Смелая женщина до сорока лет
Она сидела в коридоре на табурете и безо всякого волнения слушала, как Карина колотится в дверь, как орет, рыдает, угрожает, умоляет, как потом вызывает полицию, как полицейские спрашивают: «А вы зарегистрированы по данному адресу? Понятно… Тогда только через суд. У вас есть доля собственности в данной квартире? Нет? Э-э-э… Она ваша сестра? Договаривайтесь как-нибудь. Покажите паспорт. Ага… А там кто живет, по месту вашей регистрации? Бывший муж? Договоритесь с ним как-нибудь. Извините. Ребенок в школу рядом… Понятно. Беда. А что делать? Ничего мы тут сделать не можем».
Таня почувствовала, что ей не стыдно, не грустно, не жалко, не страшно. Ей никак. И ей совершенно без разницы, где Карина будет ночевать и в какую школу пойдет Данилка.
Однако в тот же вечер Таня отнесла заявление в полицию. Что ее единокровная сестра, имя-отчество-фамилия, неоднократно угрожала ей физической расправой. Это на всякий случай, если Карина соберется ей морду бить или мужиков своих приведет.
Первые недели она проходила по двору, озираясь, и с опаской выходила из лифта. Но Карина оказалась совсем никчемной теткой. «Нулевой ресурс, – поняла Таня. – Нет даже крепкого парня, чтоб сестре-сучке пригрозить».
Потом вообще об этом забыла.
Завелся у нее человек. Кстати, тоже из читателей. Но – как-то так. Ни то ни сё. А потом и вовсе мимо. Хотя пару месяцев пожили. Он чуть-чуть предложение не сделал. Даже, можно сказать, уже сделал. Но потом отбежал.
А в библиотеке ее вдруг двинули на заведование. Она отказалась. Подсчитала: сейчас у нее сорок чистыми плюс пятьдесят от Валерия Васильевича, итого девяносто. А завбиблиотекой у них получает восемьдесят пять. Всё равно на пять меньше, а гемора на миллион: отчеты, доклады, бегать на ковер в районную управу – зачем?
* * *Много времени прошло, и она всё думала – когда же это кончится. Но оно не кончалось. Валерий Васильевич, судя по регулярности переводов, был жив и от своего слова не отступался.
Все-таки она решила ему позвонить.
Он как будто даже и не удивился. Может, даже обрадовался. Пробурчал что-то вроде «давненько, давненько… я уж и надежду потерял…» Но весело так пробурчал, приветливо. Три минуты поговорили о разном. Погода, книги, чуточку о политике. Потом он спросил:
– А как вы это время прожили?
– Неплохо. Вашими молитвами, Валерий Васильевич. Спасибо.
– Да пожалуйста! – сказал он. – А конкретнее?
– В двух словах не расскажешь. Или вы хотите вот так, месяц за месяцем?
– Нет, что вы. Я в смысле «типа вообще».
– Хорошо, – сказала Таня. – Но с одним условием.
– Ого! – засмеялся он. – Условие! Это интересно. Ну и?
– Вы сказали, что всё это устроили в память о девушке, которая прямо до ужаса на меня похожа. Расскажите про нее. Вы сказали, была трагедия. Я видела, как вы переживаете. Она умерла?
– У нее всё в порядке. Трагедия была моя, а не ее. Могу рассказать, если настаиваете. Я ее очень любил. Искренне и нежно. А она вроде бы любила тоже, но замуж не захотела. Оказалось, что у нее есть другой мужчина. Настоящий крутой любовник. Нищеброд при этом. Я – для души, а тот, выходит, для тела. Как выражаются интеллигентные дамочки, «для здоровья». Только не смейтесь. Для меня это был сильный удар. Звучит книжно, банально, но поверьте…
– Я верю. Ну и вы в ответ…
– При чем тут ответ! – возмутился он. – Наоборот! Ну или, хорошо, именно что в ответ. Я увидел вас, такую похожую на нее, и подумал…
– Я знаю, что вы подумали! – вдруг воскликнула Таня. – Всё!
– Что – всё?
– Я всё поняла. Я читала в одной книге: «Если женщина обидит или унизит мужчину, он будет вымещать свое оскорбление на другой женщине». Какой-то французский роман, я уже забыла. А эту фразу помню. Очень точно. Так и вышло. Она, та девушка, оскорбила вас. И вдруг вы случайно встречаете почти такую же. То есть ужасно на нее похожую. То есть меня. И думаете: «Ну вот теперь я тебе покажу…»
– Что вы несете? Да я ведь…
– Только дослушайте! Вы начинаете мне помогать. Лишние деньги – это великое благо, но и смертельный яд. Особенно если в подарок, если просто так, ни за что. На самом деле вы хотите отомстить ей, а для этого вам надо сломать мою жизнь. За что? Почему? Просто так. За то, что я на нее похожа.
