Час урагана (СИ)
— Понятно, — буркнул Волков. — Единственное слово, которое могло повлиять — это слово «отоспаться», но…
— Да, — вспомнил Дайсон. — Она спросила, почему я сказал «отоспаться», повторила это несколько раз.
— Неважно, — отмахнулся Волков. — Одно это слово само по себе не могло… Что-то еще случилось, более сильное воздействие, слово лишь поставило точку. Что вы сказали еще? О чем сообщили?
— Ни о чем я ей сообщить не успел, — сказал Дайсон, — хотя и собирался. Дело в том, что ее брат Фредерик за час до моего здесь появления умер в камере предварительного заключения.
Доктор Волков медленно обернулся и посмотрел на Дайсона взглядом, в котором ужас смешивался с восторгом, а недоумение с пониманием.
— Фред? — шепотом переспросил Волков.
— Фред, — подтвердил Дайсон. — И, судя по вашей реакции, доктор, вы допускаете, что это могло произойти.
— Как… — Волков сглотнул. — Как он умер?
Детектив придвинул к дивану стул, уселся поудобнее и постучал Волкова по колену.
— Я бы хотел знать все то, что знаете вы, — сказал он.
— Чтобы знать все то, что знаю я, — пробормотал Волков, — вам нужно для начала поступить на медицинский факультет какого-нибудь приличного университета.
— Обойдусь, — отмахнулся Дайсон. — Меня интересует только дело, начавшееся с убийства Соломона Туберта. Не думаю, что для того, чтобы найти убийцу, нужно быть медиком вашей квалификации. Давайте не будем играть словами.
— Какие тут игры…
— Действительно. Итак, начнем с самого начала.
— В начале было слово, — произнес доктор Волков.
— Не нужно цитировать Библию, — резко бросил Дайсон.
— Что вас интересует, старший инспектор? Сол убит, Фред… его тоже не стало. Почему…
— Вот-вот. Мотив. Вы его знаете?
— Да, пожалуй. Но для вас это не будет мотивом, старший инспектор.
— Скажите, а там увидим.
— Видите ли, я думаю, Сол и Фред погибли потому, что некто устранил их в порядке самозащиты. Инстинкт самосохранения. Необходимая самооборона.
— Ваши опыты со сном угрожали чьей-то жизни?
— Похоже, что так.
— Допустим. Кому именно?
— Вот что, — сказал Волков, — я вам действительно расскажу все с самого начала, а вы попробуйте сделать вывод. Сол и Фред умерли. Значит…
— Да начните же, наконец! — не выдержал Дайсон.
— Сейчас… Со мной Сол начал обсуждать свой эксперимент полгода назад. Он уже некоторое время встречался с Элис, а я не знал этого, думал, что… Неважно. Вы знаете, что у Сола был синдром Альпера? Иными словами, он не спал. Его организму сон не был нужен. Сначала я думал, что именно поэтому он занялся исследованием психофизиологии сна. Однажды — это было зимой — он пригласил меня пообедать. Сказал, что ему нужна консультация, он заплатит, но хочет, чтобы все осталось между нами. Я, конечно, согласился. С одной стороны, было любопытно, с другой — деньги мне бы тоже не помешали.
* * *Проспав летаргическим сном несколько недель, Соломон Туберт проснулся — навсегда. Он стал молчалив, домой, в поселение Эли, возвращался засветло, потому что ездить в темное время суток по дорогам Иудеи и Самарии было небезопасно. По ночам лежал рядом с Офрой, казавшейся ему все более чужой, и считал минуты. Заснуть не мог, как ни пытался. К врачам не обращался — знал, что толком объяснить свое новое знание не сможет, и никому не докажет, что состояние без сна — не аномалия, не болезнь, которую нужно лечить, а нормальная теперь для него жизнь.
Однажды — месяца через три бессонного существования, о котором, впрочем, не знал никто, даже Офра, полагавшая, что у мужа в последнее время необратимо испортился характер, — Сол выступил в университете на семинаре: его просили рассказать о болезни, это очень интересный опыт для медицины. Под болезнью коллеги имели в виду летаргический сон, а не то, что произошло впоследствии. Сол рассказал, начав с элементарного.
«Как по-вашему, — спросил он, — для чего человеку сон?»
