Час урагана (СИ)
— Да, — безнадежно кивнула Таня. — Я понимаю. У вас много дел, и вам просто недосуг возиться…
— Глупости, — резко сказал Жилин. — По-моему, вы там в Израиле думаете, что в российских органах правопорядка работают сплошь бездельники и…
— Нет-нет, — торопливо сказала Таня. — Ничего такого я не… С чего вы взяли? Но действительно… Почему вы должны, если… Мало ли что мне кажется… Женская интуиция…
Жилин покачал головой.
— Нет, Татьяна Мартыновна. Когда вы увидели… м-м… тело, то, насколько я понял, обратили внимание на нечто, ускользнувшее от внимания судмедэксперта. Но мне сказать не хотите. Почему?
— Потому… Господи, это не имеет отношения… Впрочем…
Таня сжала ладонями виски, боль, пульсировавшая в лобных долях, от этого не стала слабее, но стала чуть более локализованной. Во всяком случае, не мешала думать.
— Скажите, — морщась, проговорила Таня, — допустим, что лицо… Ну, случилось бы так… ураган ведь, мало ли… В общем, если бы лицо было…
— Обезображено, — подсказал Жилин.
— Да… Тогда ни я, ни Тамара Евсеевна не смогли бы опознать… И только по особым приметам… Верно?
— Верно. И что же?
— На груди Аркаши была совершенно особая примета, когда мы учились в институте, он сделал татуировку, вот здесь, под сердцем, обычно там не делают… Свой зодиакальный знак. Он Рыба. Я любила…
Таня замолчала, ей совсем не хотелось продолжать. Она любила целовать это место, его было так удобно целовать, когда лежишь рядом, и рука Аркадия обнимает за плечи, и знак Рыбы, будто знак судьбы перед глазами, и нужно только прижаться губами и…
Не нужно об этом.
— Так что же? — нетерпеливо сказал Жилин и посмотрел на часы.
— Ветка… Рана… Ну, в общем, знака больше нет. И нет других примет, по которым… И если бы лицо…
— Но лицо сохранилось, верно? — Жилин встал, он уже понял ход мысли Тани, все это женские глупости, господи, зачем он только тратит на эту женщину столько времени? Опознала, ну и ладно, сейчас принесут протокол.
Секретарша вошла именно тогда, когда Жилин подумал: «Хорошо бы поскорее», он проглядел два листка, все было нормально, и сказал Тане:
— Прочтите и распишитесь. Тело для похорон можете забрать из морга завтра с утра, договоритесь с Мухиным.
Таня взяла ручку и поставила на обеих страницах свою подпись. Только после того, как она положила ручку на стол, Таня поняла, что расписалась почему-то на иврите. Она и в Израиле почти никогда этого не делала, привыкла к своей подписи, которую сама придумала в детстве… Почему вдруг?..
— Видите ли, — сказала она, — мы с Аркадием учились на матмехе, он стал программистом, одним из лучших в России, если вы этого не знали… А может, и вообще лучшим. А я занялась статистикой. И мне не нравится, когда человек получает рану в то единственное место на теле, по которому его можно опознать.
— Есть и лицо, — подсказал Жилин, вставая.
— Да… Вероятность случайного поражения именно этой небольшой площади, — продолжала Таня, — учитывая площадь тела, ну, скажем, полпроцента или меньше. Статистически три сигма уровень за то, что это не случайное событие…
— Если так рассуждать, — сказал Жилин, протягивая Тане подписанный пропуск, — то выигрыш в лотерею еще менее вероятен, но кто-то ведь выигрывает.
— Я — никогда, — пробормотала Таня, — И Аркадий тоже… И вот еще… Вы не подумали о том, чего испугалась Тамара Евсеевна? Почему ее нигде не могут найти? Почему она, узнав сына, исчезла?
— Стресс…
— Да? Но она нашла в себе силы позвонить мне в Израиль. Вам не кажется, что она знала о сыне больше, чем хотела сказать? И увидев его, подумала то же, что подумала я, но у нее было к тому больше оснований?
— Татьяна Мартыновна, — Жилин вежливо взял Таню под локоть и повел к двери, — все это, извините… На досуге, когда шок пройдет и вы сможете рассуждать здраво, то сами поймете, насколько нелепо ваше предположение. И мать Немировского найдется. Попробуйте обзвонить ее родственников, наверняка она у кого-то из них, потому что ей трудно сейчас быть одной.
