Последние часы. Книга II. Железная цепь

Рядом со столом в земле была выкопана яма, примитивный очаг, который и являлся источником дыма. Однако огонь горел неестественно тихо, точнее, беззвучно, и в очаге лежали не поленья, а куча камней. Зеленоватые язычки пламени жадно устремлялись вверх, словно желая пожрать железный котел, подвешенный на крюке. В котле шипело черное варево, от которого исходил странный запах – пахло одновременно землей и какими-то едкими реактивами.
Люси медленно подошла ко второму, длинному столу. На нем стоял гроб. Сквозь стеклянную крышку она могла видеть Джесса; он был точно таким же, как в день их последней встречи – белая рубашка, черные волосы, обрамлявшие бледное лицо и спускавшиеся на шею, пушистые ресницы. Глаза умершего были закрыты.
Она не ограничилась птицами, крысами и летучими мышами. В те краткие минуты, когда Грейс отлучалась по какому-нибудь делу и оставляла ее наедине с гробом, Люси пыталась приказать Джессу вернуться в мир живых. Но с Джессом вышло еще хуже, чем с животными. В отличие от трупиков мышей и птиц, тело юноши не было пустой оболочкой – она чувствовала чье-то присутствие внутри, она могла «нащупать» жизнь, душу, энергию. Но душа – или нечто иное, что бы это ни было – словно «застряла» между жизнью и смертью, и Люси не могла призвать ее, заставить покинуть «чистилище». После таких попыток она чувствовала себя слабой и больной, как будто совершала нечто преступное.
– Все равно я не была уверена в том, что ты придешь, – сердито произнесла Грейс. – Я сижу тут уже целую вечность. Ты достала колючее яблоко?
Люси вытащила из кармана небольшой сверток.
– Я с большим трудом сумела сбежать из дома и не могу остаться надолго. Сегодня вечером мне необходимо увидеться с Корделией.
Грейс взяла сверток и резким движением разорвала бумагу.
– Потому что завтра у нее свадьба? Но какое это имеет отношение к тебе?
Люси бросила на Грейс долгий, тяжелый взгляд, но девушка не обратила на это никакого внимания. Люси часто казалось, что Грейс недоступны такие простые человеческие чувства, как дружба, любовь, сострадание, желание помочь близким. По крайней мере, когда речь шла не о Джессе.
– Я поверенная Корделии, – объяснила она. – Я должна вести ее к алтарю, а также поддерживать ее во время церемонии. Сегодня мы с ней едем…
Ее перебило громкое шипение – это Грейс высыпала в котел содержимое кулька. Огонь взметнулся до потолка, помещение заполнил густой дым. Запахло уксусом.
– Вовсе не обязательно мне об этом рассказывать. Я уверена, что Корделия меня недолюбливает.
– Я и не собиралась обсуждать с тобой Корделию, – возразила Люси и закашлялась.
– Во всяком случае, я, будучи на ее месте, наверняка невзлюбила бы соперницу, – усмехнулась Грейс. – Но ты права, нечего говорить об этом. Я пригласила тебя сюда не ради пустой болтовни.
Она не сводила пристального взгляда с котла. Туман, проникавший в комнатку, смешивался с дымом и окутывал фигуру Грейс полупрозрачным плащом. Люси потерла одетые в перчатки руки, чувствуя, как бешено колотится сердце. Грейс заговорила:
– Hic mortui vivunt. Igni ferroque, ex silentio, ex animo. Ex silentio, ex animo! Resurget!
Пока Грейс нараспев произносила слова заклинания, снадобье начало бурно кипеть, пламя зашипело; оно поднималось выше и выше, стало лизать котел. Немного жидкости выплеснулось на пол. Люси инстинктивно отпрянула, когда из замерзшей земли полезли зеленые ростки. Ростки стремительно увеличивались в размерах и за несколько секунд превратились в стебли с листьями и почками высотой почти по колено.
– Оно действует! – ахнула Люси. – И правда действует!
На лице Грейс, обычно холодном и бесстрастном, на миг промелькнуло ликующее выражение. Она шагнула к гробу Джесса…
Цветы увяли так же быстро, как и расцвели, лепестки осыпались. Казалось, время ускорило свой бег. Люси беспомощно смотрела, как желтеют, сморщиваются и падают листья, как стебли высыхают и с треском обламываются под собственным весом.
Грейс, застыв на месте, уставилась себе под ноги, на мертвые цветы, лежавшие в грязи. Потом бросила быстрый взгляд в сторону гроба – но Джесс даже не пошевелился.
 
