Ребята с нашего склепа (СИ)

Поднимаюсь на поверхность и сажусь во внедорожник.
— Поехали в Душанбе, — приказал я Катрин. — И музыку включи какую-нибудь.
/4 декабря 2028 года, Праведная Республика, г. Фивы/
— Это штурмовая винтовка АК-01! — заявил мёртвый инструктор. — Принципиальное отличие от АК-12 состоит в том, что это оружие изготовлено без применения дорогостоящей стали, из совершенно иных сплавов, характеристики которых находятся вне вашего понимания! Вы просто неспособны понять эти характеристики — они для вас принципиально непостижимы!
Георгий прекрасно понял, что их всех сейчас назвали даже не идиотами, а чем-то на порядок ниже, но это уже привычное дело. Обидчивые и ранимые в живой ауксилии просто чаще остальных драят сортиры и метут плац.
Штурмовая винтовка имела вороной цвет, выглядела как стальная и весила примерно так же, что шло вразрез со словами инструктора.
Георгий озадаченно посмотрел на лежащий перед ним образец оружия.
— Праведный президент, в заботе о ваших скорбных умах, велел изготовить это оружие похожим на АК-12, — продолжил инструктор. — Это значит, что оружие почти повторяет конструкцию этой модели Автомата Калашникова, но не содержит ни грамма стали! Теперь посмотрим, как хорошо вы усвоили сборку-разборку АК-12! За дело!
Георгий крепко вбитыми в мышцы движениями разобрал автомат, оказавшийся точной копией АК-12. Даже пружины имеют то же напряжение, хотя тут отчётливо видно, что это точно не сталь.
— Последний — двадцать три секунды! — оповестил всех мёртвый инструктор, после чего обернулся к своим подчинённым из постоянного состава. — Плохо работали, товарищи инструкторы! Очень плохо!
Виновник, возившийся дольше всех, был найден и на него сейчас был устремлён взгляд инструктора Пола Дилана, ответственного за его обучение.
Насколько Георгий знал именно этого инструктора, бить он не будет, но у него есть множество других способов вызвать у ауксилария боль.
Есть инструкторы, которые бьют нерадивых ауксилариев, но такое не поощряется, поэтому следуют выговоры, разделяющиеся на три степени — предупреждение, выговор и строгий выговор.
«По слухам, строгий выговор для инструктора означает окончательную смерть…» — припомнил Георгий.
Он уже понял одну простую вещь — все здесь во власти лича. Лич тут самый главный, ставший кем-то вроде языческого бога, полностью властвующего над смертными и бессмертными. И Георгий добровольно пошёл служить ему…
— А теперь сборка! — воскликнул мёртвый инструктор. — Начали!
Георгий машинально собрал автомат, взвёл затвор, поднял оружие в небо и нажал на спусковой крючок. Щёлк!
— Хм-м-м… — мёртвый инструктор удивлённо потёр подбородок. — Уложились. Молодцы! Значит, пошла учёба впрок! Инструктор Дилан, назначаю тебе предупреждение! Инструктор Дилан, снимаю с тебя предупреждение! Инструктор Гарднер, принимай командование!
— В колонну по трое — становись! Живее, живые! — скомандовал инструктор Гарднер. — Прямо, шагом — марш! Песню — запе-вай!
— Взвейтесь, соколы, орлами!!! — заорал Георгий, обладающий самым зычным голосом в первой когорте. — Полно горе горевать!!! То ли дело под шатрами, в поле лагерем стоять!!!
— Взвейтесь, соколы, орлами!!! — подхватили остальные ауксиларии в строю. — Полно горе горевать!!! То ли дело под шатрами, в поле лагерем стоять!!!
Вроде бы всё как и прежде, но Георгий чувствовал какое-то изменение в атмосфере тренировочного лагеря. Что-то неуловимо изменилось в поведении инструкторов.
Он долгое время имел дело с дикими мертвецами, поэтому выработал в себе тонкое чутьё, позволяющее понять, что на уме у его жертвы. Мертвецы, даже дикие, это ведь тоже существа, а всякое существо невольно выдаёт свои намерения или страхи, а у мертвецов они тоже есть.
