Девушка по имени Каламити (ЛП)

— Что это? — спросила я Уэстона испуганным шепотом.
— Это форма наказания, — ответил он, теперь тоже шагая рядом со своей лошадью.
Я была удивлена, что он услышал мой вопрос, так как было так тихо.
— Как?
— Волшебные камни, к которым они прикасаются, удерживают их, как статуи. Они осознают все происходящее. Бесконечная пытка оставаться неподвижными, и все осознавать. Я уверен, некоторые находятся здесь годами.
Я могла видеть впереди вход в город. На большой белой арке, которая выглядела так, словно была сделана из глины, было написано крупными буквами: ‘Сильвия’.
Я огляделась вокруг с болью в животе. Это было их приветствие в их городе?
— Что они сделали? — я спросила.
— Некоторые, возможно, не очень хорошо себя вели. В городе, в который мы въезжаем, есть рабство. Простое раздражение может привести к тому, что их отправят сюда, — сказал он мне.
У меня мурашки побежали по коже, когда я огляделась, пока мы шли по тропинке. Мое отвращение переросло в тошноту, которую я едва могла вынести, когда увидела камни поменьше… с людьми поменьше. Дети. Как я могла пройти мимо этого? Как кто-то мог так поступить с ребенком?
Я подавила дурноту, когда отпустила поводья Галланта и подошла к маленькой девочке. У нее были черные волосы почти такой же длины, как и ее рост, а ее кожа и одежда были такими грязными, что ее глаза казались ярко-голубыми на фоне коричневых пятен на лице. Я не могла сказать, были ли слезы, текущие по ее щекам, от пыли, попавшей ей в глаза, или от ужаса и печали.
Я не знала, что я делаю. Не знала почему. Но у меня чесались руки подойти к девушке и положить свою руку на ее. Может быть, утешить ее на мгновение, и, возможно, освободить ее.
Освободи ее. Освободи ее. Освободи ее.
Мысль повторилась в моей голове и довела мою тошноту до крещендо.
— Как ты их освободить? — я спросила его.
— Камни нерушимы, и только тот, кто положил ее руку на камень, может освободить ее.
Я хотела разбить камень. Я хотела кричать, и я хотела делать ужасные вещи с людьми, которые сделали это с маленькой девочкой. Я хотела положить их руку на камень.
Я почти ушла, желая оказаться подальше, чтобы тошнота, которую я чувствовала, прошла. Но я не могла, не могла удержаться от того, чтобы положить свою руку на ее грязную ладонь. Ее голубые глаза встретились с моими и умоляли меня спасти ее. Она умоляла меня.
Ее рука была холодной, и слеза скатилась по моей щеке, прежде чем я убрала руку. Я больше не могла мучить себя. Я не могла спасти ее, и я больше не могла это видеть.
Я обернулась, но затем услышала крик позади себя. Я развернулась, но Уэстон уже был там, поймав маленькую девочку, прежде чем она упала на землю.
У меня отвисла челюсть.
Страшная дрожь пробежала у меня по спине. И мне потребовалось несколько минут, чтобы понять почему, пока девушка рыдала в объятиях Уэстона, а он смотрел на меня так, как будто я была существом из Красного Леса.
Моя грудь сжалась от беспокойства, потому что я была гораздо большим, чем просто фермерской девушкой из Алжира.
И теперь у меня было доказательство. Эта мысль была ужасающей сама по себе. Но больше всего меня напугало не это.
Нет. Это было потому, что я понятия не имела, кто я такая.
Маленькая девочка извивалась на руках Уэстона. Он поставил ее на землю, и мы смотрели, как она бежит по тропинке к женщине. Я, не колеблясь, последовала за ней и коснулась руки каждого человека по пути.
— На твоем месте я бы этого не делал, — сказал Уэстон позади меня.
Я обернулся.
— Почему нет?
— Ты понятия не имеешь, кто эти люди. Они могут быть убийцами.
— Ты убийца, — парировала я.
Он одарил меня ледяным взглядом.
— Тогда спаси их печальные души. Что бы они в конечном итоге ни сделали, это твоя вина.
Они могли быть убийцами, но что, если это не так?
Всего я дотронулась до сорока двух рук. Женщина была матерью ребенка. Она обняла меня своими грязными руками и поблагодарила, прежде чем они отправились обратно в город.
Мои глаза наполнились замешательством, и я остановила ее, чтобы спросить, почему они вернулись к людям, которые их осудили. Она сказала мне, что это все, что они знали; зачем им идти куда-то еще? Большинство направилось обратно в город, лишь немногие решили пойти в другом направлении.
 
