Смелая женщина до сорока лет
Капитана Фирсова я потом в ресторан пригласила, а он меня к себе, пока жена в больнице. Я красивая была, он тоже ничего. Привык ко мне. Мы с ним лет десять, наверное, были как еще одна семья – жена у него совсем больная была. Но бросать он ее не хотел, это благородно, это я в нем ценила. А я вообще была в шоколаде, дом перестроила, сделала мини-отель. Данилка закончил колледж гостиничного хозяйства, стал работать у меня – ну то есть сам у себя, это же как хорошо! Капитан Фирсов – уже майор к тому времени – сделал ему отсрочку от армии. Ну не отсрочку в полном смысле, а договорился в военкомате, чтоб его не призывали.
Данилка очень вежливый стал. Ласковый. Всегда поможет, в глаза заглянет. Один раз я совсем растаяла, на него глядя, обняла его и воркую: «Ах, какое ж это счастье, что у меня такой сын хороший, добрый и понимающий!» А он вдруг шепотом скороговоркой: «Конечно, когда маманя под ментами…» И отвернулся, и я сделала вид, что не услышала.
Он сошелся с одной девушкой, она ему близнецов родила – две девочки, Карина и Дарина. Признал отцовство, записал дочек на себя, но расписываться с этой Снежаной не стал. Сама не знаю почему. Хорошая ведь. Она у нас в доме как родная была. «Почему?» – спрашиваю. «Эх, – говорит, – дорогая мамочка, в том ли дело?»
Вдруг скучно ему стало. «Плохое место у нас тут, – говорит, – плоское и пустое. Ни леса, ни гор, ни речки порядочной. Тоска». И в угол смотрит. Я говорю: «Ты что! Столько работы! Давай отель расширять! Давай магазинчик купим! Да и вообще, у тебя же дочки растут! Дети, семья – это же счастье! Это же смысл жизни!» А он всё свое: «Тоска всё это и бессмысленная глупость».
Я прямо забоялась, что он запьет. Но тут как раз началось… ну это. Вы поняли, да? Он – раз! И добровольцем на контракт. Я очень волновалась. Плакала. Переживала. Он присылал деньги. Я ни копейки не тратила. Честно клала на счет. Чтоб ему отдать, когда вернется. Или детям, когда подрастут.
Три месяца присылал, а потом… Что потом? Не хочу говорить, тяжело. Похоронили с почестями. Три миллиона мне перевели. Потому что у него, если формально подходить, взрослых родственников только мать. Со Снежаночкой он ведь не расписан. Я ей говорю: «Давай детям на счета разложим, и себе возьми, сколько надо». «Не надо, не надо, – говорит, – я вам доверяю, большое спасибо, мама». Она меня мамой звала.
Девочки подросли немного. Снежаночка поехала в Москву и повела их на концерт. А там – ой, не могу, слезы душат… Да сами всё знаете.
Потом постановление вышло – по миллиону на каждого погибшего в теракте.
Конечно, деньги не заменяют, деньги не утешают, и всё такое. Но всё ж таки лучше пять миллионов, чем вообще ничего.
Почему пять, а не шесть? Потому что Снежаночкин миллион пускай ее родители получают, всё должно быть честно.
Мастер сюжета
подражание О. Генри
Крис Кастпирл, присяжный критик знаменитого писателя, мастера детективного жанра Роберта К. Суайна – вдруг заболел. Подхватил какую-то поганую лихорадку в Луизиане, куда отправился на прошлый уик-энд поохотиться на аллигаторов. В ознобе, с высокой температурой был доставлен домой, и вот уже третий день лежит пластом. Говорил же ему Суайн: «Кой черт несет тебя в эту гнилую Луизиану? Да и на хрена тебе эти аллигаторы? Неужто ты не можешь купить своей Нэнси крокодиловые туфельки на свои гонорары? А нет – я тебе одолжу! Езжай в Кейп-Код, там куда приятнее!» Но Крис Кастпирл не послушался, и теперь вообще неизвестно, выкарабкается он или отдаст Богу душу из-за этой болотной экзотики.
«Ну и черт с ним, в конце-то концов! – досадливо думал Роберт К. Суайн. – Таков, значит, был его личный выбор. Но нет, какое уж черт с ним! – тут же встряхивал головой Суайн. – Не вовремя старина Крис затеял подыхать! Ох, не вовремя!»
