, – пояснила Анна, – незамужняя леди пребывает во временном, так сказать, переходном состоянии перед замужеством и поэтому обязана «вести себя прилично» и с нетерпением ждать предложения руки и сердца. Замужняя женщина, напротив, может флиртовать с кем угодно, не боясь подмочить свою репутацию. Может свободно путешествовать без сопровождения родных, куда ей вздумается. Например, в мою квартиру и из нее.
Люси широко распахнула глаза.
– Ты хочешь сказать, что у тебя были романы с замужними женщинами?
– Я хочу сказать, что с замужними это случается чаще, чем с девицами, – пожала плечами Анна. – Согласись, замужняя дама пользуется большей свободой. Девушки никогда не выходят из дома без матери, отца или брата в качестве сопровождающего, это неприлично. Выйдя замуж, женщина получает возможность беспрепятственно посещать магазины, лекции, встречаться с друзьями – словом, у нее имеется дюжина предлогов оставить семейный очаг, чтобы продемонстрировать поклоннику очередную модную шляпку.
Корделия хихикнула. Общение с Анной и Люси неизменно поднимало ей настроение.
– А тебе, насколько я понимаю, нравятся дамы в модных шляпках.
Анна подняла указательный палец и с важным видом изрекла:
– По собственному опыту могу сказать, что дама, которая способна выбрать шляпку, подходящую к ее лицу, с таким же вниманием относится и к прочим деталям своего туалета.
– Мудрое замечание, – улыбнулась Люси. – Ты не возражаешь, если я вставлю эту фразу в свой новый роман? Такое изречение вполне в духе лорда Кинкейда.
– Разумеется, не возражаю, моя милая, – сказала Анна. – Ведь ты уже похитила у меня половину совершенно оригинальных афоризмов. – Она оглядела собравшихся. – Ты видела, что Мэтью ушел с Келлингтоном? Надеюсь, это не начнется заново.
– А что у них было с Келлингтоном? – поинтересовалась Люси.
– В прошлом году он едва не разбил Мэтью сердце, – объяснила Анна. – У Мэтью имеется дурная привычка связываться с теми, кто разбивает ему сердце. Видимо, сказывается предрасположенность к безответной любви.
– Правда? – пробормотала Люси, снова начиная царапать что-то в блокноте. – Боже мой.
– Приветствую вас, прекрасные дамы, – произнес высокий молодой человек со смертельно бледным лицом и волнистыми каштановыми волосами. Корделия даже вздрогнула от неожиданности – незнакомец возник рядом с их столиком словно по волшебству. – Я ослеплен вашей красотой. Кто из вас жаждет потанцевать со мной первой?
Люси вскочила.
– Я потанцую с вами! – воскликнула она. – Вы ведь вампир, верно?
– Э… ну да.
– Превосходно. Мы потанцуем, и вы поведаете мне о жизни неумирающих. Вы преследуете красивых женщин на улицах в надежде насладиться глотком крови аристократки? А по ночам оглашаете кладбища рыданиями, потому что ваша душа проклята навеки, верно?
Темные глаза молодого человека беспокойно забегали.
– Я всего лишь хотел пригласить вас на вальс, – пролепетал он, но Люси уже подхватила его под руку и увлекла в центр зала. Музыка внезапно заиграла громче, и Корделия чокнулась с Анной. Обе рассмеялись.
– Бедняга Эдвин, – заметила Анна, глядя на танцующих. – Он ужасно нервничает по любому поводу даже в привычной обстановке. А теперь, Корделия, я раздобуду нам еще по бокалу шампанского, и ты расскажешь мне все о завтрашней свадьбе, до мельчайших подробностей.
