Последние часы. Книга II. Железная цепь

Она со вздохом откинулась на спинку сиденья, обитого синим шелком. Внезапно на нее навалилась усталость. Вечер показался ей бесконечным. Примерно в час ночи Анна скрылась куда-то в компании Лили, девушки-вампирши из Пекина. Люси приказала себе держаться до последнего: она была твердо намерена оставаться в Алькове до тех пор, пока Корделии не захочется домой. Люси знала, что подруга страшится завтрашнего дня, и прекрасно ее понимала. Конечно, люди женились не только по любви, браки по расчету были нередки в среде Сумеречных охотников. Но даже если такой брак является временным, размышляла Люси, все равно жених и невеста должны чувствовать себя ужасно. Корделии придется завтра напрячь все силы, чтобы достойно сыграть свою роль. И Джеймсу тоже.
– О чем задумалась? Даю пенни, чтобы узнать, – раздался совсем рядом негромкий голос. Люси резко подняла голову и невольно улыбнулась.
Джесс. Он сидел напротив нее, и его лицо освещал розоватый свет фонаря, укрепленного снаружи на стенке кареты. Она уже приучила себя не вздрагивать и не подскакивать на месте при его неожиданном появлении; в течение четырех месяцев, прошедших со дня их знакомства, она видела Джесса почти каждую ночь.
Он всегда выглядел одинаково. Он не становился выше ни на дюйм, волосы не нуждались в стрижке. Он всегда появлялся в тех же самых черных брюках и белой рубашке, и Люси не могла представить его в другой одежде. Его прозрачные глаза были зелеными, как патина на старой монете.
Кроме того, в присутствии Джесса Люси всегда чувствовала себя так, словно чьи-то холодные пальцы прикасались к ее позвоночнику. Ее бросало то в жар, то в холод.
– Пенни – это очень мало, – ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал весело. – Я соглашусь поделиться своими ценными мыслями только за более высокую плату.
– К сожалению, у меня нет ни гроша, – ответил Джесс, демонстрируя пустые карманы. – Хорошо провели время в Алькове? Анна, как всегда, была очень элегантно одета; мне бы так хотелось, чтобы она дала мне совет по поводу жилетов и гетр, но ты сама понимаешь… – Он похлопал себя по груди, намекая на то, что не имеет возможности сменить одежду.
Люси улыбнулась призраку.
– Значит, ты там шнырял и подсматривал за нами? Я тебя не заметила.
Лишь в редких случаях она не видела Джесса, если он присутствовал в комнате. Четыре месяца назад ради спасения жизни Джеймса он отдал Люси свой последний вздох, глоток воздуха, заключенный в золотом медальоне, который она сейчас носила на шее. Люси боялась, что Джесс растает и исчезнет навсегда, но ее опасения оказались напрасными. Несмотря на то что Джесс, к ее досаде, оставался бесплотным, он был прекрасно виден – но только ей.
Он откинул голову на расшитую золотом спинку сиденья.
– Скажем так, я ненадолго заглянул туда, желая убедиться, что вы благополучно добрались до Алькова. Ночью по Бервик-стрит шляются всякие подозрительные личности: грабители, карманники, бродяги.
– Бродяги? – заинтересовалась Люси. – Точь-в-точь как персонаж из «Прекрасной Корделии».
– Кстати, о «Прекрасной Корделии». – Он направил на нее указательный палец. – Когда ты позволишь мне познакомиться с твоим великим произведением?
Люси замялась. Она давала Джессу почитать кое-что из своих ранних романов, в том числе «Спасение Принцессы Люси из когтей ее кошмарных родственников»; этот роман очень понравился Джессу, особенно впечатлил его отрицательный герой, Жестокий Принц Джеймс. Но «Прекрасная Корделия» – это было совершенно другое дело.
– Я сейчас ее редактирую, – ответила она. – Текст нуждается в серьезном редактировании. Любой роман требует тщательной полировки, как алмаз.
– Или как ботинки, – сухо заметил Джесс. – Я сам подумываю написать роман. О призраке, который ведет очень, очень скучную жизнь.
– А может быть, – предложила Люси, – тебе следует написать роман о призраке, у которого есть любящая сестра и преданная подруга. Которые все свое свободное время посвящают попыткам вернуть его из царства призраков на грешную землю.
 
