Запрет на любовь (СИ)

Со слезами на глазах осматривает с ног до головы меня и Мозгалина. А тем временем у края поляны собираются одноклассники.
— Да. Не волнуйся, мам. Дети в порядке.
— Тата, ты…
— Со мной всё нормально, — выставляю вперёд ладони, дабы избежать ненужного контакта.
— Ох…
— Мы поиграли. Тата нашла Петю. Ребята нашли Тату, — Мозгалин улыбается и вкладывает ей в руки свои бумажные фигурки оригами.
— Петя-Петя! Как же ты напугал нас! Я ведь просила не отходить от меня. Ты обещал!
— Петя просит прощения, — парень виновато опускает глаза.
— Нет, так это не работает, дорогой. Больше для тебя никаких выездных мероприятий! — строго объявляет физрук. — А теперь быстро все спать, одиннадцатый «А»! Детское время давно кончилось!
  
Глава 23
 
— Боженька меня за это накажет, — боязливо шепчет Полина, наблюдая за Илоной, тасующей колоду.
Закатываю глаза.
— Это очень большой грех, да?
— Филь, наша жизнь итак один сплошной грех. Куда не посмотри, — поджигая свечу, отвечает одноклассница.
— Ладно, давай. Надо пользоваться тем, что ты в настроении. Что мне нужно делать?
Забавно. Долго уговаривать Филатову не приходится. Любопытство всё-таки берёт верх над здравым смыслом.
— Ну для начала, как минимум, успокоиться.
— Угу.
— Подробный расклад хочешь или быстрый?
— Быстрый. На будущее, Илон.
— Поняла, — продолжает мешать карты. — Готова?
— Да.
— Настройся и задай свой вопрос.
— Вслух?
— Лучше бы да.
— Кхм. Скажите мне, пожалуйста… Что. Ждёт. Меня. В ближайшем бууудущем, — наклонившись ближе к картам, с выражением чеканит Полина на полном серьёзе.
Нелепица просто.
— Сдвигай.
— Угу. Сколько штук будешь смотреть?
— Три.
Листаю фотографии в галерее и слушаю фоном их диалог.
— А что за расклад?
— У меня своя схема.
— Понятно.
В тишине потрескивает пламя свечи. Шелестят карты.
— Так…
— Карта смерти? — выдаёт Филатова испуганно.
— Чего-чего? — её слова вынуждают меня отложить телефон в сторону.
— Я что? Умру?
— Чушь собачья! — фыркаю, качая головой.
— Спокойно. Не следует трактовать карту так однобоко.
— То есть?
— То и есть. Этот неприятный аркан в прямом положении может означать не физическую кончину, а полную смену мировоззрения, перемены в судьбе. Конец какого-то этапа. Начало нового. Уход чего-то устаревшего. Трансформация, понимаешь?
— Э-э-эм-м-м. Не совсем.
— Возможно, в твоей жизни произойдут непредвиденные события, под влиянием которых ты кардинально изменишь свои взгляды на происходящее, окружающих людей и мир в целом.
— Что за события? — настороженно уточняет Полина.
— Нужно смотреть.
— Илон, но никто не умрёт ведь, да?
— Ещё раз повторюсь, нет. Смерть забирает отмершие, нежизнеспособные вещи, которые не должны отравлять твою жизнь. Ей свойственно такое качество, как неотвратимость. Смирись и готовься встречать перемены. Ты останешься собой, но совершенно обновленной. Перейдём ко второй карте.
— Да я как-то уже не уверена, что хочу. Это…
— Колесо фортуны в перевёрнутом состоянии. Опять же… — Илона закусывает губу. — Это намек на то, что в ближайшее время Вселенная предоставит возможность что-то изменить. И крайне важно воспользоваться этим шансом. Если упустишь его, будешь обречена на то, чтобы постоянно повторять пройденный этап. Открываем третью карту?
— Смерть, колесо фортуны… С меня на сегодня хватит, пожалуй.
Заметно, что Филатовой стало не по себе.
— Полин, не воспринимай всю эту ерунду всерьёз, — решаю вмешаться.
— Воспринимай, — гнёт свою линию Вебер.
— Лично я вообще не верю в эти твои расклады.
— Можешь не верить, Джугели, — пожимает плечом брюнетка, ловко перетасовывая карты. — Но это вовсе не означает, что они лгут.
— Проверим? — принимаю сидячее положение и прищуриваюсь.
— Ты не мне вызов бросаешь.
— Будем считать, что самой себе. Хватит мешать их.
Она прекращает свои манипуляции и вопросительно выгибает бровь.
— Что ждёт меня в ближайшем будущем?
 
