Час урагана (СИ)

— Ага, — я щелкнул пальцами от нетерпения, хотелось самому закончить рассуждение, убедиться, что я был прав. — В земной атмосфере сама по себе жизнь появиться не могла, но достаточно было небольшому числу молекул из межзвездного пространства попасть в готовую для оплодотворения среду… минимальное воздействие, да? Как катализатор в химической реакции…
— Это и был катализатор, — пробормотала тетя Женя. — Без всяких «как».
— Ну да, ну да, я в химии ничего не понимаю… В общем, вся атмосфера Земли миллиарда четыре лет назад стала живой, верно? Огромная, по сравнению с межзвездными облаками, плотность. Очень быстрое распространение живых молекул. Сто миллионов лет — для них ерунда, не время. Может, это заняло миллиард лет или даже два.
— Больше, наверно, — сказала тетя Женя.
— И что же это было? — у меня разыгралась фантазия, я представил, как над покрытой вулканами Землей несутся багровые тучи, и ветры дуют, как хочется этому огромному, единственному, невидимому существу. Океан лемовского Соляриса, только не жидкий, а газообразный, и такой же, видимо, по-своему, мудрый, способный осознать себя.
— Солярис, — сказал я.
Тетя Женя кивнула.
— Да, похоже.
— Николай Генрихович читал Лема?
Тетя Женя покачала головой.
— Разве что в тайне от меня, — сказала она. — Дома у нас, конечно, есть Лем, в семидесятых выходила книжка в издательстве «Мир», там было два романа — «Солярис» и «Эдем». Не помню уже, где я купила. В магазинах фантастику было не достать… Кажется, в институте на какой-то конференции в фойе продавали. Не помню. Когда Коля сказал о разумной атмосфере, я ему сказала: «Прочитай «Солярис». Он поглядел на обложку, что-то ему не понравилось, и он читать не стал. «Там о чем? — он спросил. — О физико-химических свойствах или о мучениях главного героя, который не может решить семейные проблемы?» «В основном, о мучениях героя, конечно, — сказала я, — это же художественная литература». «Да ну», — сказал Коля и поставил книжку на место.
— Так и не прочитал? — удивился я. — За столько лет?
— Не прочитал. А в кино мы ходили. Был фестиваль фильмов Тарковского, уже после его смерти, кажется, в «Октябре». Или в «России», не помню. И я Колю вытащила.
— Конечно, ему не понравилось, — буркнул я.
— Нет. Особенно когда в ведре с краской изображали океан. Коля начал смеяться так громко, что я с ним прямо в зале поругалась… Нет, не понравилось.
— Почему, — сказал я, — Николай Генрихович это не опубликовал? Не в научном журнале. Есть популярные — «Знание-сила», например.
— Ну да, — иронически сказала тетя Женя. — Серьезный ученый публикует в несерьезном журнале свои бредовые… Кстати, не думаю, что там взяли бы. Для них важнее всего авторитеты. А Коля — авторитет в космологии. В космогонии — нет. Это все равно, как если бы он написал фантастику.
— Ну и написал бы! — воскликнул я. — Разве известные ученые не писали фантастику? Обручев, «Плутония», до сих пор помню. А сам Ефремов! Азимов, опять же. Хойл! Хойл был известным астрофизиком, я читал его «Черное облако» и «Андромеду» — классно написано, и идеи такие…
— Фантастические, — перебила меня тетя Женя. — Фантастические — ты это хотел сказать? В «Плутонии» идея совсем не научная. Ефремов… не помню, он, кажется, только один или два рассказа написал вполне научные, а остальное — фантастика, как не бывает, читать интересно, но никто не скажет, что анамезон действительно может быть топливом для звездолетов. Хойл… Разумное межзвездное облако, очень близкая идея, ты прав, но этот роман как-то прошел мимо меня… А мимо Коли — подавно. Хойл мог себе позволить… К тому же, Хойл не относился к этой идее серьезно. Игра ума. А у Коли это… Он уверен был… в середине восьмидесятых точно был уверен, что так все и происходило на самом деле. Четыре миллиарда лет назад у Земли была плотная и разумная атмосфера. И ветры дули, как надо. И вулканы взрывались, потому что это надо было ей. Из вулканов поступали нужные ей для физиологии газы…
— В школе, — сказал я, — фантастику я читал запоем. Время тогда было… как лучше сказать? Переходное. Новая фантастика еще не появилась, а старую уже не издавали. Я брал в библиотеке. Вспомнил сейчас Ефремова — «Сердце Змеи». Фторные люди. Кислород для фторных организмов — гибель. И если четыре миллиарда лет назад атмосфера Земли стала разумной, как океан Соляриса, самым важным для нее было поддержание химического баланса, верно? Кислород для нее — как для нас отравление угарным газом. Я пытаюсь представить… Вулканы, да… Ей нужны были вулканы, это химия, это хорошо. Космос… Нужен был ей космос?