Конечно же, он не пошевелился.
Грейс ссутулилась, на лице ее отразилось разочарование.
– В следующий раз я попрошу у Кристофера более свежие образцы, – извиняющимся тоном проговорила Люси. – Или более мощные реагенты. Мы наверняка что-то делаем не так.
Грейс подошла к гробу брата и положила руку на стекло. Губы ее шевелились, как будто она обращалась к умершему с какими-то словами, но Люси не могла расслышать ни звука.
– Проблема заключается не в качестве ингредиентов, – наконец произнесла Грейс холодным, ровным голосом. – Проблема в том, что мы в своих действиях опираемся на науку. А ктиваторы, реагенты – все это бесполезно. Наука бессильна в таких делах.
– Откуда тебе знать?
Грейс окинула Люси ледяным взглядом.
– Я знаю, ты считаешь меня дурочкой, потому что я нигде не училась, – сказала она, – но должна тебе сказать, что я все-таки прочитала пару книжек за годы, проведенные в Идрисе. Точнее, я перечитала почти все, что имелось в нашей библиотеке.
Люси вынуждена была признаться себе в том, что Грейс частично права – она, Люси, даже не подумала, что ее «сообщница» может интересоваться книгами или чем-то еще, помимо завлечения в свои сети мужчин и возвращения Джесса к жизни.
– Значит, ты утверждаешь, что на науку полагаться нельзя? И что же ты можешь предложить взамен?
– Ответ напрашивается сам собой. Магия. – Грейс говорила таким тоном, словно объясняла простейшие вещи несмышленому ребенку. – Не такая, как эта – детский лепет, повторение заклинаний из книги, которую моя мать даже не удосужилась спрятать, – презрительно выплюнула она. – Мы должны черпать силу из более надежного источника.
У Люси внезапно пересохло в горле.
– Ты имеешь в виду некромантию. Именно она берет силу в смерти и использует ее для возвращения ушедших.
– Некоторые считают такую магию «черной». Но я называю ее «необходимой».
– Ты удивишься, но я тоже считаю ее черной, – заявила Люси, даже не пытаясь скрыть возмущение. Грейс, видимо, уже все решила, не посоветовавшись с Люси, что противоречило правилам их сотрудничества. – А я не желаю заниматься такими дурными делами.
Грейс раздраженно тряхнула головой с таким видом, словно Люси поднимала шум из-за пустяков.
– Мы должны обсудить это с каким-нибудь некромантом.
Люси обхватила себя руками. Ей почему-то стало очень холодно.
– С некромантом? Ну уж нет. Даже если нам удастся найти черного колдуна, Конклав такое запрещает.
– И не без причины, – резко ответила Грейс, подбирая юбки и собираясь уходить. – То, что мы вынуждены делать, – это не «добро». По крайней мере, не в общепринятом смысле. Но ты ведь давно уже поняла это, Люси, так что можешь прекратить прикидываться, будто ты выше и лучше меня.
– Грейс, нет. – Люси проворно шагнула к двери и загородила собой выход. – Я этого не хочу и не думаю, что Джесс одобрил бы применение некромантии. Разве нельзя поговорить с чародеем? С одним из тех, кто пользуется доверием Конклава?
– Возможно, Конклав им и доверяет, но я – нет. – В глазах Грейс вспыхнули зловещие огоньки. – Я решила действовать сообща с тобой, потому что мне показалось, будто ты нравишься Джессу. Но ты совсем недавно познакомилась с моим братом и не знала его при жизни. Ты не можешь судить о том, что ему нравится или не нравится. Я – его сестра, и я намерена вернуть его любым способом, чего бы это мне ни стоило. Ты понимаешь меня, Люси? – Грейс смолкла и сделала глубокий вдох. – Настало время решать, что для тебя важнее – твои драгоценные принципы или жизнь моего брата.
 
Корделия Карстерс слегка поморщилась от боли, когда Райза закрепляла в ее прическе черепаховый гребень. Гребень поддерживал тяжелые пряди густых волос цвета красного дерева. Горничная убедила девушку в том, что следует поднять волосы наверх, поскольку такой стиль сейчас исключительно популярен.