Час урагана (СИ)

— Тетя Женя, — сказал я, надевая туфли и завязывая шнурки, — это вы расскажете потом. Кто звонил? Старыгин? Где они?
Тетя Женя продолжала говорить, не остановившись ни на секунду.
— Конечно, Старыгин. Олег. Я спала, но когда зазвонил мобильный, сразу проснулась, схватила телефон, думала, это Коля, но номер был незнакомый, а голос чужой. Он сказал: «Здравствуй, Женя, не сердись, что на „ты“, мы ведь сто лет знакомы, то есть были знакомы сто лет назад, ты должна помнить. Это Старыгин, Олег».
«Да, — сказала я. — Олег. Помню, конечно…»
Он меня перебил.
«Извини, — говорит, — времени мало, я дам телефон Коле, он у меня, он тебе сам объяснит».
Я закричала «Коля!» и услышала его голос.
«Что ты кричишь, в самом деле, — сказал он. — Ты где? Дома?»
«Я в Петропавловске, — сказала я, — а ты где, старый дурак?»
«В Петропавловске? Уже? — удивился Коля. — Слушай, Женечка, у меня все в порядке, все в полном порядке и по плану, как я… как мы с Олегом рассчитали. Сейчас я у него, выйду утром, и мне нужны еще сутки… А потом вы нас найдете, вы нас… то есть, меня сможете найти, это не проблема. Но не сегодня. Сегодня еще рано, я тебе звоню, чтобы ты не беспокоилась».
«Не беспокоилась?!» — кажется, я начала что-то кричать, но Коля меня не слушал и говорил, и мне пришлось замолчать, иначе я не услышала бы, что он сказал.
«Я думаю, — сказал он, — все должно получиться. До свиданья, Женечка. Не волнуйся, все будет хорошо».
— Номер? — спросил я.
— Вот, — тетя Женя передала мне свою мобилу, и я вытащил из памяти номер аппарата, с которого был сделан последний звонок. Нажал кнопку возврата разговора, тетя Женя что-то сказала, я не слушал — наверно, что-то о том, что она уже…
Конечно. «Абонент недоступен, оставьте сообщение».
Я набрал номер Бартенева. Капитан отозвался мгновенно, будто ждал звонка.
Я передал телефон тете Жене, не хотелось пересказывать, я мог что-то важное упустить. Бартенев задавал вопросы, тетя Женя отвечала, я прислушивался к разговору, но думал о другом. Н.Г. сказал «все в порядке», значит, так оно и есть, но куда-то он собрался, «и мне нужны еще сутки». Для чего?
Поговорив с капитаном, тетя Женя вернула мне телефон, и я задал необходимые в таком случае вопросы: может ли Бартенев выяснить, где живет Старыгин (скорее всего, это его машина была в аэропорту, и это с ним уехал Н.Г.), где он находился, когда звонил тете Жене, и если это будет сделано, могут ли местные органы правопорядка предоставить нам транспорт (пусть даже «воронок»!), чтобы добраться до места?
— Конечно, — перебил меня капитан. — Черепанов в розыске, так что все мероприятия… «Воронок» не гарантирую, но, если надо будет послать машину, то — без проблем.
— Даже если… — я сделал паузу. — Если в район вулканов? Я в географии не силен, не знаю, далеко ли отсюда…
— Попробую выяснить и это, — неожиданно сухим тоном сказал Бартенев. — Сами никаких действий не предпринимайте, ждите моего звонка в гостинице. Попробуйте звонить по номерам Старыгина и Черепанова. Если удастся связаться, немедленно сообщайте мне. Понятно?
— Понятно, — сказал я.
Понятно, конечно. И, наверно, разумно. Но сидеть сложа руки… За себя я еще мог бы ручаться, но как заставить тетю Женю ничего не делать, когда она только что говорила с Николаем Генриховичем и знала, что он где-то неподалеку?
— Ну? — сказала она. — Что он сказал? Что они собираются делать?
Я объяснил и предложил спуститься в холл — может, хотя уже и поздно, где-нибудь работает буфет, может, там есть кофе…
— Кофе я тебе сделаю здесь, — отрезала тетя Женя. — А потом мы найдем Олега и поедем к нему.
— Как мы его найдем? — возразил я. — Милиция сейчас его ищет…
— У них свои методы, — сказала тетя Женя. — Свяжись с Мироном.
— Директором? — уточнил я. — Сейчас? В Москве поздняя ночь. Или раннее утро.