– Сломать вашу жизнь? – усмехнулся он. – Нельзя ли подробнее?
– Пожалуйста, – сказала она. – Из-за этих денег я потеряла сестру. Сводную. Бестолковую, злую, ну и что? Какая ни есть, а все-таки родная кровь. Больше родных у меня нету. Мой племянник, ее сын, отворачивается от меня, когда встречает на улице, мы живем недалеко. Насчет мужчин. Три жениха меня бросили. Двое, когда узнали об этих деньгах, решили, что я проститутка. Третьему я что-то стала намекать про секретную агентуру, просто чтобы этак загадочно объяснить, откуда деньги. Он мне крикнул: «сука, стукачка, презираю!» и дверью хлопнул. Так что сломать мою жизнь у вас получилось. Почти.
Она замолчала. Он спросил:
– Почему почти?
– Потому что я вас прощаю.
– Прощаете? – почти засмеялся он. – Это еще зачем?
– Чтоб вы простили вот ту девушку, которая вас бросила.
– Давайте встретимся наконец-то, – сказал он.
– Давайте.
Объяснение в любви
неоконченная повесть в трех частях
часть третья
Она его очень любила – целый год. Влюбилась почти что с первого взгляда. Как увидела на каком-то вернисаже, так сразу заметила и отметила. И даже подумала: «Вот если бы такой ко мне подкатился…» А зачем «такой», когда он, вот этот, уже тут? Слава богу, там была ее подруга, как оказалось, его знакомая. Вот и всё.
«Познакомьтесь». – «Валерий Васильевич». – «Лера». – «А по отчеству?» – «Просто Лера». – «Тогда я просто Валерий. Но не Валера, если можно». Он как-то особенно улыбнулся. А она подумала: «Это знак!» Символическое сродство. Да, наверное. Но они были очень разные люди, она это сразу поняла, в первые секунды. Почему? Лучше спросить – «по чему?» По всему. По манере, по одежде, по разговору.
Она-то, несмотря на свое хорошее образование – театроведческий факультет, несмотря на опыт – с восемнадцати лет в прессе, и несмотря на свою красоту – а она была красивая тогда: натуральная платиновая блондинка, сероглазая, небольшого роста, с чудесной рельефно вылепленной фигурой, ну, может быть, в груди, талии и бедрах было на два сантиметра больше, чем велит стандарт, но это только украшало ее, делало уютной, милой, – так вот! Так вот, несмотря на всё это, она была редакционной рабочей лошадью. На которую не только взваливали тройную ношу за те же деньги – еще и всё время уменьшали зарплату, шикали, цыкали, ругали, грозили уволить. Иногда она даже думала: она ведь такая хорошенькая, почему никакой начальник не положит на нее глаз, и всё такое прочее, и не назначит ее завотделом или специальным корреспондентом, и уж он бы не пожалел! «В обоих смыслах не пожалел бы!» – мечтала она с цинизмом отчаяния. Часто она не помнила даже, в каком журнале или в каком «проекте» сегодня работает. Потому что сразу же становилось ясно, что ей хамят, затирают, не ценят, а главное – нагло недоплачивают, значит – завтра надо искать другое место.
А он был, сразу видно, с деньгами – и не напрягался их добывать. То ли наследник и сдавал квартиры, то ли в девяностые дружил с бойкими ребятами из райкома ВЛКСМ и познакомил их с дочкой министра, с которой учился в одной группе на философском, к примеру, факультете – и они ему отвалили необидную сумму, с которой он теперь стрижет проценты. Но – умный, знающий, воспитанный, что было хорошей прибавкой к приятному и даже, наверное, красивому лицу и спортивной фигуре.
В общем, они вроде бы понравились друг другу.
Обменялись телефонами.
Он стал ей звонить. Сначала просто так, как дела, как жизнь, а потом стали разговаривать подолгу. По часу, а то и по полтора. Он ей сам звонил, чтобы она не тратила деньги. Почти каждый день. Пять раз в неделю самое маленькое. Настоящий интеллектуальный роман. Они говорили обо всём. Прежде всего, конечно, о книгах, о кино и театре. Фамилии, названия, премьеры, критические цитаты. Ну и немного о работе. Она не жаловалась. Разве что чуточку. А он не хвастался: у него была какая-то почти что синекура в заштатном НИИ, старший научный с кандидатской степенью, два присутственных в неделю, две статьи в год, зарплата маленькая, но – но по его случайным обмолвкам она поняла, что денежный вопрос у него решен давно и надежно.