Клякса бифуркации (СИ)

А далее пошла галимая «липа»:
- …Но одновременно, Вы через подставное лицо создали псевдо-кооперативную заготконтору «Рога и копыта» - нанеся урон государству в размере полутора тысяч миллионов рублей. Через другое подставное лицо, от имени «Добролёта» собирали деньги на строительство аэроплана «Ейский большевик» - с целью присвоения их в мошеннических целях, но главное…
Продолжительная театральная пауза – пусть помучается в догадках, и:
- …Вы создали подпольную антисоветско-контреволюционную организацию «Союз меча и анала», с целью свержения власти рабочих и крестьян.
Тут уж, имярёк не выдержав, соскакивает и вопиет:
- Это – чудовищная провокация!
Кулаком по столу и ору, давая понять, что игра в бирюльки закончилась:
- СИДЕТЬ, КОНТРА!!! МОЛЧАТЬ!!!
Немцы, довольно жёстко действуя, усаживают его назад на стул – от всей души добавив «заряд бодрости» под рёбра, а я помолчав, типа - успокоившись, продолжаю в очень суровом тоне:
- У меня нет оснований не доверять словам ейских товарищей из ГПУ, гражданин заговорщик. Ибо, перебравшись в Ульяновск после разоблачения в родном городе, Вы принялись за старое – за создание подпольной антисоветской организации. После этого, перешли к открытой террористической деятельности против представителей Советской власти – зверски убив Председателя Ульяновского волисполкома ВКП(б).
Захлопнув папочку, спрашиваю:
- Что на это скажите?
Спустя минуту, тот - прямо как в одном голливудском боевичке (не помню названия), пытается наглеть:
- Какие будут ваши доказательства?
Стараясь от показного удивления, поширше раскрыть свои очи:
- «Доказательства»? А какие доказательства Вы предъявляли командирам «Вагнера» Васильцеву и Купцову - которых уж неделя как, как мурыжите в подвале? По каким доказательствам ваши «заплечных дел мастера» угробили двух молодых комсомольцев из Нижнего Новгорода?
Тот:
- Доносы… Заявления граждан. А этих двоих задержали на месте преступления…
- «Заявления граждан»?! Так держите ответку!
Достаю из папки кучу от руки исписанных листов и бросаю на стол перед ним:
- Здесь, даже показания двух ваших «дуболомов» имеются – узнаёте почерк…?
Тот, только глянув на каракули одного из своих следователей-садистов, хватается за голову.
А я продолжаю:
- «На месте преступления»?!
Достаю из сейфа пачку бумаг (списки членов организации, инструкции на «ненанашим» языке, антисоветская литература и прочее тому подобное) и тычу ею ему в лицо:
- Всё это нашли при обыске в сейфе, ключи от которого имеются только у Вас…! Понятые Вам нужны? Вот Вам подписи понятых! Протокол обыска? Вот Вам протокол обыска!
Гражданин начальник, даже не читая - хватается за сердце и, обмякнув - пытается лишиться чувств. Однако, звонкая пощёчина от Фрица, возвращает его к суровой реальности сего говённого бытия.
- …Так что, перед известными компетентными органами Нижегородской губернии стоит лишь один вопрос – расстрелять Вас здесь, или предоставить это «удовольствие» чекистам Ейска.
Как бы раздумывая, несколько философски-спокойно:
- Как по мне – я бы экстрагировал Вас на вашу малую Родину. Но товарищ Жданов, узнав, что после убийства Анисимова ваша организация - планировала покушение на него, думает несколько иначе.
Остолбенел, остекленевшими глазами уставившись в одну точку…
***
После довольно затянувшейся паузы, с некоторым оттенком сочувствия, спрашиваю:
- Курите?
- Курю…
- Тогда закуривайте: как знать – когда ещё доведётся.
Когда тот крупными затяжками закурил, как будто перед смертью, обращаюсь к единственному понимающему по-русски немцу:
- Фриц! Выйди, тоже покури и дверь за собой хорошенько запри.
- Яволь, Шеф!
Когда тот скрылся из зоны доступа, доверительно обращаюсь к хозяину кабинета:
- Эти двое по-нашему – «нихт бельмес», разумеешь?
- Эээ… Да! Нет… Я не понимаю.
Перехожу на шёпот:
 