— Неважно, — сказала тетя Женя и передала мне записную книжку, открытую на странице с буквой М. — Мирон поздно ложится, если вообще спит по ночам. Пошли эсэмэс, дешевле будет.
 
Действительно. Я послал сообщение, и уже через минуту звякнул ответный сигнал.
«Где вы сейчас? Как Е. А.? Нашли Н. Г.? Нужна помощь?»
Я сообщил о нашем местонахождении и задал вопрос, который повторяла мне над ухом тетя Женя:
«Что Вам известно об Олеге Старыгине, учившемся с Вами на курсе?»
Последовала минутная задержка, тетя Женя вцепилась обеими руками мне в плечи, ощущение было таким, будто на меня села хищная птица, готовая вонзить острый клюв мне в темечко, если я не смогу сделать того, что нужно, сейчас, немедленно, еще десять секунд, терпение уже иссякает…
«Старыгин работает у нас по совместительству. Отдел земного магнетизма. Живет в Дальнем, 70 км от П., станция Института геофизики РАН, занимается исследованием магнитных полей вулканов».
«Каких?»
«Кизимен. У ИГ станция в 4 км от турбазы Тумрок».
«Скорее всего, — написал я, — Н.Г. собирается подняться на вулкан. Сегодня утром. Понимает, что позже его могут остановить».
«Остановить, — написал Мирошниченко, — его могут в любой момент, свяжусь с директором ИГ, он отдаст распоряжение…»
«Не нужно», — написал я.
Почему? Конечно, его надо остановить. Если Старыгин сам этого не понимает, если Н.Г. ничего не говорил старому приятелю о своем самочувствии, надо ему сказать… Похоже, Старыгин собирается отпустить Н.Г. одного. Вероятно, считает, что это безопасно. Возможно, геофизики поднимаются на сопку каждый день и не видят в этом ничего экстраординарного. Н.Г. нужно остановить. Но я написал «нет» и готов был повторить.
«Н.Г. знает что делает, — набирал я. — Но нам с Е.А. необходимо быть на базе ИГ как можно быстрее. Это можно организовать? Есть в П. есть машина института?»
«Выясню», — коротко ответил Мирошниченко. — Ждите».
— Ты правильно сделал, — пробормотала тетя Женя. — Ты молодец, Юра, ты все сделал правильно. И даже сам не понимаешь — почему.
— Понимаю, — буркнул я.
— Что ты понимаешь, Господи?
Я хотел спросить, кому она адресует вопрос: мне или Богу, который, конечно, многого таки не понимает в им же созданном мире, иначе в его действиях (или бездействии) присутствовала бы божественная логика, может и непонятная человеку, но, тем не менее, ощущаемая интуитивно в каждом событии, природном явлении и даже в катастрофах. А здесь…
— Потом, — сказал я. — Поговорим об этом потом, хорошо?
— Неужели так трудно выяснить? — пробормотала тетя Женя. — Директор называется…
Звонок. Я не сразу понял, что звонит моя мобила — тетя Женя раньше меня схватила лежавший на тумбочке аппарат.
— Да, — сказала она. — Это… да.
Она слушала молча, поджав губы и переводя взгляд с предмета на предмет, будто не могла сосредоточиться ни на разговоре, ни на окружавшей нас реальности.
— Это капитан? — спросил я, но тетя Женя даже не посмотрела в мою сторону.
— Хорошо, — сказала она. — Мы подождем. Только… Это быстро?
Наверно, ей сказали «да», потому что на ее лице появилось умиротворенное выражение, тетя Женя всхлипнула — кажется, неожиданно для себя самой, — и аккуратно положила телефон на столик.
— Кто? — спросил я. — И что?
— Мирон, — сказала тетя Женя. — Они улетели вчера институтским вертолетом на базу у Кизимена. С континента привезли оборудование, которое надо было переправить…
— Мирон выяснил это за десять минут? — недоверчиво сказал я.
— Ну… да. Позвонил, видимо, начальнику Камчатского отделения…
— А тот все помнит наизусть, — продолжал сомневаться я. Зачем? Ну, знал этот начальник все заранее, это очевидно, не мог Старыгин без его ведома привезти на базу хоть старого, хоть нового знакомого, просто так места в вертолетах не раздают. Если Черепанову разрешили полет, значит, не усмотрели в этом ничего экстраординарного и противоречившего внутренним инструкциям. Старыгин везет известного астрофизика. Столичному космологу интересно, как выглядит вблизи знаменитый камчатский вулкан?