И сам ответил:
«Первое: чтобы восстановить силы. Второе: чтобы подсознание могло проанализировать сделанное за день. Третье: чтобы увидеть сны. И четвертое есть, и десятое тоже, у Фрейда в „Толковании сновидений“ все сказано. Кроме одного».
Сол понял это не сразу. Сначала он проснулся, потом пришел в себя, а пару недель спустя начал, будучи профессиональным ученым, анализировать все, что ему запомнилось из его «сумеречного» состояния. И сопоставлять с тем, что читал о разного рода снах. И с тем, что знал о физических свойствах пространства-времени. А также с тем, что читал в произведениях писателей-фантастов. Он не пренебрегал никакой информацией, какой бы она ни казалась странной на первый взгляд.
Существует еще и одиннадцатая (или двадцатая?) причина человеческого сна.
Сол понял: человек засыпает, чтобы участвовать в созидательной деятельности космических цивилизаций.
* * *— На семинаре меня высмеяли, потому что я опустил анализ, — сказал Сол. — Я и сейчас его опускаю. Если вам будет интересно, Алекс, мы поговорим более подробно. И не здесь. Расскажу о выводах и начну с древних времен, когда живое на Земле только зарождалось. Есть у простейших, одноклеточных существ состояние сна? Спят ли амебы или, допустим, кораллы? Нет, конечно… Прошло время, живые существа усложнились, и в какой-то момент включился механизм, вызывающий сон. Естественно, мозг появился раньше, сон — потом, согласны?
— Допустим, — буркнул Волков, но Сол не обратил на реплику никакого внимания.
— Причина вот в чем. Именно тогда, сотни миллионов лет назад, произошел первый контакт землян с «братьями по разуму». Впрочем, какой там разум? С братьями по сну, если говорить точно.
Кстати, вы знаете, что кибернетики и биологи до сих пор не понимают, почему вообще на нашей планете возник разум? Ни по каким естественным законам развития сложных систем это невозможно. Есть теория «панспермии» — будто жизнь на Землю занесли метеориты. Жизнь — может быть. Но не разум…
А было так.
Где-то на одной из планет желтой звезды Капелла, и где-то на планете в системе голубой звезды Ригель, и где-то еще, в такой звездной дали, которая и не видна отсюда, когда-то, сотни миллионов лет назад (по земному счислению времени — там, у них, наверняка свой счет) возникли живые существа. Что-то вроде местных амеб. Простейшие. Еще сотня миллионов лет — и существа эти развились примерно до уровня червей. Может, чуть сложнее, неважно.
И все.
Понимаете ли, Алекс, дальше усложнение невозможно — нет таких физических и биологических законов. Что же делать? Человек вот не придумал выхода, мы удивляемся — как на Земле возник разум? А природа догадалась. Конечно, природа тупа до невозможности, но ведь и тупица к чему-то придет, если у него десять миллиардов лет в запасе и сто миллиардов миров в наличии.
Решение оказалось простым — симбиоз. На одной планете разум возникнуть не может. На сотнях сразу — пожалуйста. Но только вместе и одновременно.
И не говорите мне о теории относительности — как же одновременно, если от Земли до Ригеля свет летит сотни лет, а еще и до Капеллы нужно, и до Бетельгейзе… Все так и не так. На самом деле Вселенная многомерна. Впрочем, это и сейчас известно, есть работы по физическому многомерию… Так вот, одно из измерений — измерение мысли. Все существа во Вселенной, способные мыслить, связаны друг с другом. Мысль передается мгновенно, поскольку проходит она вовсе не по световым, радио или прочим электромагнитным каналам. У мысли своя дорога в мире.
Но — у мысли, повторяю.
А амеба или жучок какой-то не мыслят.
Где же контакт?
На каждой из сотен планет жизнь сумела самостоятельно развиться до уровня существ, способных спать. Мыслительный контакт возможен лишь в бессознательном состоянии. Когда мозг отключен от реальной действительности и неуправляем. Когда он погружен сам в себя. Вот тогда (и только тогда!) он освобождается для передачи и приема информации от иных существ, с иных миров. Вы понимаете? Это как телефонная линия. Днем она загружена — сотни разговоров, на все нужно ответить, на все реагировать, телефон вечно занят, дозвониться невозможно. А ночью линия освобождается, и тогда можно подключить иные каналы…