Час урагана (СИ)
Это действительно была другая болезнь — не психическая, как у тети Доры, а что-то связанное с работой вегетативной нервной системы, Элис не понимала медицинских объяснений, ей достаточно было знать, что такой у Сола организм: мозг отдыхает как бы по частям — фактически, не засыпая ни на минуту, он спит все время. Снов Сол, конечно, не видел, но чтобы восстановить силы, ему не сон был необходим, а покой — лежать рядом с Элис в темноте, смотреть внутрь себя, пустить мысли бродить на свободе, а чаще ни о чем не думать.
Она заснула и сквозь сон чувствовала, как Сол вставал; может, просто мышцы затекли или судорога в ноге… Он ходил, ложился опять и клал ее голову себе на плечо, и ей было хорошо, как никогда в жизни.
* * *— Нужно что-то делать, Фредди, — сказала Элис. — Я люблю Сола, ты понимаешь? Люблю! Любила…
— Да-да, — пробормотал Фред. — Тебе нужно поесть, ты совсем бледная…
— Не могу. И пить не могу, возьми мой бокал. И жить не могу тоже.
— Элис!
— Кто-то вошел и выстрелил. И если этот полицейский уверен, что так быть не могло… Он никого и не будет искать, верно?
— Не будет, — согласился Фред, отставив пустую чашку кофе и потянувшись к бокалу с минеральной водой. — Он уже нашел подозреваемую — тебя. И теперь, поверь мне, будет стараться доказать, что приборы, фиксировавшие твое состояние во время сна, попросту врали. Или были испорчены. У него это не получится, но он никогда не признается в том, что аппаратуре можно доверять больше, чем первому впечатлению. Ты должна понять, дорогая, что детектив отстанет от тебя только в одном случае. Если мы — ты и я — найдем убийцу.
— Ты и я? — Элис непонимающе посмотрела брату в глаза.
— Это очевидно, — кивнул Фред. — Полиция не станет искать — комната была заперта изнутри, а чудес в этом мире не бывает.
— Отвези меня домой, Фред, — пробормотала Элис. — Пожалуйста…
* * *Старший инспектор Реджинальд Дайсон закрыл дверь в кабинет главврача клиники доктора Мартинсона и запустил обе пятерни в свои густые бакенбарды. Это успокаивало. Это помогало думать. Тайна. Он же любитель тайн, почему его не вдохновила эта? Почему больше всего ему хотелось сейчас не думать о смерти доктора Туберта, а завалиться на диван и перечитать любой из романов Стаута?
В холле, перед широко раскрытой дверью в приемное отделение, Дайсон увидел подпиравшего стену доктора Палмера. Старший инспектор уже снял с него показания, выяснил, что ни Палмер, ни его ассистент Фром звука выстрела не слышали, хотя работали в лаборатории, расположенной на том же этаже, метрах в тридцати. Были увлечены делом, а когда люди увлечены… Понятно. Дайсон пошел к выходу, не обращая внимания на знаки, которые делал ему доктор.
— Инспектор! — Палмер понял, что жестикуляция не приводит к нужному эффекту и принялся кричать на весь холл, будто пришел к выводу, что полицейский глух, как тетерев. — Инспектор, можно вас на два слова?
— Конечно, — с обреченным видом сказал Дайсон и направился в дальний угол, где на стене висели три таксофона и стояли два кресла, в одном из которых спала рыжая пушистая кошка. Дайсон опустился в свободное кресло, предоставив доктору Палмеру разбираться с животным, которому, согласно инструкции, висевшей на стене на каждом этаже, запрещено было находиться на территории медицинского учреждения.
Палмер аккуратно взял кошку в руки и опустил на пол. Кошка недовольно выгнула спину, и, сердито зашипев, отправилась вальяжным шагом искать более спокойное место.
— Разве не запрещается держать кошек на территории клиники? — осведомился Дайсон, для которого инструкция была таким же священным текстом, как пять книг Моисеевых.
— Это Флора, — объяснил Палмер. — Ей можно.
Приняв к сведению, что в клинике из правил делают исключения, Дайсон спросил:
— Вы хотели мне о чем-то сообщить? Что-то вспомнили?
