Клякса бифуркации (СИ)

Как бы там не было, но в «Центральное бюро жалоб» Рабкрина - любой советский гражданин мог подать «закладную» на любого советского чиновника, после чего следовали быстрые судебно-судьбоносные решения.
То есть, Сталин всегда имел достаточно компромата на своих политических соперников, с помощью которого мог выкручивать им яйца.
Как в случае с Авербахом, Киршоном и всей этой литературной шайкой - из так и не состоявшейся в новой истории «Российской ассоциации пролетарских писателей». Когда на стол Куйбышеву стали мешками носить письма возмущённых «рабочих» - обвиняющих тех в самозванстве, не отреагировать он не мог. Думается мне и, сам Сталин - не мог упустить столь удобного случая, разделаться с отдельными представителями свердловской семейки.
Короче, Рабоче-крестьянская инспекция была мощным оружием в руках без пяти минут Вождя народов (Кровавого тирана – нужное подчеркнуть) и, я собираюсь её и его руками - разделаться с Коминтерном, что уверен отвечает нашим обоюдным интересам.
Итак, всё готово и в операции «Вброс дохлой кошки», пора ставить заключительную, жирную…
Кляксу!
***
Представитель Рабкрина при Советском посольстве в Париже – товарищ Митрополитов, был как говорится – «из молодых, да ранний».
Большевиком он не прикидывается – он им является!
Хотя и носит - не изношенную до дыр на локтях гимнастёрку, а современный европейский костюм.
Из рабочей семьи, немногим старше меня нынешнего, получил достаточно хорошее, хотя и неполное образование, прапорщиком «военного времени» участвовал в Германской, добровольцем вступил в Красную Армию и воевал в её составе до 1920 года, дослужившись до командира полка. В партии с 1918 года – когда Советская Власть висела буквально на волоске и, очень немногие букмекеры за неё - хотя бы грош ломанный дали.
Последнее говорит о многом, если не о всём: этот человек раз и навсегда - связал свою жизнь с идеями коммунизма, с идеями о построение самого справедливого общества на Земле. Хотя, в обшей массе коммунистов - таких сравнительно немного, но это как катализатор при химической реакции – делающий её вообще возможной. Именно такие заменят в тридцатые годы, буквально прошедших огонь и воду - но не выдержавших испытания «медными трубами», скурвившихся от вседозволенности власти «пламенных» революционеров…
Это именно с их помощью Сталин сделает из России лапотной – Россию ракетно-ядерную!
Прикинувшись типичным рыжим англосаксом средних лет, хотя и аристократически выглядевшим – но явно испытывающим не самый лучший период своей жизни, я встретил товарища Митрополитова на улице, на полпути к своей съёмной квартире.
Остановив, обращаюсь на безбожно ломанном русском:
- Извините, мистер… Вы из Советского посольства?
- Да. А что Вы хотели, мсье?
- Я бы хотел встретиться с представителем ГПУ.
С непроницаемым лицом:
- С какой целью?
Мнусь, затем:
- Скажу только ему.
- Тогда, ничем помочь не могу. Пропустите, мсье, я спешу!
Отстранив меня крепким плечом, уходит.
- Постойте!
Останавливается и не оборачиваясь:
- Что-то ещё?
- У меня есть важные документы, которые могут заинтересовать самого Дзержинского!
Подходит вплотную и почему-то шёпотом, хотя поблизости никого нет, глядя мне прямо в глаза:
- Откуда они у Вас?
Волнуясь, заикаясь, запинаясь и варварским образом коверкая «великий и могучий»:
- Долго рассказывать, а по-русски я говорю очень плохо. Скажем – я их украл, чтоб поправить своё материальное положение.
- Откуда знаете русский язык?
Не моргнув глазом, тем более ничуть не переменившись в лице:
- Во время войны служил при британском отряде подводных лодок на вашем Балтийском флоте. Общался с вашими морскими офицерами, матросами… И женщинами!
Оглянувшись по сторонам, товарищ Митрополитов заговорщически понижает голос:
- Хорошо. Вам очень повезло: я как раз из ГПУ…
Радостным лабухом киваю:
- Я знал, что все сотрудники вашего посольства – из ГПУ!
 