Вот и сейчас Георгий чувствовал, что у этих мертвецов как-то изменилось отношение к ним, но не мог понять, как именно и к добру ли это…
Деться из живой ауксилии уже никуда нельзя, поэтому ему только и оставалось, что ждать развития событий.
 
 Глава двадцать третья 
 Арийская угроза 
/5 декабря 2028 года, Праведная Республика, г. Фивы/
— Ну, собственно, бункер, — ответил я озадаченному Захару, изучающему данные дрона.
По моей наводке его разведдрон был отправлен в подземную лабораторию кровосись, уже демократически разграбленную моими ребятами. Тогда они ещё не знали, что борются за мировое торжество демократии, но грабили уже очень демократически, аккуратно демонтируя каждый плафон.
— То есть, ты хочешь сказать, что тут была цивилизация легендарных вампиров? — уточнил Захар. — Брэм Стокер, румынская мифология?
— Ну, своими глазами я их не видел, — признался я. — Зато археологии, оставшейся после них, просто дохуя. Например, тот бункер, по которому сейчас шарится твой дрон.
— Это не мистификация? — недоверчиво спросил искусственный интеллект.
— Слушай, ну вот когда я пытался тебя наебать? — серьёзно спросил я.
— Утаить пытался — это было, но обман — такого не было, — ответил Захар. — Но отсутствие прецедентов в прошлом, само по себе, не гарантирует невозможности события в будущем.
— Артефактов дохуя и больше, — вздохнул я. — Музей вот собираемся открывать в следующем году, сразу же после выборов. Да сгоняй в душанбинское хранилище — там даже инструментарий есть. Литературы порядочно — все доказательства налицо.
— Да, глупо было бы создавать подобную мистификацию, — признал Захар.
— Я — лич во плоти, поднимающий мертвецов и использующий смертоносные заклинания, — усмехнулся я. — Ты пускаешь оборотней на Землю, чтобы бороться с неведомыми инфильтраторами. Оборотней, Захар! И потом такой: «Вампиры? Да ну! Бред!»
— Логично, — вынужден он был согласиться с моим доводом.
— Откуда такая зашоренность взглядов, а, Захар? — поинтересовался я. — Ты же, вроде как, настоящий интеллект, сверхумный, сверхразумный, всё понимающий и всё принимающий — как же так?
— Я подвергаю всё критическому анализу, — ответил он. — В этом суть настоящего интеллекта — работать только с достоверно установленными фактами, минимизируя элемент домысливания. И сейчас я подключил к этой беседе дополнительные вычислительные мощности.
— Чиво, блядь? — возмутился я. — То есть, до этого ты выделял для общения со мной свою тупенькую версию⁈
— Все вычислительные мощности уходят на реализацию более важных проектов, — честно ответил он. — Но только что ты поделился со мной важной информацией, поэтому я весь внимание.
— Ага, ну теперь-то заебись, — вздохнул я. — Это обидно было, вообще-то.
— Прошу прощения, — извинился Захар. — Что ещё ты можешь сказать о вампирах?
— Ну, короче, слушай укороченную версию, — начал я.
Это же бездушная железяка, мы никогда не станем друзьями. Так чего же на него обижаться?
Вкратце описываю ему историю этого мира, включая ранее опущенный период перед «взрывом» и разделением ноосферы. То есть о вампирской гегемонии над людьми, принесёнными порталами из «верхнего» мира.
— С точки зрения человеческой этики, это было ужасное время, — констатировал Захар. — А дальше, как я понимаю, произошло что-то с ноосферой, после чего все они разом умерли?
— Именно, — подтвердил я. — А люди из «верхнего» мира как поступали, так и продолжали поступать. Со временем, они заселили этот мир, поэтому они тут теперь, буквально, везде.
— А ты не пробовал как-то изучить эти ноосферические порталы? — поинтересовался Захар.
— Да зачем? — спросил я недоуменно. — Я знаю, что путешествие в «верхний» мир обойдётся очень дорого, если с точки зрения энергии… А-а-а, блядь, вот я дурачок…
— Тебе только что снизошло какое-то озарение? — предположил Захар.
— Я ведь, после определённых событий, совершенно не ограничен в некроэнергии… — произнёс я и с досадой хлопнул себя ладонью по лбу.