Лорд 4 (СИ)

— А против кого? Точнее, по кому бить? — спросил один из пироманов.
— В основном по небольшим укреплённым точкам из камня, земли и дерева. Реже по открытым участкам, где у врагов установлены мощные дальнобойные орудия. Вроде требушетов и катапульт, но созданных по иной технологии и на иных принципах.
— И как далеко бьют эти орудия? — поинтересовалась женщина. — Мы рискуем попасть под выстрел?
— Бьют очень далеко, на несколько тысяч шагов с уничтожением всего живого на десятки шагов во все стороны.
Маги после этих слов зашевелились и переглянулись между собой.
— Риск будет хорошо оплачен. За отличную работу дополнительно награжу, — добавил я. — Адамантием.
— Ого! — воскликнула магесса.
— Риск будет сведён к минимуму, — продолжил я. — У местных совсем другие правила ведения войны. Никакой магической защиты, никакой атакующей магии. Вы будете бить их, как зайцев на охоте. Мои командиры заранее покажут главные цели, а в ходе сражения будут помогать с выбором новых. С простыми солдатами справятся мои бойцы.
— А посмотреть на врагов можно? — спросил воздушник. — Для нас в новинку сражаться против врагов без магии, но с техникой куда сложнее, чем у гномов.
— Да. Могу предложить грифонов, — кивнул я в ответ. — Сверху увидите всё, что вам нужно. И заранее хочу показать вашу оплату.
Помощник Ростовцевой, до этого момента сидевший в уголочке как мышь, поднялся и положил перед каждым гостем по небольшой деревянной лакированной коробочке, размером в половину ладони. Когда маги их открыли, то не смогли удержаться от удивленных охов.
— Адамантий?!
— Это же адамантий!
В каждой коробочке лежала прямоугольная пластина из фиолетового металла толщиной в полтора миллиметра размерами два на четыре сантиметра.
— Одна пластина после заключения магического договора о найме. Две после завершения срока действия. И ещё одна для тех, кто покажет себя с самой лучшей стороны во время сражений, — ровным тоном произнёс я, пока они жадными взглядами пожирали содержимое коробочек.
— Я хочу посмотреть на условия, — быстро сказала женщина.
— Клавдия Васильевна, — я повернул голову в сторону наместницы. Та кивнула своему помощнику, после чего он быстро подал магессе лист бумаги с написанными от руки пунктами будущего найма.
Примерную суть они знали уже, Гай должен был поведать. Сейчас же они получили полный расклад.
— Я согласен, — первым прочитал договор воздушник. — После осмотра с воздуха мест, где и по ком нужно будет бить, приму договор. Ну, если меня устроит осмотр места. И ещё хочу поговорить с вашими солдатами. Секреты не нужны, богами клянусь, просто послушаю, что они про врагов расскажут. Истории простых солдат часто помогают лучше в планировании и расчётах, чем планы военачальников.
За ним в том же духе выразились остальные.
  
Глава 18
 
— Я думал, что нас потопят к бениной бабушке, — сказал Олег своему товарищу после выгрузки с корабля.
— Да уж не ты один, — отозвался Кузьма. Сравнительно короткая дорога на десантном корабле в Севастополь вымотала его и морально, и физически. Как-то вдруг неожиданно навалилась жуткая морская болезнь, из-за которой даже гитлеровские «юнкерсы» оказались на втором плане.
Бойцы тридцать девятого полка НКВД (точнее его часть в виде трёх стрелковых рот неполного состава) были в срочном порядке переброшены в Севастополь на помощь частям, оборонявшим город. Держались они там из последних сил, на честном слове и силе воли. В строю находились все, кроме тяжелораненых, не способных держать оружие или пребывавшие в бессознательном состоянии. Майский разгром Крымского фронта мгновенно свёл на нет всю подготовку Красной армии на данном рубеже к длительной обороне. На данный момент горстка обороняющихся удерживала небольшую часть Севастополя. Остальной город был в руках немцев. Ежедневно днём и ночью гитлеровцы атаковали позиции красноармейцев и краснофлотцев. Постоянные обстрелы из тяжёлых орудий, налёты бомбардировщиков и меткие выстрелы снайперов всё уменьшали и уменьшали силы защитников города.
 