2
Ускользающее видение
«А если невзначай, на ступеньках дворца, на зеленой траве в лощине, в сумрачном одиночестве собственной спальни, вы очнетесь – а хмель истончился или прошел, спросите у ветра, у волны, у звезды, у птицы, у стенных часов, у всего, что ускользает, стонет, катится, поет, говорит – спросите, который час; и ветер, волна, звезда, птица, стенные часы вам ответят: “Пора опьяняться! Чтобы не быть рабами, которых терзает Время – опьяняйтесь; опьяняйтесь без конца! Вином, поэзией или добродетелью, чем хотите”» [7].
– Осторожно, сзади! – в ужасе вскрикнул Кристофер, и Джеймс прижался к стене. Два оборотня, сцепившихся в пьяной драке, едва не сбили его с ног. Томас поднял бокал над головой, чтобы не разлить пиво – со всех сторон их пинали, толкали и задевали разбушевавшиеся посетители.
Джеймс был не вполне уверен в том, что таверна «Дьявол» является подходящим местом для прощальной холостяцкой вечеринки, поскольку он и без того проводил здесь больше времени, чем дома. Но Мэтью проявил необыкновенную настойчивость в этом вопросе и намекнул, что подготовил для жениха нечто особенное.
Джеймс оглядел зал, до отказа забитый буйными жителями Нижнего Мира, и вздохнул про себя.
– Я полагал, что вечер пройдет в более спокойной обстановке.
Когда они приехали, посетители вели себя относительно мирно. Был обычный, довольно оживленный вечер. Гоблины, оборотни и домовые выпивали, болтали и в целом занимались своими делами; никто даже не взглянул в сторону Сумеречных охотников. Джеймс уже собрался незаметно проскользнуть наверх, в занимаемые «Веселыми Разбойниками» частные комнаты, где можно было расслабиться в знакомой обстановке в компании приятелей. Однако Мэтью, войдя в зал, сразу же забрался на стул, постучал стило о металлический подсвечник, чтобы привлечь всеобщее внимание, и выкрикнул:
– Друзья! Сегодня мой парабатай Джеймс Джеремия Джозафат Эрондейл прощается с холостяцкой жизнью!
Все восторженно завыли и заухали.
Джеймс помахал рукой в знак благодарности, надеясь на то, что этим все и закончится, но оказалось, так просто ему не отделаться. Самые разнообразные существа Нижнего Мира подходили к нему, чтобы пожать руку, похлопать по спине и пожелать счастья. К собственному изумлению, Джеймс обнаружил, что знает почти всех присутствующих – точнее, знал их с тех пор, как был мальчишкой. Они видели, как он взрослеет и становится мужчиной.
Здесь была Ниша, «самая старая вампирша из самой старой части этого старого города», как она всегда себя называла. Здесь были два Сида, оборотни, которые вечно спорили о том, кому из них называться «Сидом», а кому – «Сидни». Жениха подошла поздравить и кучка странных хобгоблинов. Они болтали исключительно между собой, никогда не разговаривали с посторонними, но периодически – по-видимому наугад – посылали выпивку другим посетителям. Хобгоблины окружили Джеймса и потребовали, чтобы он допил виски, которое кто-то сунул ему в руку, потому что собирались его угостить.
Джеймс был искренне тронут, но тут же, естественно, вспомнил о том, что брак его будет фиктивным, и его охватило странное, неприятное чувство. «Мы разведемся через год, – подумал он. – Если бы они это знали, то так бы не радовались».
После своей короткой речи Мэтью скрылся на втором этаже и бросил друга на растерзание буйным гостям, которые, получив новый повод для выпивки, пошли вразнос. И, разумеется, дело кончилось тем, что Сид набросился с кулаками на другого Сида, а стены и пол таверны содрогнулись от оглушительного улюлюканья гостей.
Томас недовольно нахмурился, но, воспользовавшись преимуществами высокого роста и могучего телосложения, растолкал пьяных и помог друзьям укрыться в более укромном углу зала.
– Веселее, Томас, – пробормотал Кристофер. Его каштановые волосы растрепались, очки он поднял на лоб. – Специальное представление Мэтью должно начаться… – Он бросил в сторону лестницы взгляд, полный надежды. – С минуты на минуту.