- Закон такой недавно вышел – «О сделке с правосудием» называется, слышал?
Изо всех сил морщит лоб, но мотает головой:
- Нет, не слышал.
- Правильно – тебе некогда было изучением выходящих законов заниматься. Ты со своими держимордами - беззаконие в подвале чинил! За что парнишек ухайдакали, сволочи?
Тот, прижав руку к груди, горячечно залепетал:
- Я не хотел! Это они… И Анисимова… Этот, ваш подстрекал!
- Федька-ассенизатор?
- Да, он!
Понимающе кивнул головой:
- Понимаю: гиперактивность тупых исполнителей - неправильно тебя понявших. Но, сейчас речь не об этом…
Достаю из папки листочек с печатью:
- Возьми, ознакомься с законом.
Пока тот, обдирая глаза об параграфы - пытается включить «соображай», я ему разжевываю и вкладываю в уши:
- Ты чистосердечно каешься, сдаёшь всю контрреволюционную организацию в целом и каждого её члена в частности, даёшь показания на её идейного вдохновителя и указываешь источники финансирования. А правосудие за это, распространяет на тебя «Закон о защите свидетеля»… Про такой закон, тоже ни разу не слышал?
- Нет.
Подсовываю другую «гербовую» бумагу:
- …Получаешь новые документы на другое имя, чистую биографию, немного «подъёмных» и сваливаешь куда подальше…
Последние сомнения я развеиваю «свёрточком» от Погребинского, полученным в Москве:
- …Здесь всё вышеперечисленное. Лично я рекомендую Ташкент – там сытно, тепло и, мухи цеце не кусают. Там тебя никто не знает и не достанет. Как устроишься, а здесь всё устаканится - вызовешь семью.
Единственное, что в этом уроде осталось человеческого – это отличный семьянин, примерный муж и любящий отец двоих детей. Его супруга вот-вот должна родить третьего: видать, этим можно объяснить – но не оправдать захват дома Отца Фёдора.
Решил свить уютное семейное гнёздышко!
Но не мной было сказано: не строй себе счастье на несчастье других…
- Так, что?
Тот, почти радостно:
- А кто «идейный вдохновитель»?
- Погребинский. Он же – «источник финансирования»: обкладывает данью частников и кооператоров, создал банду грабящую государственные склады и, на приобретённые таким образом средства - ведёт активную антисоветскую деятельность, готовясь свергнуть народную власть. Так, что?
Практически не раздумывая больше:
- Я согласен! Дайте мне…
Даю ему чернильницу с ручкой, несколько чистых листков и один уже заполненный:
- Здесь всё готово. Осталось переписать, поставить дату – сегодня двадцать седьмое октября и расписаться.
***
Когда работа была окончена и уже бывший Начальник Ульяновского отдела НКВД, изнеможенно откинулся на спинку стула, прямо рукавом гимнастёрки вытирая пот со лба, я внимательно перечитал его «чистосердечное» признание и удовлетворённо кивнув, громко крикнул:
- Фриц, заходи!
- Да, да…?
- Делайте, как условились.
С готовностью:
- Яволь, герр Шеф!
Немец мгновенно накинул удавку на шею и слегка придушил болезного, пока «ассистенты» удерживали того от излишне резких движений. Я же в это время заскочил на стол, снял лампу и взамен накинул на массивный кованный крюк тонкую - но прочную пеньковую верёвку, предварительно щедро натёртую простым совдеповским хозяйственным мылом.
- Давайте его сюда, камрады! Шнель, шнель!
Буквально пара секунд и, хрипящий «Гражданин начальник» - оказался «танцующим» на цыпочках на собственном столе, судорожно пытающимся руками разорвать душившую его петлю. Из выпученных по-жабьи глаз на багрово-синюшнем лице - катились крупные, как у плачущей лошади слёзы, а из штабных галифе…
 
- ФУ!!! Это что надо жрать и сколько, чтоб так предсмертно вонять?!
Фриц, озадаченно посмотрев на это: