Смелая женщина до сорока лет
Денис Драгунский
Смелая женщина до сорока лет (сборник)
© Драгунский Д. В.
© ООО «Издательство АСТ»
* * *Денис Драгунский – писатель и журналист, автор книг «Фабрика прозы», «Обманщики», «Соседская девочка», «Двоюродная жизнь», «Подлинная история Дениса Кораблева» и многих прочих.
Роль
ars longa, vita brevis
Когда Настя Смурыгина узнала, что к ним приезжает Вячеслав Эдуардович Меркуцкий, она даже не надеялась, что увидит его своими глазами. Воочию, так сказать. Что попадет в зал, в котором он будет выступать перед здешними театральными деятелями. Потому что приезжал он не к «ним» – Настя работала в заречном ТЮЗе, – а в старинный и почтенный Губернский Академический. Смешное название – «заречный ТЮЗ». Это был филиал городского Театра юного зрителя, пять лет тому назад открытый в новом районе города, за рекой, где были сплошные призаводские спальники, и вот начальство решило те места окультурить: пожалуйте вам театр. Настя устроилась туда сразу после выпуска.
Хороших ролей у нее не было, хотя она всё время заявлялась. Но главреж ее не жаловал: особо не затирал, но и не пускал вперед. Правда, она с двумя подругами иногда выступала в клубах – стихи современных поэтов и даже композиции по пьесам. Один раз была заметка в газете, с красивой фотографией. Но – пока всё.
А Вячеслав Эдуардович Меркуцкий, сокращенно ВЭМ, как звали его поклонники, – это был не просто знаменитый режиссер, профессор-педагог и всё такое – он был еще, извините, мировая звезда. Ставил не только в России, но и в Европе, и в Америке, и даже, помимо своего московского театра, руководил одним итальянским и двумя турецкими. Если дирижерам можно, то почему режиссерам нельзя? Конечно, тоже можно! И вот ВЭМ зачем-то решил заехать в их город.
Настя услышала мельком, что главреж их Губернского Академического как-то проштрафился и не исключено, что его снимут, а ВЭМ станет из Москвы худручить. Вот какой великий ВЭМ! Настя в это верила, и надеялась, что все-таки сможет с ним встретиться и ему показаться. Потому что она была убеждена – только художник такого масштаба сможет разглядеть ее талант. Но другие шептали, что всё наоборот. Это ВЭМ сильно проштрафился, и его, как говорили в старые советские времена, «скинут на низовку», то есть сошлют сюда. Вечно великих не бывает!
В это Настя не верила. Она обожала ВЭМа еще с тех пор, когда в Москве случайно попала на его спектакль, а потом пересмотрела всё, что могла. И что не могла – тоже: заграничные постановки кусочками скачивала в интернете.
Когда она узнала, что ВЭМ приезжает, она сразу записалась к нему на мастер-класс, но ее кто-то вычеркнул. Нечего было и думать попасть на фуршет после главной встречи. Но на самую встречу она все-таки попала. Вы не поверите, но она угодила в седьмой ряд, перед широким проходом – лакомое место! – да еще в самую середину. Как? До смешного просто. Она стояла у стены, в толпе таких же поклонников и поклонниц, которым не досталось сидячего места, и вдруг, когда уже стали гасить свет и освещать сцену – увидела, что в седьмом ряду два кресла свободны. Наверное, какое-то начальство не пришло. Она, с колотящимся сердцем, но с прямой спиной и гордым взглядом прошла и уселась, и никто ей слова не сказал. Наоборот! Какой-то седой дядя слева поклонился и сказал: «Здрсссте».
На следующее утро она написала ВЭМу в «Телеграм»: просто поблагодарила за прекрасное выступление.
О ужас! Он ей ответил. Почему? Неужели он отвечает на все письма, даже от незнакомых? Или, наоборот, великий-то он великий, а письма ему не пишут – опасаясь величия и заранее зная, что ответа не будет? Или просто она на аватаре была очень, просто очень хорошенькая?
Заранее скажу, что Настя этого так и не узнала. Хотя узнать имела все возможности. Потому что между ними началась частая и подробная переписка. Он расспрашивал Настю обо всем, особенно же о пьесах, спектаклях и ролях, а также просто о жизни. Просил присылать фотографии. Кусочки видео, где она играет. Рассказывал и о себе – настолько искренне, насколько был к искренности способен – в его-то годы и с его-то славой.
