Цена жизни (СИ)

— Ой, что это⁈ — воскликнула Ленка, не обратив внимания на мою укоризненную речь. Она смотрела на то место, где раньше находилась структура. Я, морщась, сел, но взглянув туда, сам сразу же забыл о боли.
Там, где раньше находилась структура, сейчас располагался большой круглый сугроб саженей пять в диаметре. Через весь сугроб пролегал санный путь со следами полозьев и копыт, а в центре стояли сани. Даже мне, человеку, совершенно незнакомому с лошадьми, было очевидно, что лошадь выпрягли в спешке, обрезав элементы упряжи. Сани были порядком заляпаны кровью; кровь была и на снегу, а вокруг было множество следов какой-то примитивной обуви — то ли валенок, то ли каких-то онучей.
Но спрятали в структуре, конечно же, не крестьянские сани. Посреди саней стоял грубо вырубленный угольно-чёрный камень, при взгляде на который сразу появлялось ощущение липкой мерзости — в точности, как возле алтаря в нашем подземелье.
— Сколько же их, — потрясённо выдохнула Ленка.
Я непонимающе посмотрел на неё, но тут же увидел и сам. К камню начали стягиваться духи — и наши духи, и какие-то посторонние, которые обычно не решались даже приблизиться к поместью. Сейчас они, забыв все страхи, возбуждённо толклись вокруг саней, пытаясь протиснуться поближе к камню. Я, неожиданно для себя разозлившись, обратился к источнику и одним волевым усилием вымел их всех за пределы поместья.
— Они вернутся, — заметила Ленка. — Голод пересиливает страх.
— И что, нам этот камень теперь всегда караулить? — мрачно вопросил я в пространство.
— А уничтожить никак?
— Я не знаю, как, — вздохнул я. — То есть можно, наверное, как-то раздробить, но не станет ли от этого хуже?
— Скинуть в море? — предложила она.
— Чтобы потом оттуда какие-нибудь жуткие монстры полезли? Нет, тоже так себе вариант. Разве что в подходящую океаническую впадину, но до неё ещё долететь нужно.
А главное, где эту впадину искать? В этом мире океанография не особо развита, и я глубоко сомневаюсь, что мне удастся найти полную карту океанических глубин. А сам я помнил только про Марианскую впадину где-то в Тихом океане, но не имел ни малейшего представления о её точных координатах.
— А если Морену попросить? — выдвинула ещё одну идею Ленка. — Мне кажется, она не должна из-за этого очень уж разозлиться.
— Где же её найти? Я уже давно её не встречал.
— Может быть, просто воззвать к ней?
— Воззвать? — не понял я.
— Ну, она ведь богиня. Попробуй, вдруг получится. Тем более, здесь такие эманации смерти, что она на это место вполне может обратить внимание.
— Хм, — задумался я. — Не очень верится, что это сработает, но почему бы и не попробовать?
Я закрыл глаза, сосредоточился и, представив себе Морену во всех подробностях, как её запомнил, направил к ней зов. Ничего не произошло. Я безуспешно взывал ещё некоторое время, а потом прекратил и открыл глаза. Всё оставалось тем же, но через несколько мгновений пространство дрогнуло, и передо мной возникла Морена, причём крайне недовольная.
— Прошу меня простить, госпожа, — торопливо сказал я, поклонившись, — но у меня была веская причина вас побеспокоить. Кроме вас, я не знаю никого, кто смог бы решить проблему вот с этим.
Морена некоторое время непонимающе смотрела на меня, а затем резко повернулась к саням.
— Откуда это? — потребовала ответа она.
— Эта штука была в пространственном пузыре, который лопнул, — объяснил я, предпочитая не вдаваться в причину лопания. — Судя по всему, за её хозяевами была погоня, и им пришлось её прятать.
Морена рассеянно кивнула, пристально разглядывая следы на уже начавшем подтаивать снегу.
— А ведь здесь не только человеческая кровь, — вдруг сказала она. — Видите это сизое пятно? Это кровь Кхи Граш-Кша.
— Кхи…? — с недоумением переспросил я.
— Это ящеры, — пояснила она, по-прежнему задумчиво разглядывая снег. — У вас в подземелье их статуи стояли.
— Я слышал, что их называли хигриссами, — заметил я, вспомнив слова Лапы.
— Это на языке рабов, — она с усмешкой посмотрела на меня. — Если соберётесь учить их язык, лучше учите Высокую Речь. Того, кто говорит на языке рабов, вряд ли станут воспринимать, как равного.
