Табу (СИ)

Мастеров перевёл на меня вопросительный взгляд, и я снова кивнула. Раз уж Светка сама затронула эту тему, скрывать правду стало бессмысленно.
— Интересно, почему?
— Потому что ты идиот, — огрызнулась подруга.
Кажется, назревал скандал. И я не понимала, что в таком случае делать. Но всё развивалось быстрее, чем хотелось бы.
— Забавно, я о тебе думал точно то же самое тогда. Да и сейчас тоже.
Их взгляды схлестнулись. Каждый пытался как минимум мысленно хорошенько обматерить другого, а как максимум и вовсе придушить.
— То есть ты меня кинул, а идиотка и крайняя я? Так что ли? — взревела подруга. Я ласково накрыла её ладонь, сжатую в кулак, своей и ободряюще улыбнулась. Только это не помогло, скорее, привело к обратному эффекту.
Мужчина нарочито громко расхохотался, отчего хрупкая официантка у барной стойки вздрогнула и опасливо на нас покосилась. Стало жутко стыдно.
— Я тебя кинул? Я? Ты с Лёхой Васильевым крутила, а кинул я?
Блондинка опешила и удивленно уставилась на оппонента.
— В смысле? С каким ещё Васильевым? Уж не с тем ли, которому я достоинство коленом отбила, когда он меня домогался?
Казалось, все в кафе замерли: и я, и Костя, и девушки за барной стойкой. Никто не решался сказать ни слова. К счастью, в заведении кроме нашей троицы других посетителей не было.
Внезапно охрипшим голосом Мастеров уточнил:
— Это… правда?
— Конечно, — проскрежетала Светлана и уставилась немигающим взглядом на улицу, где редкие автомобили проезжали мимо. Она тяжело вздохнула, скривилась и махнула рукой. — Что было, то было. Кто тебе вообще эту ересь сказал?
Костя не понимал ничего. Он потерянно уставился на меня в немой просьбе. Но в этой ситуации я знала не больше него и вряд ли могла помочь, поэтому незаметно мотнула головой.
— Игорь, — признался едва слышно мужчина.
Настал черёд подруги наигранно хохотать, хотя ей явно было не до смеха. Она смахнула слезинку, которая выступила не из-за истерики. Калашниковой было больно. И я впервые разглядела в ней то, что она всегда пыталась скрыть: слабую, слегка наивную девчонку из прошлого, которая так и не смогла отпустить ситуацию, и всё ещё боялась.
— Этот урод видел, что Васильев вытворял, я кричала, просила помочь. И знаешь что он сделал? — беспомощно шептала Лана. Мастеров тяжело сглотнул. Мы оба с ним догадывались. — Он просто ушёл. Сбежал.
Пара матерных слов слетела с губ Кости, о сжал в руке вилку с такой силой, что побелели пальцы. Я затаилась и не знала, как реагировать. Светка для меня всегда была идеалом непоколебимости, стойкости и даже откровенного пофигизма. Однако это досталось ей слишком большой ценой.
Подруга с грохотом вскочила со стула, выставила ладонь в останавливающем жесте и сухо отчеканила:
— Сейчас вернусь.
Стоило блондинке скрыться за дверью туалета, как Костя бросил на меня умоляющий взгляд с долей тревоги. Рот мужчины приоткрылся, вилка шмякнулась на стол, а сам он стал похож на выброшенную на берег рыбу в жаркий солнечный день. Очень аккуратно, словно шел по минному полю, Мастеров попросил:
— Ты не могла бы оставить нас?
Вместо ответа я ободряюще улыбнулась, сложила вещи в рюкзак и направилась на выход. Потому что им нужно было поставить точку в тех отношениях, которые так толком и не закончились много лет назад. А сама Калашникова ни за что на свете не стала бы оставаться наедине с бывшей любовью, скорее она бы сиганула под машину, чем согласилась на подобное. Я им всё равно мешала.
На душе стало легче вне зависимости от того, что не я всё же в конечном итоге нравилась Косте. Подруга заслужила счастье, за столько лет тотального одиночества она обязана была остепениться и найти того, кто мог бы изгнать её демонов.
Я едва оказалась на свежем воздухе, как перед моим лицом словно гриб после дождика выросла женщина. Первое, что бросилось в глаза: крашеные пепельного цвета волосы. Они почти светились и выглядели неестественно на фоне загорелой кожи. Черты лица женщины хоть и были правильными, казались слишком перетянутыми, вздувшимися, словно она перекроила себя вдоль и поперек. Женщина выглядела кукольной, причем не в хорошем смысле слова. Будто она натянула маску на себя.
 