Сдвигаю колоду, поддеваю карту. Илона дотрагивается до неё пальцами. Выполняет расклад, двигаясь в определённом направлении. Переворачивает первую карту.
— И? — рассматриваю картинку.
— Это карта-предостережение.
— Как «интересно»… — даже не пытаюсь скрыть сарказм.
— Она предупреждает об опасности. Это может быть угроза здоровью, например. Не на все грядущие события мы можем повлиять, ведь иногда сталкиваемся с непредсказуемостью.
Цокаю языком.
— Общие фразы и ничего больше.
— Дальше идём?
— Ну допустим.
— Карта Влюблённые, — объявляет она, её переворачивая.
Раздражённо вздыхаю, изображая фэйспалм.
— Вселенная сулит тебе выбор. Придётся принимать решение. Грядет серьезный конфликт и спор, который развернется между разумом и сердцем. Третью смотрим?
— Удиви меня.
— Семёрка жезлов. Испытания и препятствия. В таро эта карта символизирует тяжкое осуждение, неодобрение. Давление окружающих, сопротивление, борьбу.
— Ясно, — отмахиваюсь. — Опасность. Выбор. Препятствия. Я же говорю, это полный бред.
— Чё эт вы тут делаете? — голова Ромасенко, появившаяся в палатке, пугает Полинку, вскрикнувшую от неожиданности.
— Джугели…
Мы с Тамарой ходим парой. Естественно, Абрамов тоже здесь. Его недовольный фэйс показывается следом.
— Пошли выйдем. Подежуришь у костра вместе со мной.
— Никуда я с тобой не пойду, — наотрез отказываюсь.
— Ты мне свидание должна. Память как у рыбки? Чё за спиритический сеанс вы тут устроили?
— Это таро.
— Гадают, слышь, Марсель.
— Вообще-то, мы исследование проводим, — оправдывается Полина. — Хотим проверить, сбудется или не сбудется.
— А ну, а ну…
— Эй, куда!
Но Кучерявый уже отодвигает брезент и внаглую забирается к нам в палатку.
— Какого фига!
— Вы совсем обалдели? — верещит Филатова, спешно накидывая на плечи спортивную куртку.
— Подвинься, — Марсель усаживается рядом со мной. Пялится на меня, пожёвывая жвачку. Проводит рукой по волосам, взъерошивая кучери.
Типа вот он я, весь из себя такой неотразимый.
— Ромасенко, свеча, осторожнее!
— Свеча? Ты пожар решила устроить? Света от фонарика не хватило?
— Антураж.
— Пошли вон! Что за беспредел?! — возмущаясь, отодвигаюсь от Абрамова, выдувающего пузырь.
Хлоп.
— Причина паники?
Он так близко, что я чувствую запах мятной жвачки.
— Дай пройти. Я сама выйду.
— Сиди, никто тебя не трогает. В чём проблема?
— В чём проблема? Места свободного итак почти нет.
Своим плечом касается моего. Мне это категорически не нравится.
— В тесноте да не в обиде. Слышала такое?
Прожигаю его взглядом.
— А ну давай гадай нам тоже! — командует Максим.
— Ромасенко, просто свалите, мы уже спать хотим.
— Притушитесь. Там Германовна с проверкой шарится.
— Вот и прекрасно. Пусть немедленно вышвырнет вас отсюда!
— Сначала расклад или ляжем тут с вами, — угрожает сын директрисы.
— Кретины!
— Пусть уже вытаскивает, — отворачиваясь от Кучерявого, цежу сквозь зубы.
— Ты про карту, Джугели?
Ржут.
Цокаю языком и закатываю глаза.
— Давай, Ромасенко. Вопрос колоде задавай, — торопит его Илона. — Тот, который тебя интересует.
— Один?
— Да.
— Самый важный?
— Самый важный.
— А без вопроса не катит? Чёт ничё на ум не идёт.
— Потому что нет его, — вздыхает она, теряя терпение. — Сдвигай.
Усмехнувшись, делает то, что сказали.
— Ну и?
Вебер раскладывает карты.
— Чё там, ведьма? Гля, Абрамыч, картинки.
— Руки убрал от карт! — предупреждающе шипит она.
— Ты объяснять-то значение будешь, горе-гадалка?