  
— У них два языка? — удивился я.
— Четыре. Язык Преданий, Высокая Речь, Низкое наречие и язык рабов. Что вас удивляет? Подобное и у земных народов встречалось.
— Знаете, госпожа — вы сейчас упомянули наше подземелье, и я сразу вспомнил: мне рассказывали, что тех, кто там прятался, тысячи полторы лет тому назад очень искали и даже давали за них хорошую награду. Рассказчица не знала окончания истории, но, похоже, их в конце концов нашли, и как раз они здесь и убегали.
— Выглядит именно так, — согласно кивнула Морена. — Их нашли, они запечатали уровень с главным алтарём и попытались сбежать с малым жертвенником.
— Окрестные духи из-за этого камня просто с ума сошли.
— Неудивительно, — пожала плечами Морена. — Дух, который выпьет этот жертвенник, сразу сможет подняться чуть ли не до бога. Скажите, Кеннер — почему к вам всякая мерзость липнет?
— Да если бы я знал, госпожа, — с досадой отозвался я. — Участок для поместья я, правда, сам выбирал, но то подземелье мне, по сути, втихую подсунули.
— Ну-ну, — хмыкнула она. — Ладно, этот жертвенник я заберу. Вы и в самом деле вряд ли смогли бы его уничтожить. На этот раз я сочту ваше обращение обоснованным, но советую вам крепко подумать, если у вас вдруг появится идея это повторить.
— Госпожа, я решился побеспокоить вас лишь тогда, когда понял, что проблема очень серьёзна, и у меня нет для неё никакого решения. Мы не смогли бы постоянно караулить этот камень, и рано или поздно какой-нибудь дух до него бы добрался. Можно было бы попробовать запечатать его снова, но мы пока что недостаточно владеем пространственными техниками.
Она молча кивнула, принимая объяснение.
— Кстати, раз уж речь зашла о Кхи Граш-Кша, — сказал она, внимательно нас оглядев, — я вижу, что вы решили связаться с эссенцией воли? Не особо удачная мысль, по моему мнению.
— Мы так не решили, госпожа, — отказался я. — И я очень сомневаюсь, что с этой самой эссенцией вообще стоит связываться. Мы получили её случайно, сами того не ожидая. На нас напал один из так называемых Старших, и мы с большим трудом сумели его прикончить, но при этом оказалось, что наше оружие является проводником эссенции.
— Оружие с духовной компонентой? — понимающе кивнула Морена. — Тогда понятно, как вы эту эссенцию получили. Но я вижу, что она у вас уже частично структурирована. Эссенция не структурируется сама по себе — это значит, что вы выполняете соответствующие упражнения.
— Верно, госпожа, мы действительно выполняем упражнения, — вздохнул я. — Всё дело в том, что я рассказал вам только часть этой истории. У того Старшего, которого мы убили, есть брат, и этот брат почти наверняка знает, или же вскоре узнает, что его убили мы. Мы справились с тем Старшим с большим трудом, и лишь потому, что он не ожидал от нас серьёзного сопротивления. Его брат будет готов ко всему, так что научиться противодействовать эссенции — это наш единственный шанс выжить.
— Вот как, — задумчиво протянула она. — Вообще-то, эссенции можно вполне успешно сопротивляться и так, но я, пожалуй, соглашусь, что вы пока что недостаточно сильны. Однако помните, что эссенция сама по себе очень опасна. Она манит к себе возможностями, которые можно получить без труда, но взамен она закроет вам возвышение. Чтобы этого избежать, вам необходимо окончательно и полностью отказаться от неё сразу же, как только вы разберётесь со своей проблемой, а это будет очень непросто. Эссенция — это наркотик.
— Алина Тирина говорила, что эссенция может быть подстраховкой на первичном плане. Дополнительным запасом энергии, которую можно использовать, если вдруг своей энергии окажется недостаточно.
— Великолепно, — мягко засмеялась Морена. — Меня всегда восхищала человеческая глупость — во Вселенной всё имеет конец, даже сама Вселенная, но глупость, похоже, всё-таки бесконечна. Подумайте сами: эссенция — это и есть сама Сила в чистом виде. Но Сила не присутствует на первичном плане, она ушла оттуда, создав свою Вселенную, и назад уже не вернётся. Принести эссенцию в мир духов невозможно — это то же самое, что заставить Силу туда вернуться, а на такой подвиг вряд ли кто-то способен.