Ребята с нашего склепа (СИ)

Покидаю больничное крыло моего дворца и иду на стройку, затеянную на месте сгоревших трущоб.
Последствия осады видны повсюду, в виде руин, пепелищ и снарядных воронок, но их постепенно замещают последствия массового строительства, в виде строительного мусора, цементной пыли и скоплений стройматериалов. Скоро этот город оживёт и станет красивее, чем был раньше.
В воздухе пахло не только цементом, но и асфальтом — пока всё сравнительно тихо, перекраиваю городские дороги. Дороги эти будут широкими, с прицелом на интенсивный внутригородской трафик, с тротуарами, на которых изначально предусмотрены велодорожки и остановки общественного транспорта.
На стройке уже вовсю заливали жидкий бетон в формы. Это первый этап нашей масштабной стройки — поставить фундаменты будущих зданий разом, чтобы уже потом возводить на этой основе надстройки. Естественно, это потребовало оперативной работы по планированию и проектировке строений, но для этого у меня куча немёртвых специалистов различного профиля, а также есть один вечно неживой профессиональный архитектор с высшим образованием — Александра Ивановна Кузьмина. Попала она к нам вместе с выкупленными в Сузах рабами, после чего стала неживой.
До последней недели её навыки были не особо востребованы, поэтому она трудилась на полях, но как только мне потребовался план реконструкции, с детализацией до последнего здания, я сразу вспомнил о ней.
Подхожу к бетономешалке, возле которой трётся Лужко с профессиональной камерой.
— Дайте мне лопату, — потребовал я. — И каску. И раствором чуть заляпайте комбинезон. Лужко, строительную пыль — живо!
Когда всё было готово, а камера включена, я начал перекидывать бетонную смесь через опалубку, что было бессмысленно, так как бетон поступает в форму через специальный рукав. Но кадр требовал, поэтому специально для меня налили бетона в тележку — кто разбирается вообще?
— Вот так, дорогие мои сограждане, мы и отстроим наш прекрасный город! — сказал я на камеру. — Пока бессердечный и вероломный враг тратит время и жизни на междоусобную войну, мы занимаемся полезным делом — созиданием. Только через созидание можно достичь нашей высшей цели — достижения статуса государства всеобщего благоденствия!
Лужко завершил запись и опустил камеру.
— Теперь у нас намечено сооружение стен, — сказал он мне.
— Мою тачку подогнали? — спросил я, стягивая с себя строительный фартук и отряхивая пыль.
— Да, повелитель, — поклонился Лужко.
— Ты завязывай давай, — поморщился я. — «Да, господин праведный президент». И без поклона.
— Да, господин праведный президент, — ответил мой имиджмейкер. — Она ждёт нас на парковке за тем зданием.
Парковки — это самоё лёгкое. Оборудование у нас есть, архитектор всё спланировал, поэтому мы поставили трёхэтажную парковку на вбитых в землю сваях. В качестве основы были выбраны бетонные плиты, позаимствованные в Японии. Фактически, это была готовая парковка из города Асахикавы, которую мы демонтировали и перевезли в Душанбе. Пришлось, конечно, перетаскивать всё через портал в Фивы, но это в тысячу раз лучше, чем везти всё это по грунтовым дорогам.
Иду к парковке, а Лужко следует за мной.
Интересно получается, конечно. Асфальтированных дорог у нас практически нет. Экспедиционный отряд, отправленный на юг, нашёл месторождение асфальта, но поставки, пока что, незначительны, поэтому покрываем асфальтом только незначительные участки. Надо расширять добычу и задумываться о бетонном покрытии экстренных участков…
Пока всего этого нет, роем большие каналы, под которыми сразу же проводим коммуникации — электричество, канализацию и водоснабжение. Все новые здания будут подключены к общей системе электро- и водоснабжения, а также к сточным каналам, по которым всё дерьмо отправится в коллекторы, которые роют прямо сейчас.
Завожу реквизированную на Земле «Теслу» и выезжаю с паркинга.
— Что у нас по плану? — спросил я, сворачивая на не перекрытую мощёную дорогу.
— Строительство стены мастером Панорамиксом, — с готовностью ответил Лужко.