 
— Какая разница, — нетерпеливо сказала тетя Женя. — При чем здесь космос?
— Ни при чем, — согласился я. — И органическая жизнь на планете, все эти трилобиты, цианобактерии… что там было в первобытном океане?
— Никто не знает! — отмахнулась тетя Женя. — Тот период — одни предположения.
— Ну да. Почему она сразу не уничтожила протожизнь? Цианобактерии, которые начали вырабатывать кислород. У нее было достаточно времени, миллиард лет. А потом, наверно, стало поздно — растения захватили землю, и кислорода стало так много… она уже не могла справиться, для нее это как для нас рак… отравление организма… Почему она сразу не уничтожила к чертям собачьим эти новообразования?
— Вот-вот, — сказала тетя Женя. — Я тоже Коле об этом говорила.
— Тогда, — сказал я, — вы должны знать то, чего я так и не понял. Не смог связать. Гомеопатию и всемирное потепление.
— Лечение. Ты сам только что сказал: для нее жизнь, связанная с кислородом, — как раковая опухоль. Болезнь.
— Но послушайте! — я никогда не говорил с тетей Женей таким тоном. Я всегда подбирал выражения, потому что боялся обидеть, а сейчас забыл об этом, я и усидеть на месте не мог, вскочил и принялся ходить по комнате от окна к шкафу, натыкался на мебель, тетя Женя подобрала ноги, чтобы я не наступил, смотрела на меня с испугом, не с обидой, и я распалялся еще больше, совсем уже не контролируя свои рассуждения, возникавшие будто сами собой, а на деле представлявшие лишь выраженные словами мои раздумья, все, о чем я думал еще в Питере, о чем говорил с Новинским и что казалось мне слишком фантастическим, чтобы произносить вслух.
— Послушайте! Кто лечит рак гомеопатическими средствами? Надо прикончить разом! Цианобактерии? Растения? Она же управляла вулканической деятельностью! Так напустила бы… Тысяча вулканов! В те времена можно было и миллион. Любая цианобактерия погибла бы! Навсегда! Это глупо!
Тетя Женя не следила за моими перемещениями, руки держала на коленях и смотрела на свои пальцы. Она и головы не подняла, сказала тихо, но я, конечно, услышал:
— Если бы она убила цианобактерии, на Земле не возникла бы органическая жизнь… наша жизнь. Нас бы тут не было.
— И что? Вы хотите сказать, что она думала о будущей цивилизации? Вы много думаете о том, как спасти колонию поселившихся в вашем организме вирусов, когда принимаете ударную дозу антибиотика?
— Откуда Коле было знать, что она думала? Может, у нее было свои соображения. Может, не рассчитала, а потом оказалось поздно.
— Поздно! Все это фантазии какие-то! Она погибла? Нет же! Пробовала бороться с болезнью?
— Но ведь и человек… — сказала тетя Женя, перебирая пальцами материю юбки. — Когда не помогает традиционная медицина, цепляемся за соломинку… Обращаемся к гомеопатам, к народным целителям, к гуру всяким…
— К народным целителям, Господи!
— Коля говорил, что она пробовала разные способы. Наверно, пробовала. Что было в ее власти. Бывали периоды, когда органическая жизнь почти погибала, но потом…
— Слишком живучи оказались?
— Похоже.
— Ладно, — сказал я. — Все это недоказуемо. Игра воображения.
— И все это, — сказала тетя Женя, подняв на меня внимательный взгляд, — я сто раз говорила Коле.
— Погодите, — прервал я тетю Женю, мне нужно было закончить мысль самому — так, как я понял, или так, как не понял, я должен был поставить точку, не потому, что хотел самому себе доказать, какой я умный и понятливый, а для того, чтобы понять, наконец, что делает Н.Г. на Камчатке, и что станем делать завтра мы с тетей Женей. Все-таки странно она себя вела — ночи не спала, пока мы не нашли Н.Г., готова была на все, только бы скорее его увидеть, а сейчас, когда через несколько часов за нами прилетит вертушка… я на ее месте каждую минуту пытался бы звонить в поселок… пусть ночь, но я бы все равно пытался, я заставил бы притащить к телефону ее Колю, я сказал бы ему пару теплых слов, и он тут же помчался бы собирать вещи, потому что если тетя Женя говорит «я тебя жду», то…