Ангелочек. Дыхание утренней зари
– Розетта, ты можешь говорить Магали «ты» и называть по имени, – вмешалась Анжелина. – Это ведь моя подруга!
– Хорошо, я постараюсь об этом помнить, – ответила девушка, унося из комнаты стопку тарелок.
Запертая в конюшне Бланка вдруг заржала. Спаситель отозвался глухим лаем. Анжелина вскочила и выбежала во двор. С улицы, из-за каменной ограды, Бланке ответила другая лошадь.
«Я так и знала! Я явственно слышала стук копыт!» – думала Анжелина. Кто еще это мог быть, если не Гильем?
В то время как лошади переговаривались пронзительным ржанием, на воротах зазвенел медный колокольчик.
«А может, это роженица?» – с надеждой подумала повитуха.
– Иду! – крикнула она.
И тут же узнала голос Клеманс Лезаж, которая крикнула:
– Не могли бы вы открыть ворота? Лучше бы завести кабриолет во двор.
– Да, конечно! – ответила Анжелина, не помня себя от волнения.
Зачем было приезжать Клеманс? Неужели Гильем доверил невестке свою тайну?
– Крестная, кто это? – спросил Анри, останавливаясь рядом с молодой женщиной с мячиком в руках.
– Друзья. Отойди немного, моя радость, сейчас во двор заедет экипаж. Спаситель, спокойно! Лежать!
Белая овчарка не спешила подчиниться, и Луиджи пришлось схватить ее за ошейник и оттащить к дверям диспансера.
– Энджи, успокойся и не дрожи так, я рядом, – сказал он жене.
Анжелина взяла сына на руки и подошла поближе к супругу. Сама того не замечая, она крепко прижала мальчика к груди.
– Мне больно! – пожаловался он.
– Прости, Анри, я поставлю тебя на землю, как только мои друзья привяжут лошадь.
Розетта и Магали вышли из дома и теперь стояли на некотором расстоянии друг от друга. Луиджи обнял жену за талию.
– Смотри, нас четверо, а их только двое, так что сила на нашей стороне, – прошептал он ей на ушко.
– Да, но, быть может, не стоило звать их вовсе, – слабым голосом проговорила Анжелина, глядя на счастливое, улыбающееся лицо своего бывшего возлюбленного.
Гильем сидел в кабриолете и, словно зачарованный, смотрел на Анри. Клеманс, которая правила лошадью, спрыгнула на землю. Она была в амазонке из коричневого бархата, несколько потертой. Искусная наездница, она нередко самостоятельно совершала конные прогулки по окрестностям.
– Здравствуйте! – приветливо поздоровалась она. – Анжелина, надеюсь, Гильем сказал правду и мы вам не помешали. У меня создалось впечатление, что в воздухе запахло примирением, и вот я привезла его сюда. Но мы ненадолго, я вас заверяю!
Луиджи полностью вошел в роль Жозефа де Беснака – любезно поклонился и поцеловал гостье руку, после чего подошел к кабриолету, чтобы обменяться рукопожатием с Гильемом.
– Добрый день! Может быть, устроить вас в кресле, в тени сливового дерева? – предложил он.
– Нет, лучше я останусь в коляске, создавая видимость здорового человека. Я готов довольствоваться малым, мсье. Видеть мальчика – это все, что мне нужно. – И он добавил тихо, так, чтобы женщины, беседовавшие возле дома, его не услышали: – Если бы он согласился подойти и поговорить со мной хоть минутку, я был бы на седьмом небе от счастья!
– Почему бы и нет?
Анри вернулся к игре, но время от времени поглядывал на большую рыжую лошадь, которую то и дело подзывала к себе Бланка. Он бросал мячик в сторону чужого экипажа и бежал следом.
– Клеманс, могу я предложить вам прохладительный напиток? – спросила Анжелина, представив гостье Розетту и Магали.
– Охотно! – ответила та. – У вас тут очень красиво! И вид прекрасный. Та стена в долине – это все, что осталось от средневековой крепости, верно?
– Да.
– А этот розовый куст обещает порадовать щедрым цветением! Какого цвета роза?
– Бледно-желтого. Этот куст посадила моя мать.
– Можно попробовать размножить его черенками. Наш садовник отлично это умеет, я могу прислать его к вам, Анжелина.