Когда я стояла посреди бесплодных магических скал, ветерок зашелестел в кронах деревьев и направился прямо ко мне. Он закружился вокруг меня, как вороны летают вокруг башни замка Камерон.
Я вздрогнула, когда поняла, что бриз не был быстро движущимся воздухом; это был всего лишь его фасад. Он был плотным и состоял из вещей, слишком неразличимых, чтобы их можно было понять.
Он коснулся моей кожи с такой фамильярностью, как будто был рядом со мной всю мою жизнь.
Мурашки побежали по моей коже, когда ветер прошептала мне одно слово.
— Алирия…
  
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
 
БЕССМЫСЛЕННАЯ ЧИСТКА
— Кто ты?
Уэстон спросил меня во второй раз. Он бдительно наблюдал за мной после того, как бриз ушел. Я не знала, слышал ли он, что там говорилось. Хотя я надеялась, что он этого не слышал, я чувствовала, что он не пропустил бы ничего подобного. Я не могла объяснить ему свою ситуацию. Он был загадкой. Полная загадка для меня, и я не могла доверять ему.
— Я не знаю, забыл ли ты, но меня зовут Каламити. Ка-ла-ми-ти. Ты, наверное, забыл это, потому что никогда не использовал..
— Заткнись, — рявкнул он.
Гнев обжег мою кожу, и я отошла от него, пока не сказала какую-нибудь глупость. Я не сделала и двух шагов, как он схватил меня за руку и развернул к себе.
— Скажи мне, кто ты, — он сказал это таким авторитетным тоном, что мне захотелось рассказать ему всю историю своей жизни, и это заставило мою кровь вскипеть.
— Скажи мне, кто ты! — парировала я, думая о его несуществующем гудении.
Его близость доводила меня до крайности. Было неприятно видеть, насколько он был крупнее меня, и насколько жалким это делало мое требование. Его загорелая рука обхватила мою кожу цвета слоновой кости, выставив напоказ свое клеймо. Было ли красное кольцо красным из-за всей пролитой им крови? Меня охватило отвращение, и я попыталась сбросить его руку со своей. Мое сердце бешено заколотилось, и я перестала сопротивляться, когда его другая рука обхватила мое горло. От волнения моя кожа покрылась потом.
Он пригвоздил меня тяжелым взглядом.
— Ты обманываешь себя, если думаешь, что можешь чего-то требовать от меня. Ты забыла мою профессию? Ты думаешь, я начал, потому что люблю ублажать избалованных маленьких девочек?
Я тяжело сглотнула в его ладони, представив, как он одним движением сломает мне шею. По крайней мере, это было бы менее болезненно, чем быть съеденной существами Красного Леса. Он издал разочарованный звук и оттолкнул меня за горло.
— Садись на свою лошадь.
Я уставилась на него широко раскрытыми глазами, пытаясь решить, должна ли я бежать или нет.
— Попробуй.
Его улыбка была хищной, и от нее у меня мурашки побежали по коже. Я дотащила ноги до Галланта. И сказала себе, что я делаю это только потому, что не смогу добраться до Ундали в одиночку.
Не потому, что он напугал меня.
Вовсе нет.
Я просто должна была бы попытаться удержать свой рот от того, чтобы снова взять верх. Ключевое слово: попытаться.
Это могло бы повысить вероятность того, что я выживу в этой поездке. Случайная мысль о том, что моя бабушка встретится с моим сопровождающим, заставила меня рассмеяться скорее от страха и неуверенности, чем от настоящего веселья. Уэстон посмотрел на меня так, как будто я была женщиной странной породы, которую он никогда раньше не видел.
Для меня это не было бы неожиданной новостью.
Я не решалась войти в какой-либо город, в котором было бы такое гостеприимство, как в этом, но когда мы прошли под аркой и я огляделась, эта мысль унесла меня ветром. Как это могло произойти всего в нескольких днях пути от Элджера? Мне казалось, что я попала в совершенно другой мир.