Рыжее (не)счастье Императора

Но ожидаемого удара не случилось. Меня приняли чьи-то мощные руки. Не открывая глаз, я вдохнула чудесный древесный аромат кедра, можжевельника и чего-то ещё терпко-пряного, волнующего воображение. Не сразу поняла, что нахожусь в объятиях незнакомого мужчины. Его горячее дыхание коснулось моих глаз, а короткая щетина уколола щёку. Удивительно, но никакого смущения в первый момент я не почувствовала. Мне стало спокойно и уютно.
– О! Какой шустрый огонёк попался, – выдохнул мне прямо в ухо низкий хрипловатый голос, от которого мурашки разбежались по всей моей спине.
Но уже в следующее мгновение меня выдернули за руку из спасительных объятий. Охранник отодвинул меня к перилам, почти перегородив обзор, но я всё же успела заглянуть в синие глаза незнакомца. В них – неподдельный интерес ко мне и абсолютное безразличие к угрожающей позе моего сопровождающего.
– Что тут у вас случилось? – Инспектор, как всегда неожиданно и вовремя. Хотя, как сказать, не поймай меня незнакомец, и Инспектор прибыл бы своевременно к моей переломанной тушке. А теперь возник во всей своей магической готовности применить силу, только ещё не понял к кому. Зато мой спаситель напрягся. Неужели тоже маг? Я почувствовала в нём силу, но очень странную, не похожую ни на один из оттенков огненной магии.
Эй, эти двое собрались выяснять отношения?
И я поспешила вмешаться:
– Господин Инспектор, я оступилась и упала с лестницы. И этот благородный незнакомец не позволил мне разбиться, – от волнения мой голос садится и звучит низко и хрипло. Мой спаситель снова переводит на меня взгляд, и мне кажется, интереса в нём к моей персоне стало больше. Он с видимым удовольствием вслушивается в мои слова, а по моей спине снова галопируют мурашки от его обволакивающего взгляда.
– Я должен вас поблагодарить, – звучит холодный голос Инспектора. Незнакомец кивает. Инцидент исчерпан.
И мы спускаемся в обеденный зал. Куда делось головокружение, не покидавшее меня все шесть дней пути? И откуда появилась слабость в ногах и тянущее ощущение в пояснице? Я чувствую взгляд неизвестного, провожающий меня, и понимаю, что он до неприличия пристально уставлен на выпуклую часть пониже спины. Кровь приливает к щекам, стучит в ушах. И я не сразу разбираю презрительно брошенные кем-то слова:
– О, явилась инспекторская подстилка.
Поворачиваю голову в ту сторону, откуда прозвучал голос. За отдельным столом в самом углу сидят другие одарённые, присоединившиеся к нашей кавалькаде позже меня.
Они ехали с меньшими удобствами, чем я – в крытых повозках. Да какие там повозки, обычные крестьянские телеги с шестами по углам, на которых кое-как крепились большие полотнища ткани. От пыли они защищали плохо, и на дневных стоянках я подсознательно отмечала измученные запылённые лица моих невольных спутников. Всадникам на ящерах было немногим лучше. Лица магов и их нукеров во время движения были почти полностью закрыты плотной тканью. И если в начале пути эти повязки отличались по цвету, то на третий день они покрылись ровным слоем красноватой пыли. Но они ехали в начале процессии. Там хоть как-то можно было дышать. Основная же пыль доставалась замыкающим.
Из-за собственных проблем я не задумывалась, что кому-то может быть гораздо хуже, чем мне, и о том, чем я заслужила такое особое отношение. А вот, оказывается, у кого-то было время и разглядеть, и придумать объяснение.
Краем глаза вижу, как Инспектор привычным жестом указывает на стул рядом с собой. Ну вот оно и объяснение. Нет уж, господин Инспектор, я такая же пленница как эти, и мне придётся на новом месте общаться с ними, а не с вами. И лучше уж начать сейчас. В груди в области сердца разгорается уверенный огонь. Это не злость, не ненависть к наглецу, осмелившемуся сказать обо мне гадость. Это просто спокойная убеждённость в своих силах и в своём праве. Мне больше не надо скрывать мой дар, и от этого легче. Надоели прятки. Теперь я никому не позволю оскорбить или унизить меня.
Я медленно подхожу к столу одарённых, и вкладывая в свой голос тонну презрения и сарказма, интересуюсь.
 
– Кто тут такой смелый?
Из-за стола лениво поднимается парень. Он, по меньшей мере, на две головы выше меня. Это ж мне потом придётся подпрыгивать, чтобы дотянуться до его наглой морды. Поэтому не дожидаясь, пока он распрямится полностью, я с размаха награждаю его увесистой оплеухой. Он падает обратно на скамью и мгновенно вскакивает. Презрительное выражение лица меняется на озлобленное. Вот теперь поговорим. На его правой ладони появляется огненный шарик.
– И это всё, малыш? – с моей открытой ладони срывается огненный вихрь, сдувает жалкий шарик с ладони парня и отбрасывает его самого обратно на скамью. Нежно и ласково. Я не собираюсь травмировать этого глупого переростка.
В полной тишине я наклоняюсь к ошарашенному парню и говорю:
– В следующий раз за подобные слова я выжгу твой грязный язык. Ты меня хорошо понял?
Что-то в моих глазах заставляет парня часто закивать. И я распрямляюсь, не спуская с него глаз. Нельзя сразу после конфликта выпускать противника из поля зрения. Загнанный в угол, кажущийся побеждённым человек способен на неожиданный удар в спину. Но нет. Он действительно понял.
За моей спиной раздаются аплодисменты, сначала одиночные, а затем… кажется, вся таверна благодарит меня за представление.
– Красиво! – в вечно ледяном голосе Инспектора проклёвываются ростки жизни.
– Характер, – в знакомом волнующе низком голосе я слышу одобрительные нотки. Этот что, тоже видел? Он же вроде поднимался наверх. И… наверняка, слышал, что обо мне сказали. Мне становится не по себе. Что он может обо мне подумать? Лицо начинает теплеть от прилива крови, и я чуть наклоняю голову, чтобы волосы хоть немного его прикрыли. Но тут же одёргиваю себя и выпрямляюсь. Какое мне дело до мнения неизвестного. Я здесь и сейчас, среди тех, с кем мне предстоит жить и общаться. А его я больше не увижу. Никогда. И тут сердце моё предательски сжимается.
– Госпожа Тея, ваш завтрак, – Инспектор снова указывает мне на место рядом с собой.
Я поворачиваю голову, но смотрю мимо главы нашей кавалькады. Мой нечаянный спаситель никуда не ушёл, он так и стоит у подножия лестницы, глядя на меня. И я увязаю в его синих глазах и одновременно словно издалека слышу собственный голос, вежливый и спокойный:
– Благодарю, господин Инспектор, но я, пожалуй, останусь здесь среди таких же, как я, – мне удаётся справиться с собой и отвести взгляд от незнакомца. И я уверенно занимаю место на скамье рядом с черноволосой девчонкой.
– Привет, – она встречает меня открытой улыбкой. – Я Кора.
– Тея, – отвечаю я, невольно улыбаясь в ответ.
– Я слышала, госпожа Тея, – подчеркивая обращение, она явно проверяет меня: своя я, как только что сказала, или всё-таки не очень.
– Рада знакомству, госпожа Кора.
Кора весело хохочет. Остальные за столом тоже начинают неуверенно улыбаться.
Только переросток смотрит хмуро. Сможет ли он пережить своё унижение? Посмотрим. На всякий случай придётся теперь ушки на макушке держать. Плохо, если нажила врага, но лучше, чем если бы проявила слабость.
В хорошей компании – хороший аппетит. Я впервые за всё путешествие с удовольствием поела, хотя стол одарённых был скромнее инспекторского. Впрочем, за инспекторским я как раз почти ничего не ела, так что сравнить могу только на глаз. Тёплую нотку в отношения с новыми знакомцами привносит Несси. Она вскакивает ко мне на колени, оглядывает стол и коготком аккуратно подцепляет кусочек козьего сыра.
– У тебя очень умная кошка, – говорит юноша с длинными белокурыми волосами, стянутыми в хвост.
Я вопросительно поднимаю бровь.
– А ты будто не знаешь? Думаешь, почему она не голодная?
Я посмотрела на Несси, лениво жующую кусочек сыра. Словно одолжение делает.
– Да её в каждой таверне по утрам кормят на убой, – продолжает парень.