 
— Он где сейчас? — уточнил я.
— За городом, на севере, — ответил пиарщик. — Сказал, что ждёт вас, чтобы вы пополнили ему заряд некроэнергии.
— Да, точно, связывались же с утра… — вспомнил я. — Ладно, тогда пойдём на север.
Город маленький, трафика нет, поэтому я довёз нас до северных врат за считаные минуты, даже несмотря на то, что пришлось объезжать перекрытые участки.
— Наконец-то! — увидел меня Панорамикс. — Работа стоит! Где тебя носит⁈
— Сюда иди, — позвал я его, выходя из машины. — И хватит ныть — тебе даже не платят за эту работу.
— Ты сюда посмотри! — задрал скелет правый рукав мантии.
Я уставился на костяную руку и увидел, что тот странный процесс не прекратился и Панорамикс отрастил себе почти половину бицепса и полноценный трицепс. И это не говоря о новых зачатках мышц, а также о странно выглядящих сосудах, торчащих из этой незавершённой мускулатуры.
Цвета эта плоть почти что естественного, но видно, что с этим мясом что-то сильно не так. Как-то суховато всё это выглядит…
— А теперь сюда посмотри! — Панорамикс стянул с себя мантию и предстал предо мной в виде «как есть». — Вот, посмотри под рёбра!
Он изогнулся и я увидел, что позвоночник его начал обрастать мышцами и хрящами, а с внутренней стороны грудной клетки были видны зачатки мышц, поднимающих рёбра.
Я изучал эти мышечные волокна в лаборатории и понял, что к живому они никакого отношения не имеют, являя собой полностью некроэнергетические формирования. Они не прочнее обычной плоти, не лучше и не хуже, просто природа их происхождения иная, только и всего.
— Как ты думаешь, с чем это связано? — спросил я.
— Я думаю, что дело не в преобразовании некроэнергии в другие виды энергии, — сразу же отказался маг земли от моей первой гипотезы. — Думаю, что дело в самой некроэнергии. Сама по себе она ничего такого не даёт, но её интенсивное расходование создаёт какой-то новый её подвид — вот он-то и отвечает за всё происходящее. Как я понимаю, ты его не обнаружил, а я вот почти уверен, что вижу его. Вглядись в эту плоть, посмотри внимательнее…
Я пялился в почти сформированный бицепс Панорамикса несколько минут, но не увидел нихрена. Некроэнергия как некроэнергия — ничего особенного и отличного от фонового излучения.
— Надо смотреть на неё всю ночь и весь день, чтобы тебе только начало казаться, что ты её видишь, — заявил Панорамикс.
— Похоже, что ты втираешь мне какую-то дичь, — покачал я головой. — Но, хрен с ним, посмотрим, что ты высмотришь. Подходи поближе, подзаправлю.
Кладу руки на голову приблизившегося Панорамикса и начинаю напитывать его мощным потоком некроэнергии. У меня самого некроэнергия почти неисчерпаемая, как оно и заведено у личей, поэтому могу разбрасываться ею налево и направо. Не разбрасываюсь, конечно, но могу.
Спустя минут десять, кости и мышцы Панорамикса засветились в видимом диапазоне. Слабый багровый свет исходил будто бы изнутри костей, просвечивая их насквозь.
— Всё, я готов, — произнёс немёртвый маг земли.
Говорили мы на языке мёртвых, поэтому Лужко вообще не понимал, что тут происходит. Для него мы просто помолчали, а потом я сделал что-то со скелетом.
Панорамикс прошёл к заранее намеченной точке, одной из двух десятков, после чего начал крутить руками, воспроизведя заранее заготовленную формулу.
Земля задрожала, к чему уже привыкли местные жители, после чего к небесам устремились каменные шипы заданного диаметра и конкретной высоты. Толщина шипа — три метра, высота — сорок метров, глубина подземной части — десять метров, материал — гранит с высоким содержанием кварца.
Пятьдесят метров северной стены было готово, но Панорамикс не остановился на этом, а прошёл к соседней намеченной точке, достал очень точный японский компас, установил своё положение, довернул корпус на пару градусов, после чего вновь воспроизвёл заклинание.