— Нет, — доктор Палмер был гладко выбрит, лыс, как янтарь, и, должно быть, поэтому густая растительность на голове и особенно на щеках инспектора казалась ему отвратительным проявлением атавизма, он старался не смотреть Дайсону в лицо и говорил, глядя в пол, отчего его лысина отражала свет яркой неоновой лампы и выглядела, как барабан, инструмент, который Дайсон терпеть не мог, поскольку вынужден был слушать репетиции своего соседа, игравшего в университетском оркестре.
— Тогда о чем вы хотели со мной говорить? — осведомился он и демонстративно посмотрел на часы.
— Это вам для дела, — буркнул доктор Палмер и достал из брючного кармана магнитофонную кассету. — Мы с Доналдом ее только что прослушали.
— Что прослушали? — не понял Дайсон.
— Здесь, — объяснил доктор Палмер, — фонограмма нашего утреннего эксперимента. Точнее — копия, я переписал пленку для вас. Мы фиксируем разговоры между собой и с реципиентами, потому что… Неважно, вам вряд ли интересна суть наших научных опытов.
— Абсолютно, — откровенно признался Дайсон.
— Вот… — произнес доктор Палмер обескураженно. Он, видимо, думал, что и для полицейского наука прежде всего, а расследование преступлений — хобби, не играющее особой роли в жизни. — Здесь двухчасовая запись — с десяти тридцати, когда мы начали отсчет, до двенадцати часов семи минут, когда мы отключили аппаратуру.
— И что? — инспектор повертел кассету в руках, начиная догадываться о том, что скажет лысый доктор.
— Там слышен звук выстрела, — сказал Палмер и широко улыбнулся. Он был просто счастлив от того, что сумел поставить полицейского на положенное ему место. — Звук выстрела и наш разговор. Из чего вы сможете заключить, что мы с Доном действительно были так увлечены делом, что не обратили на выстрел никакого внимания. Так что подозревать нас в том, что мы скрыли информацию, по меньше мере…
— Господи, доктор, — воскликнул Дайсон, — неужели нельзя было короче? Я могу по этой записи установить время выстрела?
— Конечно. С точностью до десяти секунд.
— Благодарю, — Дайсон поднялся из кресла и заторопился к выходу. — Оригинал записи спрячьте в сейф и не давайте никому без моего разрешения.
— У нас не положено, — с достоинством произнес доктор Палмер, — раздавать направо и налево лабораторные записи. Я и вам, как уже сказал, выдал только копию.
— И копиями не разбрасывайтесь, — бросил Дайсон на ходу.
* * *Приват-доцент Элбертонского университета Фредерик Бакли поднялся в свой кабинет — нужно было проверить почту, перечитать черновик завтрашней лекции на факультетском семинаре и принять зачет у Махмуда Ширвана. Справившись с этими неотложными делами, Фред Бакли рассчитывал отключить телефон и компьютер и обдумать, наконец, ужасную гибель Сола и все ее возможные последствия. Фред не сомневался в том, что в ближайшие часы старший инспектор Дайсон явится к нему или вызовет его к себе и задаст немало вопросов, большая часть которых только помешает искать истину.
В почтовом ящике оказалось шестнадцать электронных посланий — в основном, рассылки научных новостей. Мысли об Элис, которая сейчас наверняка дала волю слезам, не позволяли Фреду сосредоточиться. А тут еще студент… Бакли позвонил в приемную, трубку подняла Эдит, которую он недолюбливал — эта прилизанная, как леденец, старая дева не могла просто выполнить чью бы то ни было просьбу, ей непременно нужно было знать: зачем, почему, что случилось…
— Эдит, — сказал Бакли тоном, не допускающим возражений, — должен подойти мой студент по фамилии Ширван. Пожалуйста, скажите ему, что сегодня я не приму у него зачет. Пусть зайдет завтра или лучше сначала позвонит мне на мобильный телефон, мы согласуем новую дату.
— Непременно, мистер Бакли, — проворковала Эдит и, вместо традиционного наводящего вопроса, добавила: — Я вас так понимаю. Убили вашего друга, а сестру подозревают в этом ужасном преступлении… Я бы с ума сошла от отчаяния на вашем месте!
— Откуда вы… — не сразу нашелся Фред и неожиданно для самого себя взорвался: — Послушайте, Эдит, почему бы вам не заниматься работой, а не сплетнями? О чем вы говорите? Кто подозревает Элис? В чем?