Джесс ничего не ответил. Люси хотела пошутить, поднять ему настроение, но глаза его потемнели, лицо стало серьезным. Как странно, подумала она: даже когда человек превращается в привидение, его глаза остаются зеркалом души. А она знала, что у Джесса есть душа. И что он жив, как любой из людей, населяющих Землю, что он отчаянно жаждет вернуться в реальную жизнь, вырваться из «тюремного заключения» между жизнью и небытием. Днем Джесс спал и просыпался только после захода солнца.
Джесс выглянул в окно. Они проезжали по площади Пикадилли, почти безлюдной в такой поздний час. Статую Антэроса слегка припорошило снегом; у ее подножия спал бездомный.
– Не надейся слишком сильно, Люси. Иногда надежда бывает смертельно опасной.
– А ты говорил это Грейс?
– Она не желает меня слушать. Отмахивается от моих предостережений. Но я… мне не хотелось бы, чтобы ты испытала жестокое разочарование.
Люси подала призраку руку в синей лайковой перчатке. Джесс наблюдал за ее отражением в оконном стекле; себя он, конечно, не мог видеть. Возможно, это его устраивало.
Он перевернул руку ладонью вверх. Люси сняла перчатку, осторожно коснулась пальцами его ладони и ахнула. Прикосновение холодной бесплотной руки было едва уловимым, как дуновение ветерка, как воспоминание. И все же сердце девушки забилось чаще, кровь быстрее побежала по жилам, словно ее тело пронзила молния; она видела, чувствовала эти крошечные «электрические искорки», похожие на светлячков в ночи.
Люси откашлялась.
– Не стоит так волноваться насчет меня и моих надежд, – заявила она. – У меня полно важных дел, а кроме того, завтра мне необходимо организовать свадьбу.
Услышав это, Джесс невольно улыбнулся.
– Ты занимаешься организацией этой свадьбы в одиночку?
Она резко откинула голову назад, и цветы на ее шляпке задрожали.
– Я единственная, кто владеет нужными навыками.
– Действительно. Помню, в романе «Спасение Принцессы Люси из когтей ее кошмарных родственников» была такая сцена… Принцесса Люси одерживает верх над Жестоким Принцем Джеймсом в искусстве составления букетов.
– Джеймса сильно раздосадовала эта глава, – удовлетворенно заметила Люси.
В окно лился желтый свет уличных фонарей; одинокий полисмен расхаживал у подножия коринфских колонн Королевского театра на улице Хеймаркет.
Она больше не чувствовала прикосновения руки Джесса. Она отвернулась от окна, и ей на мгновение почудилось, что фигура призрака стала полупрозрачной, а пальцы его – совершенно бесплотными. Она нахмурилась, но Джесс убрал руку, и Люси подумала, что это игра воображения.
– Насколько я понимаю, завтра ты увидишь Грейс, – сказал Джесс. – На мой взгляд, ее ничуть не огорчает эта свадьба и она желает твоему брату всяческого счастья.
Люси была поражена. Они с Джессом крайне редко говорили о Грейс. Она еще ни разу не видела их вдвоем, поскольку днем Джесс спал, а по ночам Грейс не могла незаметно ускользать из дома Бриджстоков. Джесс часто навещал сестру, но она никогда не рассказывала Люси содержание их бесед. Несмотря на то что Грейс и Люси вместе пытались воскресить Джесса, они не обсуждали его нынешнее состояние.
Джесс, судя по всему, понимал, что Грейс согласилась на предложение Чарльза для того, чтобы получить поддержку и защиту от Татьяны, и что Джеймс, в свою очередь, женится на Корделии только ради спасения ее репутации. Люси даже казалось, что он считает это благородным поступком. Но Джесс обожал свою сестру и всегда говорил о ней в восторженных выражениях, поэтому Люси не хотела даже намекать ему на то, что бесцветная девица разбила сердце ее брату.
 
Особенно сейчас, когда она по-прежнему нуждалась в помощи Грейс.
– Что ж, рада слышать, – коротко ответила Люси. Карета выехала из переулка Шу-лэйн, прогрохотала под аркой кованых чугунных ворот Института и остановилась во дворе. Темная громада собора скрывала небо. – Когда… когда я увижу тебя снова?