Дело в том, что у Суайна неделю назад вышел новый детективный роман «Тайна потертой банкноты», который обещал стать бестселлером. Для этого в очередном номере журнала «Атлантик» должна была появиться критическая, а на самом деле хвалебная, статья Криса Кастпирла под названием «Мастер сюжета вновь облапошил читателей».
Этот паршивец Крис обещал вернуться из Луизианы и настучать ее в три дня. Но он вернулся полутрупом!
«Конечно, можно написать в “Атлантик”, чтобы они перенесли статью Криса в следующий номер. Но мы потеряем ритм рекламы… Что делать?» – размышлял Суайн.
Решение пришло неожиданно.
Оно явилось в виде бедно одетого долговязого и прыщавого юноши, который отирался у стеллажей в большом книжном магазине, куда Суайн, что греха таить, время от времени наведывался, надев темные очки и надвинув шляпу на лоб, чтоб осведомиться, как идут продажи и что говорят покупатели.
Прыщавый юноша как раз листал его новый роман. Перелистывал страницы, поднимал брови, цокал языком.
– Интересуетесь? – не удержался спросить Суайн.
– Да, да… Кажется, это новая штучка небезызвестного Суайна, – отвечал юноша, не понимая, кто ему задал этот вопрос.
– О! Так значит, вы читали Суайна?
– Да, несколько романов.
– И что скажете?
– Я бы сказал, не бездарно!
– Всего лишь не бездарно? – возмутился Суайн.
– В наше время это уже похвала! – парировал юноша. – Где вы нынче найдете Эдгара По? Не бездарно, и на том спасибо. Увлекательно, да. Для разочарованных дамочек, тоскующих по так называемому «настоящему мужчине». Сюжет хорошо закручен. Для мальчишек, мечтающих о карьере сыщика. Хотя большинство развязок предсказуемо, но увы! Это беда всей современной литературы. На фоне нынешней чепухи и бездарности даже Суайн покажется Ирвингом или Готорном.
«Вот ведь сволочь!» – подумал Суайн, но вслух сказал:
– Вы просто готовый литературный критик!
– Я всего лишь выпускник Колумбийского университета. Как раз по этому профилю. Но служу в страховой компании. Хотя, конечно, мечтаю стать литературным обозревателем в хорошем журнале…
– Полагаю, что мог бы посодействовать вам в исполнении вашей мечты! Позвольте представиться. Я – Роберт К. Суайн! – и он вытащил визитку.
– О, господин Суайн! – засуетился юноша. – Простите, я был нелепо груб и ужасно бестактен, извините, если я обидел вас…
– Пустое, пустое! Как вас зовут?
– Джон Смит. Простите, у меня нет визитки.
– Джон Смит? Прекрасное имя для критика. Всегда могут подумать, что это псевдоним, а иногда это именно то, что надо!
Роберт К. Суайн заплатил в кассу, приобрел свой роман, вручил его Джону Смиту и объяснил, что от него требуется. Название уже есть: «Мастер сюжета вновь облапошил читателей». Автор тоже есть – автора статьи зовут Крис Кастпирл. Первый пробный шар будет под чужой фамилией, да, милый молодой человек, жизнь диктует нам свои суровые законы. Полторы тысячи слов. Безудержная похвала под видом строгого и объективного разбора, можно даже с долей нелицеприятной критики. Пятьдесят долларов.
– Сто долларов! – вдруг сказал прыщавый Джон Смит.
– Но послушайте, Джонни! – возмутился Роберт К. Суайн. – Сколько вы там получаете в своей конторе? Шесть долларов в неделю? Рабочий на заводе получает десять! А вам дают полтинник за три дня работы.
– За один день работы, – нахально уточнил Джон Смит.
– Тем более! Крис Кастпирл, кстати говоря, получил бы за эту статейку ровно столько же. Пятьдесят долларов и ни центом больше.
– Сто долларов! – вздохнул Джон Смит. – Тут рядом редакция «Нью-Йорк Таймс». Может выйти забавная заметка: знаменитый писатель нанимает хвалебного рецензента. Да еще заставляет его писать под чужой фамилией! Это же скандал!
– Ах так? – Роберт К. Суайн вырвал из рук Джона Смита только что подаренный ему роман и воскликнул: – Тогда проваливайте! Обойдусь без вас!
– Скандал остается скандалом, даже если его пытаются замять…
– Черт с вами! – Роберт К. Суайн отдал Джону Смиту книгу. – Жду вас с готовым текстом послезавтра, в три часа дня. Адрес в визитной карточке.