По всем расчётам немецкого командования (да и кое-кого из советских военачальников) Севастополь должен был пасть ещё в конце июня. И это был самый крайний срок, практически фантастический, по мнению гитлеровских аналитиков. Но уже наступила середина июля, а город продолжал держаться.
— А ведь не просто нас сюда закинули, дружище, — неожиданно произнёс Кузьма, к которому быстро вернулись силы и хорошее настроение на твёрдой земле.
— Сам также думаю. Вон как нас охраняли от фашистских стервятников, — кивнул в ответ его друг. — И командиры куда-то умчались, будто им скипидара в портки налили.
Три роты НКВД разместились в нескольких полуразрушенных складах, всё ещё сопротивляющихся обстрелам и авианалётам благодаря прочным толстым стенам. Вскоре принесли еды, обычные сухари. Вода у бойцов имелась своя во фляжках. К слову сказать, местные бойцы посоветовали её беречь, так как с пресной водой случаются проблемы. Точнее с её своевременной доставкой на позиции.
Вечером чуть более трёх сотен мужчин собрали в одном месте и поставили задачу прорвать линию немецкого окружения и нанести максимум урона фашистам. Каждой роте выделилось своё направление и главные цели.
И главное — ротам новь выдали знакомые металлические кругляши. Как и предыдущие, их перед атакой требовалось смазать своей кровью. Кое-кто получил даже один дополнительный медальон, тот, что отвечал за защиту. Вместе с защитными все получили по медальону, дарующему способность отлично видеть в темноте.
Немцы как специально дали время подготовиться к ночной атаке. С момента прибытия пополнения всего-то один часовой артналёт провели. По словам севастопольцев это было ни о чём, детские игрушки. Били немцы в районе порта, видимо, стараясь повредить технику, которую могли доставить туда десантные корабли. Вообще, вряд ли гитлеровцы точно знали, что и кто прибыл в город. Советские истребители плотно закрыли небо и конвой от люфтваффе. Не только не дали разбомбить корабли, но и отогнали всяческих наблюдателей. Так что немцам оставалось лишь гадать и долбить артиллерией по квадратам. Ещё и готовиться к возможной атаке. Наверное, именно потому и притихли: спешно укрепляли позиции, подвозили боеприпасы взамен растраченных и так далее. Но если бы они только знали, с кем — и чем — им предстоит столкнуться в ближайшие часы…
Никакой подготовки перед атакой не было. Просто в час ночи из траншей и укреплений на русской стороне выскочили сотни человеческих фигур с оружием в руках. Безлунная ночь только помогала им быстро и ловко перемещаться среди руин, где каждый неверный шаг мог стоить перелома. Первая осветительная ракета, которая выдала наступающих, взлетела в небо, когда до немецких позиций ротам оставалось преодолеть чуть больше половины пути. Немедленно затрещал первый пулемёт, к нему присоединился второй, третий, но ни один из нападавших не упал. Зато в ответ с советских позиций, специально подготовленных для этой ночи на высоких местах, раздались меткие выстрелы снайперов и пулемётчиков.
Уже минуту спустя первые бойцы особых рот НКВД оказались на позициях гитлеровцев. В блиндажи и огневые точки полетели гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Не стоит думать, что от огня стало светлее. Наоборот, клубы чёрного дыма и ломаные тени от пламени сделали только хуже, мешая немцам видеть поле боя. Очень быстро появились первые жертвы от дружественного огня. Взлетающие в воздух яркие ракеты сделали несколько участков, где кипела битва, светлыми, будто днём.
«Нужно было наступать днём, чтобы фрицы видели нас и сходили с ума от страха, — подумал Олег, бросая в узкий проход пулемётного ДЗОТа гранату. — А так они лишь только половину происходящего и понимают в этой темноте. И это в лучшем случае. Тут недодумали наши командиры».
Он расстрелял половину диска ППШ по группе немцев, выскочивших в десятке метров из-за стены — всё, что осталось от дома. Пятеро упали, но оружие заклинило. Двое уцелевших врагов вскинули винтовки и успели сделать по выстрелу. Один даже попал, к счастью медальон всё ещё не утратил своих свойств, а потом на них налетел Олег и ударил одного прикладом, а второго от души пнул в низ живота. От дикой боли немец раскрыл рот в беззвучном крике и повалился на землю, где получил ещё один пинок в горло, удачно подставленное. После такого выжить — это чудо.