– Я и сама неплохо управляюсь. Если хотите, я пришлю вам черенки, но в ноябре, когда для этих работ лучшее время.
– Простите, если я сказала лишнее, у меня и в мыслях не было вас обидеть. Честно говоря, я рада снова вас видеть. Вы все такая же красивая, и, если глаза меня не обманывают, ваша талия… О, простите, я снова говорю не то!
– Да, я беременна, если вы об этом хотели спросить. Ребенок родится в конце сентября.
– Прекрасная новость!
– И я рассчитываю принять роды у моей коллеги, – подхватила Магали, которая была польщена знакомством с дамой из светского общества.
Клеманс ответила вежливой улыбкой. Анжелина провела ее в кухню, успев сделать знак Розетте. Та правильно истолковала многозначительный взгляд подруги: ей надлежало оставаться во дворе и присматривать за Анри, несмотря на присутствие Луиджи. Что касается Магали, то после недолгого колебания она спокойным шагом направилась к кабриолету.
– Чем мне вас угостить, Клеманс? – спросила Анжелина. – Кофе? Водой с сиропом? Розетта готовит очень вкусный мятный сироп.
– Воды с сиропом, пожалуйста! И, если не возражаете, я бы хотела отнести стаканчик моему деверю.
Повитуха едва заметно пожала плечами и наполнила два стакана напитком янтарного цвета.
– Готово! Мы можем снова выйти во двор и поболтать все вместе, – сказала она.
– Должна вам сказать, я очень удивлена. С каких пор вы с Гильемом в добрых отношениях? Когда я говорю «вы», я имею в виду вашего супруга и вас, Анжелина.
Анжелине пришлось покривить душой:
– Гильем написал мне в мое отсутствие. Я решила забыть прошлое, и он тоже. Он очень переменился после несчастного случая, сделавшего его калекой.
– Я рада за вас обоих, – сказала Клеманс. – Идемте!
Выйдя во двор, они стали свидетелями очаровательной картины. Анри сидел в кабриолете и сжимал в ручонках поводья с таким видом, будто правит. Слегка наклонившись к ребенку, Гильем смотрел на него с заботой и нежностью, как и положено примерному отцу. Кровь застыла у Анжелины в жилах. Но, похоже, она была единственной, кому это зрелище не казалось очаровательным.
– Он может упасть! – вскричала она. – Лошадь может взбрыкнуть!
– Я успею перехватить поводья, если лошадь дернет, – возразил Гильем.
– Анри захотел поздороваться с господином Лезажем, – поспешила пояснить Розетта. – Луиджи был не против, поэтому я помогла малышу забраться в кабриолет.
Анжелина пыталась совладать с гневом. Было мучительно больно видеть Гильема и Анри вместе. Сколько горя пришлось на ее долю после внезапного отъезда бывшего любовника! Анжелина поняла, что, даже если эти встречи будут короткими, нечастыми и невинными, ее отношение к этому не переменится. Стремительной походкой она направилась к экипажу и сняла мальчика с козел как раз в то мгновение, когда Луиджи вынес из конюшни охапку сена.
– Отпусти, крестная! Я играю в кучера! – закричал мальчик.
– Можешь поиграть и на земле!
Напрасно Анри отбивался. Анжелина обняла мальчика, но тот все равно расплакался. А перед глазами молодой женщины возникла совсем другая картинка. Как бы это было, если бы четыре года назад Гильем на ней женился? Он бы не стал калекой и сам правил бы экипажем и вот так же нежно смотрел бы на нее – свою супругу, которая прижимает к груди их сына…
– Луиджи! – позвала она. – Мне плохо!
Началась суматоха. Луиджи уронил сено, схватил мальчика и передал его Розетте. Магали уже была рядом с Анжелиной и поддерживала ее под локоть.
– Храни ее, Господи! – проговорила Клеманс, осеняя себя крестным знамением. – В ее положении нежелательно волноваться!
– Золотые слова! Лучше бы ей не переживать, – отозвалась расстроенная Розетта. – Магали, давай отведем ее в диспансер и уложим. Там в аптечке есть нюхательная соль.
Анжелина парила в зыбком тумане. Издалека донесся колокольный звон, но сейчас этот звук почему-то навевал сон. Слова и восклицания, сыпавшиеся со всех сторон, больше ею не воспринимались.
– Но что могло с ней случиться? – волновался Луиджи. – Нужно бежать за доктором!