На краю чужого мира (СИ)

— Бывает, приходят отрядами, — заявил Демид, проигнорировал слова боярина о побеге, — но предпочитают у нас покупать уже пойманных. Думаю, они очень неплохо зарабатывают на перепродаже их своим братьям на материк.
— А что если война, тоже станем продавать им духов? — проскрипел князь Кемский. — Врага вооружать, который наших бить будет?
— Сегодня праздник, — возразил ему Берг, — давайте, ваше сиятельство, мы поговорим об этом завтра. Соберёмся советом и обсудим политику на такой случай.
Михаил, который успел наесться, теперь откровенно скучал, с тоской глядя на веселье внизу, деловые вопросы совета его совершенно не интересовали.
— Михаил Иванович, я вижу, вы скучаете, — тронув его за локоть, тихонько произнёс боярин, — идите к людям, пейте, отдыхайте, это праздник в вашу честь, вам не обязательно тут сидеть. Ритуал с разделением трапезы с советниками исполнен, так что, вы вольны делать, что хотите. Не подумайте, что я вас прогоняю, хотите, оставайтесь, расскажите ещё что-нибудь, только не такое мрачное, как ваша первая новость.
— Благодарю, ваше сиятельство, — вставая с бокалом в руке, ответил Бельский. — Но прежде, чем я вас покину, хочу поднять тост. Ещё утром я не знал, что тут есть люди, и не просто люди, а мои земляки. Я благодарю совет имперской заставы за этот праздник и за радушный приём, и пока не найду способ отсюда удрать, я буду делать всё от меня зависящее для процветания данного поселения и его людей.
Советники поднялись и семь бокалов с лёгким звоном встретились над столом.
— Хорошо сказано, — пробурчал князь Кемский. — А то валятся какие-то простолюдины вечно, двух слов связать не могут.
Михаил не стал слушать ворчание старика и, просто спрыгнув с помоста, отправился к гуляющим людям.
— Ваше сиятельство, — ухватив его за локоть, попросила Мария, — потанцуйте со мной, — и столько мольбы было в её девичьих глазах, что Михаил сдался.
Танец был имперский, очень простой, и боярин его прекрасно знал. Правда, в метрополии его давно убрали из программы балов и приёмов, но здесь это не важно.
Бельский ввёл партнершу в круг, дальше пошли замысловатые движения. Дважды он менялся партнёршей с соседними парами, затем музыка стихла и он, поклонившись сияющей от счастья Марии, покинул круг. Несколько раз его останавливали, выспрашивали новости, иногда пытались вызнать, не знаком он с теми или иными людьми, люди, даже после многих лет тут, не забыли свою родню. Наконец, он немного устал и уселся за стол, который стоял рядом с бочками, из которых виночерпий наливал выпивку. Странный это был напиток. Если за столом совета поили крепким самопальным вином из каких-то ягод, поскольку о винограде на этом острове сроду не слышали, то тут было местное пиво. Михаил протянул руку, и ему тут же подали полную кружку, укрытую крупной плотной пенной шапкой.
— Дегустируете, ваше сиятельство? — выныривая из суеты праздника, поинтересовалась Ирина. — А мы, чтобы вы не скучали, вам решили компанию составить. И мы не с пустыми руками, лучшая закуска к нашему пиву — солонина, острая, просто так не советую, рот гореть будет.
Михаил цапнул кусок тёмно-бордового мяса и, не слушая предупреждающего окрика, откусил приличный кусок. Несколько секунд он жевал, а потом из глаз брызнули слёзы. Он распахнул рот, пытаясь вздохнуть.
Но тут с другой стороны от него приземлилась княгиня Екатерина Федоровна Долгорукова и протянула ему полную кружку пива.
— Запейте, ваше сиятельство. Ирина Николаевна любит так над новичками шутить. Правда, ей редко это удается, не валятся к нам люди каждый день.
Михаил выдул половину кружки, и пожар утих, он поставил её на стол и смахнул ладонью слезу.
Ирина, глядя на это, звонко рассмеялась.
— Каждый раз одно и то же — вызов, бравада, расплата за беспечность. Ваше сиятельство, прошу простить мне этот невинный розыгрыш, это тоже в какой-то степени традиция. Я сама мясо делаю, никто его без запивки съесть не смог.
— А вы еще и хозяйка, княжна? Редкое качество.