Тот, только шеей покрутил – как будто воротничок рубашки тесен и перешёл к делу:
- Документы у Вас собой?
- Только ознакомительная часть. За остальное, мистер чекист, придётся платить.
- Хм, гкхм… Я думал – Вы сочувствуете идеям коммунизма.
Прижав ладонь к левой стороне груди:
- Сочувствую, конечно, очень сочувствую… Всем сердцем! Но без денег Вы от меня ничего не получите, мистер чекист.
Взглянув на меня, как на самую ничтожную гниду, мнимый чекист процедил сквозь зубы:
- Хорошо! Давайте вашу «ознакомительную» часть, а там посмотрим.
- Айн момент, мистер…
Вынув из бывшего с собой видавшего докторского саквояжника папочку, а из неё два листочка:
- Мистер понимает по-английски?
- Нет, не понимает.
Насколько мне известно, в свободное от основной деятельности время «мистер Митрополитов» усиленно штудирует французский язык.
Протягиваю один из листков:
- Тогда, возьмите вот этот – он на русском. А английский язык советую учить – пригодится.
Пробежав глазами текст и мгновенно вспотев, тот:
- Давайте пройдём вон в то кафе и поговорим там?
- Согласен, если Вы угощаете, месье большевик: «же не манж па сис жур. Гебен мир зи битте этвас копек ауф дем штюк брод».
Ржу, не могу… Эту фразу я знаю наизусть ещё с детства по «12 стульям».
И вот наконец – сгодилась!
Он, вытирая пот на лбу носовым платком:
- Хорошо, идёмте.
Подождав, когда я умял первое, второе и блаженствуя допивал третье – очень хороший кофе со сливками (специально перед этой встречи не ел два дня, чтоб мой аппетит выглядел натуральным), товарищ Митрополитов:
- И много у Вас таких документов?
- Страниц сто пятьдесят.
- Сколько Вы за них хотите?
- Сто тысяч фунтов стерлингов, чтоб я мог убраться подальше из этой страны и спрятаться поглубже от «Secret Intelligence Service».
Если чего-то хочешь – проси в три раза больше. Я б не отказался от 30—50-ти тысяч, в бумажках с портретом британской королевы.
- Могу помочь Вам перебраться в СССР.
Я в самом деле поперхнулся кофе, а затем мучительно-долго прокашливался… Затем, очень громко смеялся, схватившись за живот.
Наконец, обретя способность говорить:
- Better dead than red! Я знаю какие порядки вы там устроили, мистер большевик – поэтому, я лучше сдохну здесь!
С лютой ненавистью на меня посмотрев, тот:
- Я тоже знаю, какие порядки вы устроили на нашем Севере во время интервенции!
- Если у Вас какие-то претензии - предъявите их нашему правительству. А я пришёл с деловым предложением, а не на исторический диспут.
Помолчали, остыли… Затем он:
- У нас нет таких денег.
Донельзя серьёзно, тыча пальцем в бумажку с английским текстом:
- В Коминтерне попросите, мистер чекист. Судя по этим документам – они, гораздо большие суммы в швейцарские банки переводят. Или, мне к ним и обратиться? С тех и миллион запросить можно – как с наиболее заинтересованной стороны.
После этих слов, представитель личной разведки Сталина, начал соображать более конструктивно:
- Не советую этого делать, мистер! Коминтерновцы – парни серьёзные, могут и не понять ваших шуток… Десять тысяч фунтов.
- «Десять тысяч»? За информацию, которая возможно спасёт ваш Советский Союз?! О вас – о большевиках, я был гораздо лучшего мнения… Чисто из уважения к вашему Дзержинскому – девяносто пять тысяч и ни центом меньше!
Началась нормальная, азартная торговля, после которой - ударили по рукам на 35 тысячах фунтов стерлингов, договорившись встретиться через три дня на этом же месте.
 
***
На следующую встречу с агентом Отдела внешних сношений Рабкрина, я летел как на крыльях. Ещё бы – одним выстрелом двух зайцев: и Коминтерну зачётно подосрать и малёха бабла срубить для дальнейшего погрессорства …