И вот однажды.
И вот однажды…
И вот однажды, перечитав очередное Настино письмо, Вячеслав Эдуардович, он же ВЭМ, посмотрел на ее милое лицо и подумал – наверное, это и есть тот подарок, который ему сделала судьба на закате дней. Он написал: «Настя, скажите, а о чем вы по-настоящему мечтаете? Вот честно. Вот как на духу. Можете рассказать?»
Она ответила: «Мне нужна хорошая роль».
Подождав чуть-чуть, он написал: «Хотите сыграть роль молодой актрисы, которая вдруг полюбила пожилого – да уж что кокетничать! – старого, но знаменитого режиссера? И согласилась выйти за него замуж?»
Настя написала: «Нет. Не хочу».
Он написал: «Простите. Забудьте».
Она тут же ответила: «Роль – не хочу! Зачем вы называете это ролью?»
Он написал: «Тогда пришлите, пожалуйста, ваши паспортные данные, я закажу вам билет до Москвы».
Разумеется, он встречал ее с цветами. Конечно же, их ждала черная машина.
Когда они вошли в его квартиру, из комнаты в конце коридора вышла красивая женщина лет пятидесяти, в домашних брюках и тонком свитере.
У Насти внутри всё оборвалось и рухнуло.
– Ниночка, привет! – сказал ВЭМ. – Объясни Анастасии Дмитриевне, как у нас тут всё устроено, а я побежал, мне в Минкульт, а потом репетиция.
Ниночка, то есть Нина Васильевна, оказалась домработницей. Ну или помощницей, если вам больше нравится. Настя первый раз в жизни сидела за столом и завтракала, чтоб ей подавали, и спрашивали, какой крепости кофе, со сливками или без, и подогреть ли сливки, или лучше холодненькие.
Вообще всё было первый раз в жизни.
Первый раз в жизни – дорогой магазин одежды.
Первый раз в жизни – вечеринка со знаменитостями.
Первый раз в жизни – маленький бассейн на даче.
И конечно, первый раз в жизни – ощутить себя избранницей великого человека. Это было так прекрасно, вдохновительно и упоительно, что она потом не могла сама себе ответить, хороший ли был секс. Этот вопрос казался глупым. Не хороший, а просто небесный!
Эти первые разы так закрутили Настю, что она как будто бы забыла про свою работу, про свои театральные мечты.
Но через полмесяца примерно вспомнила.
– ВЭМ! – она так звала его дома, и он не возражал. – ВЭМ, ты не забыл, что я все-таки актриса? Мне нужна хорошая роль! В хорошем театре.
– Роль-роль-роль, – он наморщил лоб. – Театр-то не проблема, а вот роль? Хм. Да ради бога. Любая роль. Ткни пальцем.
– Пальцем? Куда? – она не поняла.
– В список лучших женских молодых ролей. Пожалуйста! Хоть Офелия, хоть Корделия! Хоть Катерина, хоть Нина Заречная. Хоть Гедда Габлер, хоть Бланш Дюбуа. Пожалуйста.
– А кто сейчас ставит «Гедду Габлер»? – спросила Настя.
– Да понятия не имею. Никто, наверное. Но я скажу – поставят. Мне только трубку снять, они передо мной как цуцики. Поставят, еще как! С тобою в главной, она же заглавная, роли!
– А ты сам не хочешь поставить «Гедду Габлер»?
– Нет, прости.
– А почему?
– У меня сейчас выпуск в Щепке. И еще новое прочтение «Травиаты» в Мюнхене.
– А если не сейчас, попозже?
– Я не очень люблю Ибсена.
– Слава! – она в первый раз назвала его по имени. Не ВЭМ, не «любимый», а просто Слава. – Скажи, Слава, а я – хорошая актриса?
– Ну… – вздохнул он. – Так…
* * *На том и разошлись.
Спасибо не расписались. Не успели. Только заявление подали.
Неумолимая и беспощадная
кстати, про везение
Тридцать пять примерно лет тому назад, а именно в конце 1980-х, когда перестройка уже вовсю бушевала, но Советский Союз еще стоял как колосс на хорошо покрашенных ногах, так что не было видно, из чего эти ноги сделаны… – но не бойтесь, это не о политике!