На «княжну» Ирина тут же надулась.
  
— Мы же, вроде договорились, Михаил Иванович, что вы зовёте меня просто по имени.
— Вы единственная, кто отвергает свой титул, — заметил Бельский, после чего повернулся к княгине, сидящей от него по другую сторону, — вас тоже, Екатерина Федоровна, звать исключительно по имени? — причем Михаил, обращаясь к ней, не ощущал никакого неприятия, кое он испытывал к её батюшке или покойному братцу. Для него она была просто красивая женщина, которая сидит рядом и не против, составить ему компанию за столом на этот вечер.
— Как вам будет угодно, боярин. Я одинаково легко отношусь и к простецким обращениям моей подруги, вроде — «эй, Катька, мне новый артефакт нужен», и чопорным обращениям старика Кенмского — «а не соблаговолит ли светлая княгиня сделать артефакт для того, чтобы отгонять проклятого волка». — И она по-простому выпила четверть своей кружки, утерев пену с губ тыльной стороной ладони.
— Кать, ты бы поаккуратней, — подала голос Воронецкая, — а то будет, как в прошлый новый год, пиво вкусное, но коварное, опять тебя домой нести придётся.
— Отвяжитесь, ваше сиятельство. Вот возьму и напьюсь, и потащишь, как миленькая, — беззлобно огрызнулась Догорукова и залила в себя ещё четверть кружки.
Михаил тоже приложился к своей, закусив острейшим мясом. На этот раз обошлось без слёз, тактика была выработана — глоток, укус, глоток, чтобы притушить пожар.
— А пойдём танцевать? — вскакивая, предложила заводная Ирина. При этом её подруга тоже поднялась из-за стола.
Михаил прислушался к мелодии, та была задорной, быстрой и совершенно незнакомой. Да и народ отплясывал как-то странно, выкидывая вперёд ноги, скача с одной на другую и держа своих партнерш под локоть, кружась в ритм музыке.
— Не уверен, ваши сиятельства, что я смогу подобное повторить, — мотнул он головой в сторону танцующих. — Да и как я буду танцевать сразу с двумя такими прекрасными партнёршами?
— Боярин, не разочаровывайте меня, — выкрикнула Ирина и потянула его за руку из-за стола, — мы вам поможем. А насчёт «одновременно», это тоже решается. Вперёд!
И ведь и вправду получилось. Хмель ударил Михаилу в голову, куда-то исчезла неуверенность, он стал храбрым, и партнерши его быстро пристроились к нему, причём одна справа другая слева, и пошло веселье.
На секунду он вгляделся в лица танцующих вокруг него людей и заметил Марию, она стояла в стороне и, не отрываясь, смотрела на него и двух княгинь, в глазах девочки стояли слёзы. Она развернулась и убежала. Михаил только мысленно хмыкнул, ну что тут поделаешь? Пройдёт. Заботы отступили куда-то на задний план, и Михаил посвятил всё своё внимание двум абсолютно разным княжнам — веселой, шумной, яркой, как всполох огня, Ирине, и спокойной, тихой, немного робкой, как безветренная тихая ночь, Екатерине. Причём он старался никого из них не выделять и уделять внимание каждой. Количество кружек на столе росло, ноги держали с трудом, и именно тогда он понял, что пора покинуть праздник, иначе картина — боярин, нажравшийся как свинья и уснувший под столом — может стать реальностью. Да и народ уже стал расходиться, остались самые стойкие и жадные до халявного угощения, мыслящие категорией — за всё уплачено, значит, нужно есть и пить, пока не рухну.
Но просто так ему уйти не дали, сначала Воронецкая подхватила его под локоть, потом с другой стороны Долгорукова проделала то же самое. Обе княжны пошатывались, но на ногах держались довольно крепко.
— Сначала ты проводишь нас домой, — хоть и с некоторым трудом, но относительно чётко произнесла Ирина.
— Да, боярин, — поддержала подругу Екатерина, — это ваша обязанность, как благородного человека, проводить уставших спутниц домой.
— Тогда вперёд, — стараясь, чтобы язык и ноги не заплетались, произнёс Михаил. — Один вопрос, где живут мои прекрасные спутницы?
— Наш дом у южной стены, — разворачивая Михаила в нужную сторону, произнесла Ирина, задав направление.