— А вы…
— Ну знаете! Нам только и дел, что разыскивать чьих-то родственников!
Разговор продолжался уже в коридоре, здесь было много народа, Жилин торопился и говорил громче, чем, может быть, следовало, на них уже обращали внимание, Таня не торопилась к выходу, и Жилин нервничал.
— Я могу попросить вас об одной услуге? — спросила Таня, остановившись перед кабиной лифта. — В конце концов, по-моему, это даже не услуга, а ваша прямая обязанность, и я не понимаю, почему вы этого не делаете.
— Ну, — буркнул Жилин. — Чего я не делаю?
— Не могли бы вы назначить патологоанатомическую экспертизу? Почему вы этого не сделали до сих пор?
— Да потому, что не видел причины. Случай ясный. А родственники обычно возражают. Мне и сейчас все ясно. Наш патологоанатом и без того перегружен сверх меры…
— Вот я и говорю — всем здесь на все плевать, — бросила Таня и пошла к лифту.
Жилин посмотрел ей вслед, пожал плечами и крикнул:
— Татьяна Мартыновна! Минуточку!
Он догнал Таню, когда подошел лифт и открылась дверь. Они вошли в кабину и поехали вниз. Здесь, в темном пространстве, Жилин вдруг почувствовал, что раздражение уходит, и ему хочется что-нибудь сделать для этой женщины, специально прилетевшей из Тель-Авива, чтобы увидеть тело своего друга… Наверняка, она с ним спала, а потом поссорилась, и теперь ей все кажется странным и нелепым. Лукин будет недоволен, к чему ему лишний труп, тем более, что он уже дал заключение по внешнему осмотру.
— Ну хорошо, — сказал Жилин, прикрывая глаза, ему казалось, что взгляд Тани ослепляет подобно стоваттной лампе. — Я затребую тело на вскрытие. Я могу заранее сказать, каким будет результат…
— Скажете, когда будет результат, — быстро сказала Таня. — Когда мне позвонить вам?
— Завтра в девять утра, — прикинул Жилин. — И в десять сможете забрать тело для похорон. Постарайтесь найти мать и все устроить. Вы не москвичка и, наверное, не знаете адресов агентств ритуальных услуг…
— Я москвичка, — сказала Таня. — Спасибо.
Они вышли из лифта, и Таня протянула пропуск стоявшему за барьером милиционеру.
— Вы найдете убийцу, — спросила Таня, — если поймете, что Аркашу убили?
Жилин мысленно застонал.
— Да, — сказал он, — это ведь наш долг, верно?
Слова прозвучали на удивление фальшиво, Таня поняла, что следователь просто хочет поскорее отвязаться от докучливой посетительницы.
Она вышла на улицу и направилась к телефону-автомату. Для начала следовало позвонить дяде Аркадия, Таня даже не помнила его отчества, неудобно было обращаться к пожилому человек по имени, но другого выхода не было.
— Можно Михаила? — спросила она у подошедшей к телефону женщины.
— Какого из них? — грубо отозвалась женщина. — Михаилов тут двое.
— Старшего, — сказала Таня, закипая.
— Миша! — крикнула женщина. — Тут тебя какая-то…
Она добавила еще что-то, но сказано было не в трубку, и Таня не расслышала.
— Да, — сказал мужчина голосом смертельно усталого человека. — Кто это?
— Мое имя Таня, я прилетела из Израиля, мы были знакомы с Аркадием, вы, наверное, слышали, что он…
— Да, — все тем же голосом сказал мужчина. — Это какой-то кошмар. Я не понимаю, что его понесло в полночь в тот район…
— В какой район? — спросила Таня, подумав неожиданно, что логика ей отказывает: все, что угодно, приходило ей в голову, но она даже не подумала спросить, где, на какой улице находилось то дерево…
— Ну вы же знаете, если прилетели аж из Израиля…
— Нет, я не знаю.
— Это было в Бирюлево, неподалеку от товарной станции. Там никого из аркашиных знакомых нет… И от дома далеко. И от фирмы его тоже.
— Вы говорили об этом следователю? — спросила Таня.
— Какому следователю? Меня никто не спрашивал…
— Вы не знаете, где Тамара Евсеевна? — спросила Таня, меняя тему. Сказанное дядей Мишей следовало обдумать. — Она позвонила мне вчера, но дома ее нет, и в больнице она не появлялась… Сказали, что она у вас.