“Странная жертва хирургии,” — пронеслось в голове, когда я отступила в бок и пропустила неожиданное препятствие. Только мадам явно не собиралась заходить в кафе, её карие глаза внимательно следили за мной.
— Тебе совесть по ночам спать не мешает? — едко выпалила женщина басом. — Нормально ноги раздвигать перед чужими мужиками?
— Простите, я немного… — растерялась от происходящего я и собралась отступить, но спина уперлась в холодную бетонную стену дома.
Лицо, которое казалось не может толком раскрывать эмоций, скривилось от ярости. Белоснежные зубы сверкнули в победном оскале.
— Всё ты понимаешь, стерва. Я жена Кости.
Внутри похолодело, сердце сжалось, а воздух из легких вылетел, как при ударе. Нет, за себя мне не было страшно, но за Калашникову и Мастерова даже очень.
Осторожно, опасливо я покосилась на витрину и мысленно обрадовалась, ведь Светка всё ещё не вернулась. Она пока что была в безопасности. Правда, недолго.
— Извините, вы неправильно поняли. Мы с Константином работаем вместе, на прошлой неделе подписали контракт, но сразу отметить не получилось. Вот сегодня…
— Да что ты врёшь! — зашипела отчаянно женщина. — Думаешь, поверю, что он написал, будто задержится по работе, хотя сам сидит в кафе?!
Нервно прокашлявшись, я прошептала:
— Технически мы обсуждали рабочие моменты, так что…
— Прекрати врать! — агрессивно толкнула меня в плечо женщина. Только сейчас я поняла, что она была выше меня, крупнее, сильнее и явно злее. То же самое, если бы кто-то поставил злого бульдога рядом с чихуахуа.
Отступать было некуда. И из кафе нас если и могли увидеть, то только присмотревшись, так как мы продолжали топтаться около входа, рядом с бетонной стеной, а огромная привлекательная витрина казалась близко и одновременно так далеко.
Попытка сбежать наверняка увенчалась бы парой синяков, ссадин, может, даже лёгким переломом или сотрясением — зависело от расположения духа собеседницы. Впрочем, я и без лишних слов понимала, что она настроена серьезно, а без побоев меня никто не отпустит.
— Эва, ты долго? — голос раздался в гнетущей тишине, как гром среди ясного неба, и мы с блондинкой обе вздрогнули. Я от облегчения, а она испугалась.
— Уже иду, — моментально приклеила на лицо дежурную улыбку и, нагло оттолкнув с пути помеху, бросилась к начальнику, что стоял в пяти метрах от нас около знакомой белой иномарки. Он с недовольным видом проследил за моими действиями, окинул меня внимательным взглядом и повернулся к блондинке.
— Какие-то проблемы? Что вам нужно от моей девушки? — тон не терпел препирательств.
Жена Мастерова удивленно открыла рот и заблеяла невнятно:
— Мой муж сидел в кафе с вашей девушкой, мне показалось, у них очень теплые отношения, вот я и…
— Если бы вы пришли раньше, то увидели бы и меня в этом кафе рядом с мужем, — строго чеканил Коршунов. — И со стороны мы бы наверняка выглядели, как старые приятели. Так что, со мной ваш муж тоже изменяет? — он усмехнулся, когда заметил полный шок на загорелом лице. — Мы недавно подписали контракт, решили отметить. Это противозаконно?
Кирилл Витальевич бессовестно врал. Не моргнув своими голубыми глазами, никак не уличив себя. Он делал это так легко и просто, будто занимался подобным каждый день всю свою жизнь.
Не удосужившись дождаться ответа, мужчина взял меня за руку и подвёл к дверце рядом с пассажирским передним сидением. Галантно открыл, легонько подтолкнул, отчего на спине после его прикосновения кожа воспламенилась, и с недовольным видом забрался в автомобиль. А я пожалела, что не сбежала. Потому что в компании начальника меня не ждало ничего хорошего.
  
Глава 22
 
— Что бы вы не задумали, Эвелина Павловна, прекращайте немедленно, — проворчал шеф.